— Эта сука нашла нас, — рычит Таня, восстанавливая равновесие, в то время как гнев гарпии выходит наружу. — Давайте убьём её.
Эста выходит из тумана, скрывающего конец моста, ближайшего к городу демонов, Зилрону. Она одна, что меня удивляет, но, возможно, это говорит об её уверенности в собственных силах. Эта борьба длилась для неё долгие годы, и она, должно быть, верит, что справилась со всем этим.
Мы — последнее, о чём ей нужно позаботиться.
Но я также знаю, что она не смогла убить нашего отца, несмотря на все свои усилия.
Я твёрдо уверена, что она не убьёт и нас тоже.
Нет, если мы будем держаться вместе. Наша сила как стаи — ключ к нашему выживанию, и это единственное, что Эста недооценила бы. У неё никогда не было стаи, только союзники, которых она использует, когда они ей нужны. Я не сомневаюсь, что Кроне наплевать на Эсту — я не думаю, что Крона способна заботиться о чём-то, кроме власти, — а Эста была бы средством контроля над Пира-Мортемом.
— Так, так, так, — говорит Эста, направляясь к нам, так небрежно, что может показаться, будто мы все собрались для приятного воссоединения. — Я была права. Крона была уверена, что вы попытаетесь сбежать в Дебри, в то время как я была уверена, что вы попытаетесь вообще покинуть этот мир. Поэтому мы расстались. Прямо сейчас она ищет вас в Дебрях. Похоже, именно я получу удовольствие, прикончив вас всех.
Её внимание переключается на оружие в руках Романа.
— Какое это, должно быть, разочарование — обнаружить, что вы застряли по мою сторону завесы, — говорит она. — Не то чтобы это имело значение — я бы с такой же лёгкостью выследила вас и убила на Терра-Центруме.
Я рычу на неё, и она переводит взгляд на меня.
— Сестра, — говорит она, растягивая слова. — Ты меня удивила. Не могу сказать, что я впечатлена, но ты меня удивила.
— Одна из моих целей в жизни достигнута, — парирую я. — Мне просто придётся убить тебя, чтобы достигнуть второй.
Она улыбается, выглядя совершенно беззаботной. Моя семья заняла оборонительные позиции вокруг меня — Кода и Таня справа от меня, Малия слева, а мои волки расположились веером позади нас. Роман, стоящий слева от меня, полон энергии. Я ещё не видела всей силы Мастера Демонических Рун, и это меня утешает, когда мы встаём лицом к лицу с нашим врагом. Вместе.
Сила Эсты сверкает на кончиках её пальцев, как маленькие солнечные лучики, и я собираюсь сделать шаг вперёд, но Кода делает шаг вперёд, требуя внимания Эсты.
— Как ты могла убить нашего отца? — гневается он на неё.
Эста отрывает от меня взгляд и смотрит на своего брата. Смотрит на него по-настоящему. Он выглядит более разъярённым, чем я когда-либо видела, его гнев, страх и боль проявляются в более бледной, чем обычно, коже и пронзительно-голубых глазах.
— Я хотела править Мортемом, — просто говорит она. — Он стоял у меня на пути.
Отмахнувшись от Коды, она снова сосредотачивается на мне, но Кода ещё не закончил.
— Значит, ты вырвала его душу из тела, — рычит Кода, привлекая внимание Эсты к себе.
— Легко, — отвечает она с надменной усмешкой.
Кода презрительно усмехается.
— Чертова лгунья. Ты пыталась убить его, но потерпела неудачу. Отделение его души было актом отчаяния.
Слева от меня по коже пробегают искры, когда Роман, кажется, потихоньку набирает силу. Он встречается со мной взглядом, прежде чем многозначительно перевести взгляд на Коду. Несмотря на страстность словесной атаки Коды, моему брату, кажется, удается отвлечь Эсту и отвлечь её внимание от нас.
Я подхожу немного ближе, загораживая Эсте обзор Романа, насколько это возможно, — это трудно для человека с таким положением, как у Романа.
Надменное выражение лица Эсты исчезает. Я не могу точно сказать, потому ли это, что Кода обвинил её в отчаянии или о неудаче, или воспоминания о том, что она сделала, могут испортить эйфорию, которую она испытывает от того, что так близка к правлению Подземным миром.
— Так или иначе, он ожидал нападения, хотя я уверена, что он был удивлён, что оно исходило от меня, — говорит она. — Он набирался сил, поэтому лучшее, что я могла сделать, — разорвать его тело и душу на части и отправить их подальше друг от друга, чтобы он никогда больше не смог стать целым.
Уже несколько раз она говорила о том, что хочет вырвать душу нашего отца из его тела, но ни разу не упомянула о его сердце. Слова моего отца в тюрьме были ясны: его сердце тоже было отделено. Я уверена в этом, потому что Малия и Таня были поглощены попытками передать мне послание, и они последовательно рисовали королевскую руну — символ моего отца — и посмертные узы, состоящие из трех линий. Трёх частей.
Каким-то образом сердце моего отца тоже где-то там.
Не то чтобы я собиралась говорить об этом Эсте. В наших интересах позволить ей думать, что она всё знает и контролирует ситуацию.
— Наш отец был слишком могущественным для тебя, — говорит Кода с издевательским смехом. — Он бы увидел твою нелояльность за милю. Тебе никогда не стать таким лидером, каким был он.
— Он был слаб! — Эста рычит и делает шаг вперёд, выставив руки перед собой в виде когтей. Впервые на этом мосту я чувствую, как её энергия сливается с моей, как будто она готовится уничтожить нас всех разом. — Он терял свою власть! Ему следовало выбрать преемника и отречься от престола, но он держался, несмотря на свою слабость.
Пока она говорит, рука Романа касается моей руки, и я чуть не подпрыгиваю от прилива энергии, который он накапливает. Я не вижу рун, которые он создаёт, — обычно они ярко освещены, но сейчас кажутся невидимыми, — но я чувствую, как они покалывают мою спину, пока он всё плетёт и плетёт, набираясь сил.
— Отвлеки её. Атакуй только в случае необходимости, — бормочет он. — Дай мне время сплести самое сильное заклинание.
Я киваю, едва поворачивая голову, прежде чем сделать шаг вперёд, и мои волки собираются у меня за спиной. Я вкладываю свою руку в ладонь Коды, и он тут же сжимает её.
Чуть дальше слева от меня Малия тоже использует свою силу, но она тоже шагнула вперёд, визуально отвлекая внимание от Романа. Точно так же, справа от меня, Таня выпустила когти гарпии, и я чувствую, что она будет готова перекинуться из гарпии в волчицу, в зависимости от того, что потребуется для предстоящей битвы.
Теперь мы все выстроились в линию перед Романом.
Эста насмехается над нашей готовностью к борьбе, но я рад, что она не пытается заглянуть нам в глаза.
Она издает громкий, маниакальный смех.
— Почему ты продолжаешь бороться со мной? Если бы ты хоть немного представлял, сколько душ было брошено в Дебри из-за меня, ты бы принял это поражение и обрадовался лёгкой смерти. Зачем делать это более болезненным, чем это должно быть?
Кода непоколебим. Чем дольше он говорит, тем увереннее выглядит.
— Все эти души явно запудрили тебе мозги, Эста, потому что предавать свою семью ради короны — это просто жалко, — его губы кривятся от растущей насмешки. — Но ведь ты всегда была грустной, слабой, жалкой маленькой Эстой. Отчаянно желающей, чтобы её заметили. Отчаянно желающей, чтобы её любили. Напуганной тем, что её игнорируют.
Он не останавливается на достигнутом, продолжая дразнить её, в то время как выражение её лица становится всё более грозным, а ответы — всё менее внятными.
Всё это время сила счастья Коды тихо согревает мою ладонь, и моя сила кошмаров растёт, в воздухе появляются тёмные сгустки.
— Демоны Пира-Мортема обожают меня! — Эста кричит, перекрикивая голос Коды.
— Нет! — кричит он ей в ответ. — Они обожали тебя, когда ты не представляла для них угрозы. Теперь, когда ты раскрыла свои истинные намерения, они будут строить козни против тебя, и тебе всегда придётся быть настороже. Просто подожди, Эста. Крона будет первой, кто отвернётся от тебя.
Угроза предательства со стороны Кроны, похоже, стала для Эсты переломным моментом. В конце концов, она должна знать, что в этом есть доля правды.
Как только она издаёт крик и вокруг неё разгорается сияние, я бросаюсь вперёд, нанося сильный удар своей силой кошмаров.
Эста так сосредоточена на Коде, что успевает моргнуть широко раскрытыми глазами, прежде чем моя сила ударяет её в грудь. Как только Эсту отбрасывает назад, Кода добавляет свою силу к моей. Кошмары накатывают всё сильнее, пока туман вокруг нас не становится чёрным и всё пространство не погружается во тьму.
Вытянув левую руку, я направляю свою силу, как копье, в Эсту.
Нанося удар в её сердце.
Восхищаюсь её энергией и умом.
О страхах, которые, должно быть, таятся в её мыслях, под её уверенностью и яростью. Как и в случае со Кроной, чтобы победить её, мне нужно найти её самые глубокие страхи — страхи, которые поставят её на колени.
Я сосредотачиваюсь на пульсе у основания её шеи, как учил меня Роман. Даже если я не могу дотронуться до Эсты, теперь, когда я больше не ранена, я должна почувствовать какой-то аспект её страха.
Я потрясена, когда в моей голове сразу же проносятся образы — её самые глубокие воспоминания — гораздо легче, чем когда я обнаружила страх Арги.
Она маленькая, возможно, не старше пяти лет, бегает по комнатам собора, стараясь не отставать от своих старших братьев и сестры. Их яркие волосы мелькают вдали, когда они исчезают в коридоре впереди неё. Она задыхается, её маленькие ножки не могут бежать достаточно быстро, и она вынуждена остановиться, кашляя и пытаясь отдышаться.
Она кричит им подождать её, но они не обращают на неё внимания, и через несколько мгновений она остаётся одна.
Я чувствую её страх, когда она топчется в роскошной гостиной, окруженная роскошью, но она не хочет ничего из этого. Она хочет их внимания. Она не выносит, когда её бросают и забывают.
Они всегда забывают о ней.
— Вернитесь! — кричит она, и её юный голос разносится по комнате.
Я резко прихожу в себя, избавляясь от воспоминаний, хотя они и остаются в моём сознании. В отличие от Арги, который сломал и похоронил свои страхи так глубоко, что я чуть не рассталась с жизнью, обнаружив их, Эста вовсе не скрывает от меня своих страхов.
Она рычит на меня, её яркая сила искрится на кончиках пальцев, прорываясь сквозь тьму моей силы.
— Думаешь, меня волнует, знаешь ли ты, чего я боюсь? — спрашивает она, словно прочитав моё удивление. — Можешь использовать мой страх, чтобы ударить меня, но ты никогда не убьёшь меня.
Она права, и неудивительно, что она этого не скрывала, но, несмотря на это, моя сила растёт, бушуя в воздухе вокруг нас. Может, я и не смогу покончить с ней своей силой, но я могу причинить ей боль.
Я наполняю темноту призрачными образами её мёртвого тела, лежащего на поле из пепла, и грязи, покрывающей его. Она не вздрагивает — она даже ухмыляется, — пока я не увеличиваю изображение, чтобы показать демонов Пира-Мортема, которые ходят вокруг неё, а затем по её наполовину погребённому телу, как будто её не существует. Они топчут её, не замечая её присутствия. Как будто она ничто.
В этот момент её лицо бледнеет, и она выходит из себя с криком, который говорит мне, что она не так уж невосприимчива к своему страху, как она хотела бы, чтобы я поверила.
Она не хочет быть забытой и одинокой. И теперь это заставляет её украсть трон и завладеть всей славой и вниманием, которые сопутствуют положению Королевы Подземного мира.
Пришло время сказать ей суровую правду: она никогда не наденет корону.