В какой-то момент ночью, в разгар моих сердитых размышлений и составления плана, я записала свои шесть целей и оставила их в блокноте рядом с кроватью, чтобы они были первым, что я увидела, проснувшись.
1. Выяснить, что произошло со мной за те два месяца, когда моя память была стерта.
2. Найти причину, по которой мой отец напал на альфу.
3. Определить, в безопасности ли Симона, и накричать на нее за то, что она меня беспокоит.
4. Узнать, почему именно Теневой Зверь проклял нас, заставив время застыть. Это повлияло на все стаи или только на Торму? И почему это злоупотребление властью никого не беспокоит больше?
5. Убедиться, что Люсинда Каллахан, она же мама, жива и живет с альфой. Затем забыть о ней так же прочно, как она всегда забывала обо мне.
6. Выяснить, почему мое сердце трепещет, а ладони чешутся.
У меня не было никаких объяснений по поводу номера шесть, на моей коже не было никаких признаков раздражения, за исключением следов от того места, где я чуть не расцарапала ее до кости. Что касается трепета в груди. Доктор Гугл был уверен, что это был ранний признак шумов в сердце или надвигающегося сердечного приступа, но, конечно, это были обычные человеческие симптомы. В сверхъестественном смысле у меня ничего не было.
Когда я в конце концов заснула беспокойным сном, я всю ночь ворочалась с боку на бок, пока, в конце концов, не проснулась, тяжело дыша и крича. Сердцебиение и зуд в ладонях исчезли, сменившись ощущением, что кожа горит огнем. Я провела руками по своему телу, издав тихий стон, когда мое сверхактивное сексуальное влечение дало о себе знать. Я скользнула пальцами в трусики, только… каждый раз, когда я пыталась дотронуться до своего ноющего нутра, я не могла дотянуться до того места, которое отчаянно нуждалось в облегчении…
Моя!
Это было слово, похожее на рычание, и оно вырвало меня из полудремы так быстро, что, когда я села, у меня закружилась голова. Я быстро огляделась вокруг, чтобы убедиться, что я все еще одна, и только обшарпанная мебель в спальне — мои единственные спутники.
Когда я придвинулась к краю кровати, пульсирующая боль между бедер усилилась. В отчаянии я, пошатываясь, добралась до душа и включила воду на полную мощность. Опустившись в маленькую кабинку, я позволила холодной струе омыть меня. Я снова попыталась довести себя до оргазма, но снова, как бы сильно мои пальцы ни теребили клитор, я не могла подобраться достаточно близко, чтобы сделать то, что нужно было сделать.
Любая сонливость, которую я чувствовала, исчезла в тот момент, когда я обнаружила, что клитор заблокирован невидимым существом.
— Что за хрень? — пробормотала я, в замешательстве уставившись вниз. Это было почти так, как если бы на моем чертовом влагалище был барьер, и все же вода попадала в него легко…
Я еще шире раздвинула бедра, и струи воды попали как раз туда, куда мне было нужно, а холодок, охлаждающий мою разгоряченную плоть, чуть не заставил меня вскарабкаться по стене. Вскоре я уже стонала, возбуждение было таким сильным, что я была готова вцепиться в кафель, чувствуя, что была близка.
— Боже, Теневой Зверь. — Я выругалась и вскрикнула, когда оргазм обрушился на меня.
Я понятия не имела, зачем я воззвала к проклятому дьяволу оборотней; это просто вырвалось у меня в момент освобождения. Я полагала, что если кого и стоит благодарить за удовольствие, которое может получить тело, так это того, кто создал нашу расу существ. Спасибо тебе за клитор, Теневой Зверь.
Ах да и за точку — G.
Чувак заслужил хоть какую-то награду. Даже если это он сейчас копается в моих воспоминаниях.
Когда я пришла в себя после пика оргазма, то протянула руку и отрегулировала температуру, размышляя, куда бы поместить этот дополнительный момент, который на самом деле является самым трахательным моментом в моей жизни.
Я не могла мастурбировать.
Когда это вообще произошло? Я имею в виду, что я не пробовала с тех пор, как проснулась в постели Торина, потому что была несколько озабочена пропавшими месяцами своей жизни, но мое природное возбуждение всегда рано или поздно давало о себе знать, и, похоже, мне нужно было добавить к своему списку еще один пункт.
7. Убить ублюдка, который решил, что я не могу прикасаться к себе, чтобы доставить удовольствие.
Если и было что-то, что я ненавидела больше всего на свете, так это потерю свободы воли. Никому не позволялось диктовать, что я могу делать со своим телом. Если бы это было благодаря тому, кто украл мои воспоминания, будь то Теневой Зверь или кто-то другой, я буду безжалостна, когда найду их.
К тому времени, как я выволокла свою задницу из душа, я чувствовала себя разбитой, но, преисполнившись решимости, я справилась с собой. Одевшись, я проверила телефон, молясь, чтобы Симона каким-то образом оставила мне сообщение ночью.
Мне пришло двадцать текстовых сообщений, а также пять или шесть голосовых. Когда я просмотрела их, половина была от Торина, а половина от Джексона. Он пытался связаться со мной. Спрашивал, благополучно ли я добралась домой. Отчитывал меня за то, что я ушла с вечеринки, не попрощавшись с альфами.
Я удалила их все и их голосовые сообщения тоже, даже не потрудившись прослушать. Я вела себя как сука, я прекрасно это понимала, но… пошли они все к черту. Особенно Торин. Он не заслужил моего прощения. Мне всегда казалось, что героини книг, которые я читала, были слишком снисходительны к альфа-самцам. Они никогда не заставляли этих ублюдков добиваться права быть частью их жизни, позволяя их гормонам думать вместо мозгов.
Я не стану просто так прощать и забывать все годы дерьма и мучений, через которые мне пришлось пройти. Они были обязаны мне по меньшей мере десятью годами своего изменившегося отношения, прежде чем я задумаюсь об этом, и хотя Джексон сделал первый шаг, Торин же не прилагал никаких усилий.
Выбросив из головы этих двух придурков, я вышла из квартиры и направилась в город. На самом деле в Торме был только один основной квартал магазинов, и, поскольку я не бывала здесь с тех пор, как очнулась без воспоминаний, то решила, что это идеальное место для начала моего расследования. Главная улица была хорошо известна своими сплетнями.
Пока я шла, несмотря на ранний час, меня одолевала жара — сегодня должно было быть очень жарко. Высота здесь обычно спасала нас от самых высоких температур, и всё же, учитывая, что стояла всего лишь весна, погода явно злилась не меньше, чем я…
По крайней мере, я сделала правильный выбор в одежде, надев джинсовые шорты с вырезами, черную майку и шлепанцы. Кроме того, я сделала прическу — мамин пучок без макияжа, что было самым простым способом приручить мою растрепанную прическу. Я не была уверена, когда это произошло, но мои волосы вели себя так же странно, как и моя жизнь, превращаясь в Рапунцель, они стали в два раза гуще обычного, не говоря уже о том, что свисали ниже задницы.
Торин хотел, чтобы я их подстригла. Он не раз упоминал, что мои волосы немного непослушны, поэтому, конечно, я с большим удовольствием отменяла все встречи, которые он назначал с нашим местным парикмахером. Чертово высокомерие этого альфы, который думает, что может диктовать длину моих волос. Из-за его архаичного отношения к делу, я видела, как кончики буквально волочатся по земле, прежде чем подстричь их, чтобы доставить ему удовольствие. Да, вот так я и поступила, показав ему то единственное, что по-настоящему контролировало меня.
Мою стаю.
По мере приближения к городу движение пешеходов и машин усиливалось, и каждый оборотень, который проходил мимо, махал мне рукой и выкрикивал приветствия. Моим первым побуждением, когда члены стаи приближались ко мне, было сжаться в комок и сойти с главной дороги. Инстинкт самосохранения, от которого я, без сомнения, никогда не избавлюсь. Торма была для меня стимулом, хранящим так много воспоминаний, которые я хотела бы потерять. По крайней мере, теперь у меня был план побега; просто сначала нужно было решить несколько небольших проблем.
Выйдя на улицу, я заглянула в первый попавшийся магазин «Булочки». Это была фантастическая маленькая пекарня, фасад которой был выложен красным кирпичом в стиле олдскул, а задние стены были выложены огромными дровяными печами, так что все могли видеть, как выпекаются вкусные угощения.
Когда я переступила порог, запахи чуть не убили меня, а в животе заурчало. Обычно у меня никогда не было денег, чтобы потратить их на угощения, даже в качестве партнера альфы, потому что я отказывалась принимать какую-либо «поддержку» Торина. Но, к счастью, во время одного из моих крошечных приступов ярости в квартире моей мамы, когда я разбирала кучу барахла, я нашла пачку наличных в старой подушке. Должно быть, это был один из моих тайников, о котором я забыла.
Откуда бы они ни взялись, теперь у меня было достаточно денег, чтобы купить себе вкусную выпечку на завтрак.
— Доброе утро, пара альфы, — радостно произнесла Бренда, жизнерадостная хозяйка, выбегая ко мне, чтобы принять заказ. — Какая удача, что вы сегодня заглянули к нам!
Блядь. У меня пропал аппетит, когда на меня нахлынули старые воспоминания. Когда мне было лет двенадцать, эта сучка с бесчувственным выражением лица наблюдала, как группа оборотней выбивала из меня дерьмо на поле за ее домом, в восточной части Тормы. В то время я не винила ее за то, что она не хотела вмешиваться, но даже когда она поспешила уйти, ко мне так и не пришла помощь. Она никому не сказала, и именно этого я не простила.
В том возрасте мне повезло, что меня не изнасиловали; я была совершенно уверена, что только благодаря стараниям Джексона и Торина этого не произошло. Вероятно, я была им за это обязана.
Черт.
— Бренда, привет, — сказала я миниатюрной брюнетке, отгоняя мрачные воспоминания.
Она прислонилась к своему шкафчику, миниатюрная и хорошенькая, всего в пять футов ростом. Несмотря на то, что ей было по меньшей мере пятьдесят лет, она выглядела ненамного старше меня. Ее супруг был бойцом, а их двухлетние близнецы были просто очаровательны.
Она жила той жизнью, о которой я всегда мечтала, но теперь, когда я была здесь, она казалась мне горькой на вкус.
— Я возьму тарталетку с джемом, два абрикосовых пирожных и маленькую баночку шоколадного соуса, — сказала я, и мой голос прозвучал тише, чем мне хотелось бы. Воспоминания делали меня сильнее, но в таких ситуациях лицо и голос отвечали за настроение.
Она кивнула и поспешила упаковать все необходимое. Пока она суетилась вокруг, я прошлась вдоль витрины, решив воспользоваться тем, что магазин пуст.
— У меня есть к тебе несколько вопросов, — окликнула ее я. — Если не возражаешь.
— Конечно, — мгновенно согласилась она, ее голос был все таким же легким и открытым.
Вероятно, это изменится в тот момент, когда она услышит тему моего разговора.
— Я пытаюсь собрать информацию о том, что произошло в Торме после того, как мы очнулись от наказания стазиса. Из-за моей потери памяти я боюсь, что пропустила что-то важное.
Она оторвала взгляд от того места, где укладывала печенье в белый бумажный пакет.
— Неужели Торин ничего не сказал? — спросила она, затаив дыхание, ее темно-серые глаза расширились и заблестели. — Я имею в виду, он ведь твоя истинная пара, верно?
Я ответила ей своей лучшей фальшивой улыбкой. Той, которая говорила, что мы старые друзья и доверенные лица, и она должна чувствовать себя в безопасности, делясь со мной всеми своими секретами.
— Конечно, мы с Торином обсуждали это в деталях, но он не помнит ничего существенного и предложил мне расспросить нескольких наиболее уважаемых граждан в стае. В надежде, что с другой стороны, возможно, будет больше информации.
Упоминание имени Торина обожгло мне язык, но я была не прочь воспользоваться его положением в стае, чтобы получить нужные мне ответы. Мне нужно было как можно скорее убраться из Тормы, пока Торин не подчинил меня своей воле, но я не могла уйти, пока тайна не была раскрыта.
Кто-то издевался надо мной, и я была полна решимости выяснить, кто именно.