Джимми лежал на койке, подперев подбородок руками. Питер разрешил ему выпустить одну пикси из клетки, и Джимми, как загипнотизированный, наблюдал, как она порхает по сырой подземной пещере, которую они с Питером использовали в качестве убежища. Ее крылья жужжали, а звон колокольчиков наполнял комнату чарующим звуком, который время от времени издают все пикси. Джимми несколько раз летал, используя пыльцу, собранную Питером, но он все равно был очарован движением крыльев пикси, когда они сливались в полете. Впервые за всем этим звоном Джимми расслышал едва различимые слова.
— Отпусти меня! — взмолилась крошечная пикси. — Выпусти меня!
Джимми уставился. Эта пикси не летала по комнате, как какой-нибудь глупый шмель. Она лихорадочно шарила руками по стене пещеры, отчаянно, но методично ища выход. Могут ли пикси… рассуждать? Раньше его никогда не посещала мысль о том, что они способны мыслить разумно.
— Ты умеешь говорить?
Пикси выполнила в воздухе изящный пируэт, развернувшись к Джимми лицом. Взмахи ее крыльев стали менее быстрыми, и она медленно опустилась на подушку Джимми.
— Ты меня понимаешь?
— Да. Раньше я слышал только звон колокольчиков, но теперь я слышу твой голос.
Пикси поднесла ладони к своему крошечному рту.
— Ты же не добавляешь пыльцу в свой напиток каждое утро, не так ли? — Это было скорее утверждение, а не вопрос.
Джимми крепко задумался. Каждое утро Питер заставлял всех Потерянных Мальчиков собирать яйца, молоко и пыльцу пикси. Яйца они варили, а пыльцу смешивали с молоком для питья. Он никогда особо не задумывался об этом; это была просто скучная утренняя рутина. Но после того, как несколько месяцев назад он сильно заболел, съев испорченные грибы, молоко стало казаться ему странным на вкус, и с тех пор он избегал его… вместе с сопутствующей ему «пыльцой пикси».
— Нет, в последнее время нет. А что?
Пикси покачала головой из стороны в сторону.
— Ты взрослеешь.
— Нет, это не так! — Джимми вскочил на ноги, возмущенный таким предположением. Разве старение не было самым страшным преступлением в Нетландии? Как посмела эта глупая пикси выдвигать такие абсурдные обвинения! Он бросился вперед, чтобы схватить ее. Джимми не мог дождаться, когда запихнет эту пикси в клетку и вернет ее туда, где ей самое место… к другим домашним животным Потерянных Мальчиков.
Пикси взмыла в воздух, мечась из стороны в сторону, чтобы увернуться от его хватки.
— Это правда! — взвизгнула она, и ее тонкий голос пронзил сознание Джимми, как удар кинжала. — Как думаешь, почему Питер Пэн заставляет вас каждый день воровать нашу пыльцу? Это для того, чтобы вы всегда были молодыми и никогда не возвращались к своим семьям! Он монстр, который похитил вас всех!
— Прекрати! Ты лжешь! — завопил Джимми, затем спрыгнул со своей койки, поймал озорную пикси в воздухе и запихнул обратно в ее тюрьму. При этом он оцарапал ногтем тельце крошечного существа и оторвал кусочек зеленой ткани, который застрял у него под ногтем. Пикси вцепилась в прутья и уставилась на Джимми. Ее лицо из нежно-золотистого стало ярко-красным.
— Ты хоть помнишь свою семью?
— Заткнись! — закричал Джимми. Он схватил клетку, побежал в сарай для животных и запихнул ее на одну из многочисленных полок с пикси.
(вставить картинку)
Джимми бежал всю дорогу до пляжа, где волны с белыми гребнями и пронзительные крики чаек всегда успокаивали его. Как бы он ни старался, он, похоже, не мог избавиться от крика пикси.
«Ты хоть помнишь свою семью?»
Что за чушь. Конечно же, он помнил свою семью! Джимми напряг память, поскольку смутные и ускользающие воспоминания всплывали на поверхность его сознания, но их было трудно прояснить. У него была мать… не так ли? Да, была. Она была милой, пухленькой женщиной с волнистыми черными волосами, но Джимми, хоть убей, не мог вспомнить ее лица. Его желудок сжался. Он даже не мог представить своего отца — человека, в честь которого его назвали. Он даже не знал, есть ли у него братья или сестры.
Первым реальным воспоминанием, которое у него осталось, было то, как однажды ночью Питер Пэн проскользнул к нему в окно, пообещав жизнь, полную приключений, и вечную молодость. Почти все остальное, что было до этого, со временем выцвело и стало туманным, серовато-черным.
Пикси была права, он совсем не помнил свою семью. Плечи молодого человека поникли, и он зарылся пальцами в твердый песок. Он швырнул пригоршню в ближайшего краба и мрачно наблюдал, как тот удирает по куче ракушек и камней, разбросанных по берегу.
Джимми стряхнул с себя уныние. Пэн часто отправлялся в «другой мир», чтобы найти других мальчиков для вступления в их клуб в Нетландии, поэтому все, что Джимми нужно было сделать, это попросить его в следующий раз пойти с ним навестить его семью. Они с Питером были друзьями — лучшими друзьями! Джимми был первым Потерянным Мальчиком, которого Питер привез в Нетландию, и этим фактом он всегда гордился. Но сейчас у него внутри шевельнулась тоска по дому.
Джимми все еще не мог заставить себя покинуть уютный пляж, о который разбивались волны. Он наблюдал, как солнце опускалось все ниже и ниже, окрашивая океанский пейзаж в золотистые и розовые тона, пока, наконец, не скрылось за горизонтом. Изменяющийся прилив подбирался все ближе к его босым ногам, но Джимми не мог найти в себе сил подняться выше, к кромке деревьев. Песок, на котором он сидел, становился все холоднее, когда на огромном пространстве ночного неба начали появляться звезды. Самая яркая звезда из всех — вторая слева от Луны — была той, на которой располагались врата, через которые Питер привел всех Потерянных Мальчиков. Звезда подмигнула, насмехаясь над его болью.
Нет, он не стал бы подвергать Питера допросу из-за бесцеремонного замечания бродячей пикси. Если кого и следовало подвергнуть перекрестному допросу, так это эту никчемную пикси!
Как только вода достигла пальцев ног, Джимми поднялся на ноги, отряхнул штаны и побрел обратно к их базовому лагерю, оставляя на песке цепочку следов. По мере приближения к убежищу Джимми становился все более решительным. Ему нужно было снова поговорить с пикси. Он фыркнул. Пикси разговаривает? Он почти надеялся, что ему все это почудилось.
Джимми соскользнул вниз по выдолбленному стволу дерева и выскочил на утоптанную земляную землю под лесом. Свечи освещали большую комнату, в которой играло больше дюжины мальчиков — одни играли в центре, другие бросали кепку Роллана, а Роллан, смеясь, бегал за ней. Радость, которую они все испытывали, не могла преодолеть меланхолию Джимми. Все казалось нереальным. Когда он вглядывался в лицо каждого мальчика, ему вспомнилась другая фраза, которую выкрикнула пикси.
— Он монстр, который похитил вас всех!
Это было правдой? Питер нависал над всеми, как всегда, облитый волшебной пыльцой, подбадривая каждого Потерянного Мальчика по очереди.
Джимми оцепенело смотрел на своего друга, рыжие волосы которого падали ему на глаза из-под зеленой кепки. Питер всегда говорил, что он спас их всех. Спас их от жизни, полной ненужности и старости. Он даровал им будущее, полное легкости и наслаждений, свободное от забот того, другого, мрачного мира. Он вспомнил, как они с Питером впервые встретились. Тогда Питер казался ему большим человеком. А сейчас? Он изучал мальчишеское лицо. Питер выглядел маленьким, или, по крайней мере, был меньше его самого. Правда ли то, что сказала пикси? Он, Джимми, становился старше и выше ростом?
Джимми, ссутулившись, вышел из комнаты и спустился по земляному туннелю в углубление, которое они снова использовали в качестве сарая для скота. Он распахнул дверь, вспугнув нескольких кур, которые захлопали крыльями и закудахтали по маленькой комнате. Джимми подошел к рядам пикси в клетках и узнал мягко светящуюся женщину-пикси с желтыми волосами, которая его раздражала ранее. Она сидела, сгорбившись, в своей клетке и массировала свой крошечный животик.
Джимми резко постучал по ее клетке.
— Привет, пикси.
Пикси обернулась и сердито захлопала крыльями, отчего пыльца посыпалась в поддон для сбора, установленный под ее проволочной клеткой.
— Привет, воришка.
Джимми нахмурился.
— Я не вор.
— Это ты так говоришь, несмотря на то, что каждый день крадешь у меня пыльцу, — голос пикси был слаб, и она продолжала прижиматься к земле, ее крошечные черты лица исказились от боли.
— Я не краду у тебя… — Этот разговор, сопровождаемый запахом животных в загоне, ни к чему бы их не привел. Джимми взял клетку с пикси и отнес ее из сарая в свою комнату, где крепко запер дверь на засов, чтобы другие мальчики не беспокоили его. — Послушай, я просто хочу знать, что ты имела в виду, говоря, что я не помню свою семью. Я помню свою маму!
Пикси издала резкий смешок, который оборвался, когда она схватилась за живот.
— Это удивительно, учитывая, как долго ты здесь пробыл. Должно быть, ты действительно любил ее.
— Как долго я… — Джимми больше не задумывался о времени. В Нетландии дни и ночи, казалось, всегда сливались воедино. Как долго он там пробыл? Пикси тихонько вскрикнула от боли и рухнула на дно своей клетки. — Что с тобой?
— Ты! — выплюнула она, затем выдохнула: — Ты ранил меня, когда схватил раньше, но ты не подумал об этом, не так ли? Нет, вы, Потерянные Мальчики, думаете только о себе и о вечном веселье.
— Это неправда! Вот, я тебе покажу! — Джимми отпер клетку с пикси. Она не улетела, как он ожидал, а осталась висеть на переплетенных проволоках. Он осторожно вынул ее из клетки и положил на свою подушку, стараясь не помять ее хрупкие крылышки.
На ней было ярко-зеленое платье, которое закрывало ее торс и струилось по ногам, и она была такой маленькой, что пальцы Джимми были бы слишком большими и неуклюжими, чтобы чем-то помочь. Он все равно осмотрел крошечное тельце, но не увидел никаких повреждений.
— Ты такая маленькая. Я не знаю, как тебе помочь.
Пикси уставилась на него, снова покраснев.
— Ты не можешь, когда я такого роста.
— Да, будто ты можешь быть любого другого размера.
Пикси снова громко закричала, ее огромные голубые глаза наполнились слезами боли, и паника сдавила горло Джимми. Он будет нести ответственность, если пикси умрет.
— Скажи мне, что делать!
Пикси повернула к Джимми измученное лицо, затем смиренно покачала головой.
— Просто… не кричи. И не зови Пэна, — прошептала она, затем нахмурила брови в глубокой сосредоточенности, затем засветилась золотым и начала увеличиваться в размерах. Джимми отпрянул от нее, так как она быстро росла, пока не сравнялась ростом с молодой женщиной, и маленькую клетку пришлось поставить на пол, так как пикси заняла все пространство кроватки. Все в ней было миниатюрным, даже в ее увеличенном виде. У нее были тонкие руки, тонкая талия, стройные ноги, а ее ярко-желтые волосы развевались на ветру, несмотря на то, что в комнате его не было.
У Джимми от удивления отвисла челюсть, глаза стали большими, как тарелки.
— Ты просто… Пикси могут… Что?!
— Я сказала, не кричи. — Пикси снова скривилась, и Джимми впервые заметил, как из широкой прорехи на ее платье сочится золотистая кровь. — Возьми нож.
Джимми вытащил перочинный нож, спрятанный за пазухой. Все это время он сидел на пляже, пытаясь вспомнить свою семью, а эта пикси была ранена и страдала! Она же не собиралась просить его избавить ее от страданий, не так ли?
Она слабым жестом указала на свечу, стоявшую на столике рядом с Джимми.
— Нагрей лезвие. Мне нужно, чтобы ты прижег рану.
Паника Джимми росла. Ему только однажды прижигали рану — когда он был намного моложе, еще в Лондоне, — но он никогда не забудет эту жгучую боль. И теперь эта пикси хотела, чтобы он провел операцию, которую едва помнил?
Он не мог! Ему было всего шестнадцать лет, или, по крайней мере, так было, когда он ушел с Питером. Но…разве у него был другой выбор? Кто еще мог помочь пикси, если не он? У него не было ни знаний, ни опыта для проведения медицинских процедур! Джимми поднес лезвие к пламени и наблюдал, как металл раскаляется докрасна.
— Дай мне свой ремень. — Голос пикси звучал требовательно, на лбу выступил пот. Джимми снял кожаный ремешок и молча протянул его. Пикси сжала ремень челюстями, затем приказала сквозь стиснутые зубы: — Сделай это. — Она закрыла глаза и отвернулась.
Джимми осторожно отогнул разорванную ткань, открывая рану, затем сделал глубокий вдох, чтобы успокоить руки. К счастью, у него был крепкий желудок. Если бы Роб или Оззи увидели всю эту кровь и сделали это, они бы сгорбились, их бы тошнило. Этой пикси нужен был Джимми.
Он осторожно соединил отделенную кожу и прижал длинную плоскую часть лезвия к ране. Пикси вскрикнула, и из ее глаз потекли блестящие слезы. Как только рана затянулась, Джимми немедленно убрал нож, возмущенный тем, что он сделал.
— Мне жаль, очень жаль! — повторил Джимми. Пикси откинула голову назад, корчась в агонии. Джимми услышал, как с плотно сжатых губ пикси сорвалось несколько тихих всхлипываний, и у него ужасно скрутило живот. Он положил руку на ее хрупкое плечо, пытаясь выразить всю степень своего раскаяния. Вздохи пикси от боли едва начали стихать, когда в тихую комнату быстро постучали.
— Джимми, малыш! — Из-за запертой двери донесся голос Питера Пэна. — У тебя там все в порядке?
— Отлично! — Джимми был поражен тем, насколько спокойно и собранно звучал его голос. — Просто репетирую новую пьесу, и все!
Раздался непринужденный смех Питера, такой же громкий и живой, как всегда.
— Звучит забавно! С нетерпением жду этого!
Его удивило, как легко оказалось солгать своему лучшему другу. Джимми услышал, как голос Питера затихает вдали, не сопровождаемый звуками шагов. Джимми впервые задумался, скольким пикси приходится жертвовать своей пыльцой каждый день, чтобы его друг постоянно пользовался ею в дополнение к тому, что пил сам. Он повернулся лицом к пикси, которая все еще потела и дрожала.
— Ты говорила правду? Действительно ли, выпивая пыльцу, мы остаемся молодыми навсегда?
Пикси повернула голову к Джимми и слабо подняла один палец.
— Скажи мне. У тебя были волосы на лице, когда ты перестал принимать пыльцу?
Джимми медленно поднял руку и погладил щетину на подбородке. Она была права. Он становился старше.
— От тебя также воняет, — сообщила пикси будничным голосом. — Взрослые люди ужасно пахнут.
Джимми поднял руку и шмыгнул носом. Она снова была права. Как он мог не заметить всех этих изменений? Он предположил, что это происходило так постепенно, что невозможно было отличить один день от другого, и никто из других Потерянных Мальчиков ничего не сказал.
— У тебя есть имя, пикси?
Пикси вытерла пот со лба и положила руку на живот, закрывая рану.
— Динь-Динь, но ты можешь звать меня Динь, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — А ты, Потерявшийся Мальчик? У тебя есть имя?
— Джимми. Меня зовут Джимми. — Он поколебался, потом спросил: — Динь… ты знаешь, как долго я здесь?
Пикси нахмурила брови.
— По земному времени? — Она посчитала на пальцах, затем подняла глаза к потолку, напряженно размышляя. — Вероятно, около двухсот лет, но не так уж и много по времени Нетландии.
Джимми отшатнулся и упал на колени, чувствуя, как сердце сжимается в груди. Двести лет?
— Но… моя семья… м-моя мать…
Взгляд пикси смягчился, когда она впервые проявила сострадание, и она покачала головой.
— Люди живут недолго, Джимми. Мне жаль.
Джимми не мог отдышаться. Все члены его семьи были мертвы. Искали ли они его? Интересно, куда он исчезал на десятилетия вперед? Когда он уходил с Питером той ночью, Питер заверил его, что сможет вернуться, когда захочет. По мнению Джимми, когда он решит вернуться, то вернется в ту же ночь, из которой ушел.
До этого момента вся цель его жизни заключалась лишь в том, чтобы бесконечно веселиться изо дня в день. Но теперь… теперь ему не к чему было возвращаться, когда он закончит веселиться. А что еще у него оставалось? Все его будущее было украдено у него.
Как долго другие мальчики пробыли здесь? Он знал, что у них было меньше времени, чем у него. Есть ли у них еще шанс вернуться к своим семьям и испытать то, чего у него никогда не будет?
Он сердито посмотрел на назойливую пикси. Этим утром все было хорошо! А теперь эта пикси заставила его усомниться в будущем, в самом его существовании! Могла ли она лгать? Какие на самом деле были доказательства того, что он должен доверять ей больше, чем своему лучшему другу? Он цеплялся за проблеск надежды, будто тот был единственным его спасением.