Если бы не мои обострившиеся чувства, я бы подумала, что они все мертвы. Было так тихо, что единственным моим спутником оставалась зловещая тишина, пока я кралась вперед. Земли стаи почти никогда не бывали безжизненными — в любом обличье, человеческом или волчьем, здесь всегда царило оживление. Но сейчас, кроме медленного подъема и опускания грудных клеток, не было никаких признаков жизни.
Я голыми ногами бесшумно ступала по мягкой траве и перешагивала через волков вокруг, осторожно чтобы не беспокоить. Все, о чем я могла думать, это о том, что у меня в руках была идеальная возможность убежать, и на этот раз я не стану терять ее в пустую.
Я должна разорвать эту связь со стаей Тормы.
С Торином. Этим гребаным ублюдком.
Теперь, когда я снова была в человеческом обличье, мне хотелось, чтобы у меня было время воткнуть в него нож еще раз, а затем быстро отрубить голову. После такого не вернулся бы даже оборотень. Но пока мне оставалось довольствоваться тем, что я оставляю позади жалкую пародию на истинную пару… и больше никогда не смотрю назад.
К этому времени утренний свет уже набрал силу, а солнечные лучи стали достаточно жгучими, намекая на один из тех «теплых» зимних дней. Обычно за такими днями следовал резкий мороз, и наутро мы просыпались среди льда и снежных пятен.
Не то чтобы я собиралась это увидеть. Моя совершенно голая задница уже была на пути к выходу.
Моя волчица тихонько заскулила в груди, грустный, скорбный звук. Ей хотелось бы надеяться на того, кто смог бы разделить с ней душу, и возможно, если бы волк Торина был главным, все могло сложится иначе. Волки намного честнее людей.
Моя волчица снова заскулила, но не попыталась поставить себя выше. Она приняла нашу судьбу. Слишком много боли существовало между Торином и мной, чтобы даже починить что-то, и я бы умерла если бы позволила ему объявить о нас.
«Мы ему не нужны».
Я не была уверенна кто это подумал, но это была чертова правда, и я должна была посмотреть вниз чтобы убедиться, что у меня в груди не торчит лезвие в этот раз.
«Беги!»
Волк вырвал меня из раздумий, и хотя я как можно тише и быстрее пробиралась через поле, умудрилась пропустить одно огромное препятствие на своем пути — Торина.
Он вышел из тени… моя пара.
Отвергнутая пара, если быть точнее.
Похоже, на Торина мое воздействие подействовало не так сильно, как на остальных, и он направился ко мне, как только смог. К слову, остальные тоже начали заметно шевелиться.
— Какого хрена ты творишь? — прорычал Торин низким, глухим голосом.
Рык сорвался с моих губ, более животный, чем когда-либо до сегодняшней ночи.
— Я ухожу, — огрызнулась я. — Что бы никогда не возвращаться. Ты должен быть признателен.
Теперь раздался рык Торина, и, к сожалению, он был более впечатляющий. Он сделал ближе несколько шагов, мышцы на его руках и груди напряглись. Поскольку он был голый, я без труда заметила, как его член начал твердеть, будто он реагировал на меня, несмотря на то, что тот отверг нашу связь.
Развернувшись, я бросилась в противоположную сторону и успела отойти на приличное расстояние, прежде чем он схватил меня. Мы боролись, и не так как хотелось бы в обнаженном виде. Нет, для меня это было вопросом выживания, и в очередной раз мне помешала превосходящая физическая сила мужчины-оборотня.
Если я выживу после всего этого, мне нужно будет развить некоторые боевые навыки, которые уравняют шансы в бою.
Торин резко поднял меня, сжимая руками мои бицепсы и удерживая на месте.
— Ты не делаешь ничего без моего разрешения, — прорычал он. — Я. Владею. Тобой.
Я врезала ему коленом по яйцам, и какое бы напряжение ни было в его члене, к тому моменту, как он вытащит свои яйца из горла, от него не останется и следа.
Оборотни выносливые, но я не сдержалась, вложив в удар всю силу. Этого хватило, чтобы отбросить его назад… он тут же схватился рукой за яйца.
— Для меня ты мертв, — тихо сказала я, не желая тратить на него больше ни капли эмоций. — Не смей показываться мне на глаза, иначе в следующий раз, когда я воткну что-то в твое сердце, это будет то, что убьет тебя.
Он снова рванул ко мне, но я уже двигалась бегом через поле.
— Остановите ее! — закричал Виктор, его голос прозвучал низким рыкнувшим тоном, когда он окончательно проснулся.
Я не оглядывалась назад и продолжала двигаться вперед, не смотря на усталость. Звуки шагов раздавались прямо позади, ближе чем мне бы хотелось. Я ускорила шаг, почти на пределе своих возможностей.
— Солнышко, — прошипел Джексон.
Ублюдок.
Кое-как я нашла в себе еще немного силы побежала через лес еще быстрее. Джексон выругался себе под нос, воздух едва слышно взвихрился, когда он бросился вперед, пытаясь сбить меня с ног. Но я была к этому готов — Джексон и Торин действовали одинаково — и, оценив направление его атаки, я увернулась в сторону.
Моя стойка оставалась уверенной и крепкой, несмотря на усталость, я не потеряла ни секунды на уклонение. Если бы быть оборотнем не означало всю эту возню со стаей, я бы считала, что это лучшее, что когда-либо случалось со мной.
— Мера! – этот рев исходил от Торина, и у меня всерьез начинала кружиться голова из-за его перепадов настроения. Почему тот, кто отверг свою пару, так яростно настаивал на том, чтобы я никуда не уходила?
У меня не было времени на раздумья, потому что альфа должно быть решил, что пора поставить точку. Рывком дернув за петлю, которой я была привязана к его стае, и я наконец-то оступилась и полетела вперед. Черт побери. Я забыла о контроле альфы, и хотя он был слабым для меня, этого хватило чтобы лишить меня координации.
Когда я попыталась встать, тяжелый кулак ударил меня в висок, и все вокруг начало расплываться и тускнеть. Оборотни обладают сильным ударом, и хотя я не знала, кто меня ударил, этот удар точно выбил меня из реальности.
***
Прийти в себя и исцелить рану на голове заняло по меньшей мере тридцать минут, к этому времени я пришла в боевую форму. Я находилась в доме стаи и была привязана к столбу. Это был усиленный металлический столб, который выглядел прочным даже для оборотней. Наручники звякнули, когда я резко пришла в сознание.
— Какого хрена она делает в твоей комнате? — язвительно спросила Сисили, резко толкнув в грудь Торина. Они стояли в другом конце комнаты, и я нервно оглядывалась вокруг.
— Ты отказался от нее, и я хочу ее смерти. Прямо сейчас.
Комната Торина. Он принес меня в свою комнату?
Комната была тускло освещена, только узкая полоска света просачивалась через приоткрытую штору, но благодаря моему новому зрению оборотням я не испытывала проблем с тем, чтобы разглядеть Торина и Сисили — которые, к счастью, теперь были одеты — в их маленькой ссоре.
— Она — моя пленница, — контролируя свой голос, произнес Торин. — Отец посоветовал мне подумать, какое наказание мне для нее придумать.
— О чем здесь думать? — закричала еще громче Сисили. — Ты сказал, что любишь меня. Ты хотел сделать меня своей парой. Просто убей эту уродку и покончи с этим.
Ее внимание было обращено на Торина, но он смотрел на меня, обернувшись через плечо его глаза встретились с моими. Самовлюбленная сука кажется вообще не замечала, что ее «любовь», вообще не обращает внимание на ее слова.
Прищурив глаза, я мысленно пыталась убить Торина, кривая ухмылка появилась на его губах. Я проигнорировала тот факт, что его улыбка до сих пор имела на меня влияние и сосредоточилась на воспоминание о том, как он от меня отказался. Воспоминание всплыло перед глазами, только это я должна запомнить.
Сисили продолжала кричать оскорбления, каждое ее слово становилось все менее связным и все более слезливым, но она полностью заткнуласт, когда Торин обвил ее руками, притягивая эту суку-оборотня к своему телу. В тот же момент его губы оказались на ее губах, и это было похоже на наказание за отсутствие моей реакции него раньше.
Я не могла оторвать взгляд от того, что они творили.
Любитель наказания и боли, темная волна агонии захватила меня пока я смотрела.
Сисили я громко стонала, хотя Торин ничего не делал, исключения составляли только поцелуи. Я была удивлена такому представлению, хотя оно было для меня. Даже с ее стороны.
Руки Торина опустились ниже к ее заднице, подтянув ее наверх она обвила его ногами. Боль, разлилась в моей груди.
Он держал ее в своих объятиях так, как может держать только настоящая пара. Даже если этого никто не видел, это чертовски больно.
Я не знала всех шагов, которые требуются для правильного разрушения связи с парой, но знала, что публичное проявление такого отвержения — один из первых этапов. Я отказалась раскрыть губы и дать вырваться вою, поднимающемуся в груди, вместо этого я прикусила язык, резкая боль и кровь, отвлекли меня.
Торин пытался сломить меня. Худший из вариантов который он мог придумать — это трахать женщину, которую я презираю. Но я отлично умела прятать свои страдания, спасибо долгим годам, закалившим меня в огне.
Я смогла это сделать.
Сисили уже была почти обнажена, задыхаясь и извиваясь на нем, как сучка в течке, и, несмотря на то, что моя душа трещала по швам, лишая меня воздуха, я не собиралась сидеть тут в роли жертвы.
Нет уж, спасибо.
— Да брось, Сис, – процедила я сквозь зубы, радуясь, что мой голос звучит спокойно, лишь с оттенком горечи. – Тот порнохлам, который ты смотришь, безнадежно устарел. Никто уже не говорит: «О, пожалуйста, возьми меня, детка». Тебе определенно стоит поработать над грязными разговорчиками.
Рычание Торина было громким и завораживающим, я повернулась с притворно скучающим выражением лица.
— Кстати должна сказать, что после стольких слухов я ожидала чуточку… больше. — Мой взгляд скользнула по его штанам, и не смотря на точную ткань баскетбольных шорт, которые он наспех натянул, там не было ни малейшего намека на возбуждение.
Если бы я раньше не видела его вполне внушительное хозяйство, могла бы подумать, что он все это время вел себя как мудак, пытаясь компенсировать крошечный член. Но нет, просто Сисили, извивающаяся на нем, его совершенно не заводила. Бедная, глупая, отчаянная сучка.
— Тебе бы следовало держаться за мужчину, который не думает о тебе как о сестре, — любезно подсказала я.
Сисили закричала и бросилась ко мне, однако Торин успел ее схватить до того, как она приблизилась ко мне.
— Она ревнует. – Он рассмеялся, голос звучал чертовски самодовольно. – Ведь теперь ей придется смотреть, как я нагибаю тебя раком на своей кровати и вгоняю свой далеко не средний член в твою тугую маленькую киску.
Я фыркнула.
— Тугая… ну да, конечно. Я имею в виду, Дон и Шорти вдвоем отымели ее, — я поморщилась, — в одну и ту же дырку. Но ты должен знать, уверена, что слухи о том, что она писается, когда смеется, сильно преувеличины. — Я посмотрела на нее с наигранной симпатий.
— Детка, упражнения Кегеля — это действительно золотая находка. Ты обязательно должна попробовать.
Щеки Сисили были ярко красные, в ее глазах полыхало пламя так, будто она все еще пыталась контролировать свою ярость глубоко дыша.
Немного тьмы еще никого не убило.
Чертовы глаза Торина были устремлены на меня, изучая лицо, он смотрел на меня так, как никогда раньше. Будто он видит меня впервые. Мне это не понравилось и заставило волчицу внутри меня поежилась, друга часть меня тяжело задышала, будто была сучкой в течке. Нет. Не. Хочу.
Когда мое отстраненное выражение на лице не изменилось, он прищурился и не спуская с меня глаз, резко развернул Сисили задрав ее юбку. Когда, чуть позже его член оказался на виду, он был уже твердый. Полагаю, он разобрался как заставить его работать.
— Интересовалась им, — прошептал он, и мне стало интересно, чтобы подумала Сисили, если бы знала, что он трахает ее, не отрывая взгляд от моих глаз.
Я выдавила подобие ухмылка на губах.
— Я могу дать тебе несколько советов. Судя по всему, тебе не помешает помощь.
Он врезался в нее, она застонала и закрыла глаза.
У меня не было другого выхода, как сделать тоже самое; закрыть глаза и отключить слух, но я отказывалась отводить взгляд. Все, что осталось в этом взгляде — моя гордость, и пусть замерз нет ад, прежде чем я дам ему удовольствие, увидеть меня расстроенной.
Заставив себя расслабиться, я вдыхала и выдыхала, на мгновение представляя, что просто переключилась на особенно скучное порно. Вдыхай и выдыхай, вгоняй этот член, смотри на мое лицо, будто запоминаешь.
Я подняла два пальца вверх.
— Моя оценка два из десяти, — сказала я без всякой интонации. — И только за «охи» Сисили; они незабываемы.
Торин сжал зубы, трахая ее сильнее, и впервые за все время, сучка открыла глаза. Теперь эти двое вглядывались в мою истерзанную в клочья душу.
— Хорошо бы, если бы ты подхватил хламидии, — сказала я сладко. — Слышала, что в долгосрочной перспективе, это может…
Я не успела закончить предложение потому, что Торин, очевидно, закончил и швырнул Сисили через всю комнату, так что она приземлилась у моих ног.
— Убирайтесь на хрен, обе, с моих глаз! — прорычал он.
Но именно он ушел, вылетев из комнаты с болтающимися на ветру яйцами. Сисили обхватила колени руками, дыша ртом. Когда она зарычала, подняв голову, я поняла, что добром это не кончится.
Я осталась одна, с неудовлетворенной волчице-оборотнем. Которая меня ненавидит, и которая влюблена в того, кто не является ее истиной парой.
Какая радость.