Я бросаюсь вперёд, навстречу силе кошмаров, принимая удар на спину, сила отбрасывает меня к моему отцу, в то время как моя правая рука оказывается на поверхности тюрьмы.
Моя броня не может защитить от мощи новой силы кошмаров Эсты, и я исторгаю крик, когда ледяная боль пронзает мою спину.
Затем мой крик превращается в страх, и это не из-за Эсты.
Я впервые прикасаюсь к тюрьме с тех пор, как мы сюда прибыли, и в тот момент, когда моя ладонь касается её, в стене прямо за спиной моего отца появляется дверь.
Она открывается, и, поскольку он опирается на неё, он падает в образовавшуюся щель.
Его глаза распахиваются при звуке моего крика и расширяются ещё больше, когда он падает в зияющую темноту позади себя.
Инстинктивно я пытаюсь схватить его, выкрикивая проклятия в адрес гладкости его доспехов, когда у меня ничего не получается. И затем…
— Нова, отпусти меня, — шепчет Джарет.
Мне требуется всего мгновение, чтобы разглядеть решимость и доверие в его глазах, а затем… Я делаю, как он просит.
Он выскальзывает из моих рук и исчезает в темноте, а я молюсь, чтобы не совершить ужасную ошибку.
Я выскакиваю обратно на дорожку перед тюрьмой, прежде чем дверь успевает захлопнуться за мной и запереть меня внутри.
Позади меня раздается жестокий смех Эсты.
— О боже, — говорит она. — Похоже, ты не смогла его спасти.
Я медленно отхожу от стены тюрьмы, мои плечи напряжены, сердце бешено колотится. Я уже начинаю сомневаться в своём выборе, в животе клубится глубокий страх.
— Думаю, я не смогла бы.
Кода бросается к сияющей стене, колотит по ней кулаками и злится на тюрьму, но я хватаю его.
— Остановись, — я хватаю его за лицо и заставляю посмотреть на меня. — Ты ничего не можешь сделать сейчас. Он ушёл.
Кода сопротивляется, но я не отпускаю его.
— Теперь он обрёл покой, брат.
Я не могу сказать Коде, что на самом деле имею в виду, но Роман внимательно наблюдает за мной, и я надеюсь, он поймёт то, чего я не могу сказать вслух в присутствии Эсты.
Тюрьма предназначена для того, чтобы сохранять жизнь её обитателям, независимо от того, кто они и какими способностями обладают. Её цель — пытать на протяжении тысячелетий. Это обеспечит моему отцу жизнь до тех пор, пока я не смогу вернуть ему его душу. Или, если мы потерпим неудачу, то до того дня, когда Эста наконец встретит свой конец и его душа освободится из-под её контроля.
Тем временем ни Эста, ни Крона не осмелятся войти в тюрьму, опасаясь остаться там навсегда.
Что бы ни случилось, Король Демонов будет жить.
Я просто надеюсь, что, если его душа вернётся к нему, пока он в тюрьме, внезапный прилив его силы не разрушит это здание. Последнее, что нам нужно, — ещё одна катастрофа, которая может нарушить Равновесие.
Я хватаю Коду за кулак, прежде чем он успевает снова ударить им по стене, и вытираю слёзы злости с его лица.
— Используй это, — шепчу я. — Используй этот гнев.
Он рычит на меня и вырывается.
— Пора, чёрт возьми, покончить с этим.
Он проносится мимо Эсты, пока она дуется на него.
— Бедный маленький брат.
Кода набрасывается на неё с таким диким рёвом, что у неё захлопывается рот.
— В прошлый раз, когда ты напала на нас, Арга уже сделал всю работу за тебя, — кричит Кода. — На этот раз ты встретишься с нами лицом к лицу, когда мы будем в полной силе. Приготовься, сестра.
Эста не сразу приходит в себя, и, похоже, Кода, возможно, по-настоящему испугалась. В конце концов, когда она напала на нас на арене в прошлый раз, мы были уже полумертвы, и у неё был элемент неожиданности.
Сегодня мы знаем, с чем столкнулись.
Кода проходит через отверстие, которое появляется в каменной стене, и я следую за ним по пятам, Роман следует за мной по пятам. Луч света падает прямо на стену, и мы вступаем на него, все мы поворачиваемся лицом к Эсте, которая делает ещё один шаг, прежде чем войти. Таким образом, мы не только можем держать её в поле зрения, но и видим энергетический шторм, который продолжает охватывать эту часть города.
Он усиливается. Очень медленно, но заметно. Сгусток туманной энергии, наполненный пылью, мусором и кусочками этого мира.
Должно быть, это произошло из-за суматохи, вызванной Устранением, но я не сомневаюсь, что Эста и Крона только усугубили ситуацию своим безрассудным использованием силы с тех пор, как мы сбежали.
Луч света несёт нас над Зилроном к арене, которая находится недалеко от центра города. Стадион имеет сотни футов в ширину и десять этажей в высоту, а его внешняя стена украшена скульптурами животных из сверкающего серебра. Я рада, что каждое из изображенных животных принадлежит к тому виду, который обязан мне своей преданностью: скачущая галопом лошадь, рычащий волк-демон и летящая летучая мышь. Некоторые из самых свирепых зверей Мортема.
Теперь, когда мы вышли из тени, окружающей тюрьму, воздух стал светлее, и лучи нового дня освещают арену. Несмотря на это, в воздухе вокруг стадиона витает странная дымная дымка, и у меня мурашки бегут по коже, когда мы приближаемся. Это похоже на остатки силы, последствия магических столкновений, и мне интересно, могла ли дымка образоваться после того, как мы сразились с Эстой, и наша сила столкнулась с её в первый раз.
Луч света уносит нас вверх, за внешний борт, через ряды кресел, которые были освещены разноцветными лучами, когда мы были здесь в последний раз, и медленно опускает к полю боя внизу.
Я потрясена, увидев, что небольшая часть арены слева от нас разрушена, оставив зияющую дыру, которую не было видно, когда мы приближались. Её края зазубрены, и сквозь них я могу видеть разрушенные небоскрёбы и энергетический шторм вдалеке.
Оставшиеся места на арене заполнены так же, как и во время нашего последнего боя, но в зале царит мертвая тишина. Демоны сидят, прижавшись друг к другу, с опущенными лицами. Я замечаю рыжеволосую элитную демоницу по имени Гилта, сидящую на одном из сидений, мимо которых мы проходим. Она была одной из любимиц Арги. Её рубашка в пятнах пота, а глаза покраснели, и она не поднимает глаз. Ни разу.
Она дрожит.
Они все дрожат.
Тайрус сказал, что Крона заточила демонов в темницу, но… он имел в виду здесь?
— Что это, чёрт возьми, такое? — я придвигаюсь ближе к Роману, готовясь к спуску к полю боя. На его руках блестит множество рун, и он продолжает добавлять их, выводя текст так быстро, как только может, не забывая при этом следить за нашим окружением.
— Что-то здесь, чёрт возьми, не так, — Кода уставился в точку справа от нас, и я проследила за его взглядом до открытой камеры, расположенной недалеко от луча света.
Его мать, Кэрис, сидит в комнате одна. На ней, похоже, та же чёрная одежда, что была на ней, когда мы сражались с Аргой, и вуаль, закрывающая лицо. Она сгорбилась на своём сиденье, её руки свисают по бокам, а голова опущена. Мы стоим достаточно близко, чтобы разглядеть, что её прежде блестящие золотистые волосы стали прямыми и свисают прядями.
— Не думаю, что она сдвинулась с места, — шепчу я, потрясенная возможностью того, что я права. В прошлый раз я не особо обращала внимание на зрителей, но на то, как они сидят, на пятна пота на их одежде, на измождённость их щек… — Я не думаю, что кто-то из них двигался в течение нескольких дней.
— Сила Кроны удерживает их в стазисе, — Роман рычит. — На них словно накинут невидимый плащ. Я чувствую, что они живы, но едва-едва. Их тела готовятся к отключению.
Прежде чем я успеваю отпрыгнуть от луча света, на поверхности появляется крошечная фигурка Кроны. Её белоснежные одежды, фарфоровые волосы и кожа почти ослепляют в желтом мареве.
— Наконец-то! — её голос разносится по арене, и ближайшие демоны подпрыгивают от его звука. — Предатели вернулись. Взгляните на своих мучителей, демонов Пира-Мортема. Они — источник вашей боли. Именно по этой причине вы остались здесь, чтобы стать свидетелями окончания Устранения.
Никто из демонов не поднимает глаз, кроме женщины в первом ряду, когда мы проходим мимо. Я ожидаю увидеть гнев в её глазах, но вместо этого её заплаканное лицо наполняется надеждой. Я никогда не думала, что она посмотрит на Романа таким взглядом. Он — Лорд Рун. Несущий смерть. Или на меня, изгоя, полудемона. Но она переводит взгляд с Романа на меня, и её глаза сияют. Она снова опускает взгляд, за секунду до того, как Крона поворачивается в её сторону.
Роман тянется ко мне и касается моей щеки, на которой он нарисовал руну силы.
— Помни, что ты должна сделать. Не теряй концентрацию, что бы ни делала Крона. Я буду бороться с ней.
Выражение его лица смягчается, когда он прижимается своим лбом к моему.
— Выживай, Нова, — приказывает он мне. — Даже если у меня не выйдет.
Его тихая команда заставляет меня посмотреть ему в глаза. Моё сердце внезапно учащённо забилось. Он многое рассказал мне о себе, но я сомневаюсь, что я видела истинную глубину его могущества. Я также не видела масштабов могущества Кроны. Роман постоянно создавал у меня впечатление, что он любой ценой избежал бы схватки со Кроной, потому что исход битвы между ними был бы разрушительным, но, похоже, время сдерживаться закончилось, и теперь у них может остаться только одна сила.
Я прижимаю ладонь к его подбородку и закрываю глаза.
— Ты будешь жить, — строго приказываю я.
Я не жду его ответа, не в силах больше думать о его смерти ни на мгновение. Когда луч света приближается к земле, я прыгаю с его края и приземляюсь на уже ставшую серой почву, Роман и Кода следуют за мной по пятам.
Роман бросается вперёд.
— Что ты сделала с моим народом, Крона? — он ревёт, на его груди сверкает руна, усиливающая его голос так, что он разносится по всему стадиону.
Каждый демон в толпе вздрагивает, но Крона просто улыбается.
— Я предоставила вам пленительную аудиторию, Лорд Рун, — говорит она. Свидетели начала новой эры могущества в Пира-Мортеме.
Кэрис вздрогнула, услышав голос Романа, и подалась вперёд, дрожащими руками откидывая вуаль с лица. Её губы приоткрылись, как будто она пыталась что-то сказать, и она поднялась со своего места, но покачнулась и снова опустилась на него. Несмотря на её очевидную усталость, она — единственный демон, который поднялся на ноги, и я задаюсь вопросом, не скрывает ли её плащ, сдерживающий остальных. В конце концов, она мать Эсты, но, конечно, выглядит неважно.
На поле боя я держусь поближе к Коде, в то время как Роман рычит на Крону.
— Ты думаешь, что твоя сила восторжествует.
— Конечно, нет, — спокойно отвечает Крона. — Власть Эсты будет безраздельной. Я просто буду поддерживать её.
Моя золотоволосая сестра злорадствует, догоняя нас.
— Видишь? — говорит она, как будто это доказывает, что Крона выполнит её просьбу.
Мне почти жаль её. В голосе Кроны столько лживости, что у меня внутри всё переворачивается.
— Освободи мой народ, Крона, — приказывает Роман, его рёв становится ещё громче. — Освободи демонов.
— Нет, — говорит она, поднимаясь над землей и сокращая расстояние между ними, пока их глаза не оказываются на одном уровне. — Ты будешь уважать Устранение, Лорд Рун, и его надлежащий процесс.
Он кивает. Спокойно.
— Я уважу Устранение. Нова и Кода сразятся с Эстой, — его глаза темнеют, становясь чёрными. — Однако правила игры тебя не защищают.
Он вскидывает руку, обнажая демонические когти. Они царапают лицо Кроны так быстро, что она не успевает вскрикнуть. На её правой щеке появляются три красных рубца. Они выглядят устрашающе, как смертельные узы, пока из каждого рубца не начинает сочиться тот же светящийся узор, который Роман создавал всего несколько мгновений назад.
Руны текут по щекам Кроны, как слёзы, и она хватается за них, отчаянно выдёргивая.
— Прочти свою смерть, Крона, — говорит Роман. — Твоя судьба теперь решена.
— Моя судьба? — огрызается она. — Я победила свою судьбу, когда уничтожила твоего волка. Тебе не прикончить меня, Мастер Демонических Рун.
Роман внезапно замирает, и на сердце у меня становится тяжело. Железные волки напали на его семью, когда он был мальчиком, и его волка вырвали из тела и убили. Но он так и не нашёл колдуна, который стоял за заклинанием, оборвавшим жизнь его волка.
Роман молчит. Он бросает на меня ответный взгляд, и я ожидаю увидеть боль и ярость — и я вижу, — но в нём также присутствует умиротворение, которого я не ожидала. Его взгляд длится всего секунду, но кажется, что он длится всю жизнь, и это открывает мне прекрасную истину: я — вторая половинка его души.
Я — волк, которого хватит на нас обоих.
Чёрные глаза Кроны становятся всё более дикими, когда она отчаянно перебирает текст, вытекающий из порезов на её лице. Вскрикнув, она отбрасывает сценарий и вместо этого поднимает руки вверх.
Земля кружится у неё под ногами, пыль поднимается вихрем, и она начинает кружиться вместе с ним, а вокруг неё нарастает поток энергии.
Роман не ждёт больше ни секунды. Он бросается на Крону, и между ними вспыхивает сила, поток такой силы, что нас с Кодой отбрасывает назад.
Эсту отнесло в сторону, она заскользила по грязи, но потом упёрлась пятками в землю и с яростным криком бросилась к Кроне, как будто собиралась ей помочь.
Я разворачиваюсь и преграждаю Эсте путь.
— Нет, — моя сила циркулирует вокруг моих пальцев, когда я напоминаю себе, что мы с Кодой должны сделать: спровоцировать Эсту принять её истинный облик, и, что, возможно, сложнее, нам нужно принять и наши собственные истинные формы.
— У нас своя битва, — рычу я на неё.
Она кивает и отступает, используя увеличившееся расстояние между нами, чтобы держать меня и Коду в поле зрения.
— Тогда давайте покончим с этим.
Её золотая сила стекает с кончиков пальцев, и я готовлюсь к её атаке, но вместо того, чтобы направить её силу на нас, она вскидывает руки в воздух и кричит:
— Придите ко мне, прекрасные души!
Золотистые лучи света поднимаются и расходятся от кончиков её пальцев, описывая дугу над нашими головами. Мы низко пригибаемся, когда волны распространяются в туманном воздухе, и поначалу меня охватывает страх, что она собирается забрать души у каждого демона, сидящего на трибунах, но золотой свет устремляется к зазубренной щели в стене арены.
В проёме появляются фигуры. Они уродливы, но до ужаса знакомы — лоскутное одеяло из зелёных листьев и угольной пыли, облепившее гуманоидную форму.
Они шепчут одно-единственное слово, от которого меня пробирает до костей.
— Голодны.
Это отвергнутые души, голодающие и несчастные. Их сотни.