Джорджия Парри «Кровь Перворождённых» Глава 18

— Куда делись остальные? — спросила я.
Мы ехали уже больше двух, а то и трёх часов и ни разу не остановились ни поесть, ни попить. Желудок протестующе заурчал, и я мысленно прокляла себя за то, что прошлым вечером отказалась от кролика. Перед глазами тут же всплыло изувеченное тело Никена, и голод скрутило в приступ тошноты.
Я заговорила лишь для того, чтобы нарушить тишину. Сидеть вот так — его твёрдая грудь вжимается мне в спину, его тело движется в такт моему в ритме шага Ашры — было слишком близко, слишком невыносимо. Мне требовалось хоть что-то, на чём можно сосредоточиться, кроме его обжигающего присутствия.
— Они неподалёку, — отозвался Эдрик, и низкий рокот его голоса отозвался вибрацией в моём позвоночнике.
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю.
— Почему вы не едете вместе? — наседала я.
— Слишком много лишнего внимания, — просто ответил он. — Не самый удачный расклад, когда нас выслеживают взбешённый раск и костерождённые.
— Вряд ли они смогут тебя защитить, если их нет рядом, — пробормотала я.
— Беспокоишься обо мне? — в его голосе зазвенела насмешка.
— Ничуть, — ровно отрезала я. — Но ты их владыка.
— Я не нуждаюсь в их защите, — бросил он так небрежно, что это граничило с откровенным высокомерием.
— Тогда зачем вообще было тащить своих людей в Тистру? — спросила я.
— Ради зрелища, — он пожал плечами. — Моё прибытие должны были заметить. Явиться в одиночку было бы слишком… по-плебейски.
Я закатила глаза.
— Не дай бог кто-нибудь примет тебя за простолюдина.
Он чуть подался вперёд, и я буквально кожей почувствовала ухмылку за своим плечом.
— Мне нужно поддерживать репутацию.
— Разумеется, — я поёрзала, пытаясь отодвинуться в седле хоть на дюйм. — Высокомерного, склонного к театральности и слегка невыносимого типа.
— Слегка? — эхом повторил он с улыбкой. — Рад, что ты обо мне столь высокого мнения.
— Я уже почти готова спешиться и пройти остаток пути пешком.
— Так просто я тебя не отпущу.
— Должно быть, тебе до смерти скучно, раз ты похитил человека лишь затем, чтобы донимать его всю дорогу до дома.
— Формально ты больше чем человек, — многозначительно заметил он.
— Это мы уже выяснили.
— Что ж, — протянул он с издёвкой, — не каждый день у меня почти на коленях сидит эйдра. В этом есть доля опасности, которая мне весьма по вкусу.
— Ты сам назвал меня беззубой волчицей.
— И всё же каким-то чудом, — ухмыльнулся он, — ты умудряешься кусаться.
Я громко вздохнула, мгновенно пожалев, что вообще заговорила с ним. Молчание отнимало куда меньше сил.
— Долго ещё?
— Недолго. Час, может быть. Двор Шипов огромен, но мы пересекаем его в самом узком месте. Это кратчайший путь ко Двору Камня.
— А что потом?
— Мы совершим скельд.
Я моргнула.
— Что сделаем?
Он тихо рассмеялся у меня за спиной, обдав затылок тёплым дыханием.
— Скельд. Так мы преодолеваем большие расстояния. Мгновенно. Сама увидишь.
— И ты не можешь просто… перенести нас отсюда?
— Защитные чары Гиперии не позволят, — пояснил он. — По какой-то причине она не питает особой нежности к выходцам из Двора Пламени.
— Хоть в чём-то мы с ней сходимся, — буркнула я.
— Ты довольно дерзкая для такой тощей девчонки, — его бёдра плотнее сжали бока Ашры. Я ощутила это мгновенно. И возненавидела себя за то, что обратила внимание. — Я ещё не встречал эйдру с таким характером. Это весьма интригует.
— Тебе виднее. Учитывая, что я твоя пленница.
Он укоризненно цокнул языком.
— Какой мрачный взгляд на вещи.
— Разве я не права?
— Ни капли.
Я нахмурилась.
— И тем не менее ты увозишь меня против моей воли.
— И это тоже правда.
В груди резко вспыхнуло раздражение.
— Так почему бы тебе просто не связать меня? Пленников обычно связывают и лишают голоса. У тебя наверняка найдётся чем заткнуть мне рот.
Он замолчал. На мгновение мне показалось, что мои слова попали в цель. Быть может, он наконец осознал, что натворил — быть может, под этой самодовольной маской всё же таилась крупица вины.
А затем он произнёс — куда более довольным тоном, чем следовало:
— Мне определённо нравится эта идея.
Не раздумывая, я со всей силы ткнула его локтем под рёбра.
Он глухо крякнул, отпустив поводья одной рукой, чтобы потереть ушибленный бок.
— Святые угодники, женщина. У тебя неестественно острые локти.
— А у тебя недостойно пошлый юмор.
Он рассмеялся — звук оказался таким лёгким и тёплым, что я вздрогнула. Этот смех не принадлежал мужчине, носившему столько масок, что я уже не понимала, какая из них — и есть ли она вообще — настоящая.
Мы поехали дальше.
Копыта кобылы отбивали ровный ритм под нами, изредка прерываемый шелестом листьев или треском далёкой ветки. Солнце поднялось выше, просеивая золото сквозь кроны деревьев, но тени внизу оставались прохладными и неподвижными. Пронизывающий ночной холод отступил, однако в воздухе всё ещё висела колкая свежесть. Вокруг нас сгущался лес — стволы росли так плотно, что больше напоминали глухую стену, чем чащу. Дикие, буйные заросли, густо переплетённые подлеском, скрывали всё уже в нескольких футах от узкой тропы, по которой шла Ашра.
Ветви сплетались над головой, кустарник теснил со всех сторон. Я ума не могла приложить, как люди Эдрика сумеют отыскать дорогу в такой глуши, не говоря уже о том, откуда сам Эдрик знал, что здесь вообще есть тропа. Но он правил лошадью так, словно проезжал здесь сотню раз.
Моё тело ныло в таких местах, о существовании которых я прежде и не подозревала. Я морщилась при каждом изменении шага Ашры. Эдрик же, разумеется, оставался до невозможного расслабленным — с таким видом он мог бы возлежать на бархатной кушетке, а не ехать верхом на живом, дышащем звере сквозь всё более враждебную чащу.
Я думала о том, как далеко мы уже уехали, как безнадёжно отстала Завеса за спиной и как ничтожны мои шансы когда-либо добраться до неё снова. Стоит нам совершить этот скельд — что бы это ни значило — во Двор Пламени, и моя надежда на побег сожмётся с призрачной до несуществующей. Эдрик намеревался представить меня остальным верховным владыкам и владычицам, позволив им решить мою судьбу. Времени на действия оставалось ничтожно мало. А права на ошибку не было вовсе.
— Ты притихла, — наконец произнёс он. — Планируешь моё убийство?
— Обдумываю варианты, — пробормотала я.
Он фыркнул со смеху, явно позабавленный. Он и понятия не имел, что попал почти в самую точку.
— Что ж, можешь попытаться — твои острые локотки вполне способны справиться с этой задачей.
Я не ответила. Шпилька жгла кожу головы, её остриё упиралось слишком близко к черепу. Одной рукой я вцепилась в луку седла, а другой потянулась наверх, чтобы поправить её. Мне нужен был удобный момент. Но пока он сидел вот так у меня за спиной, шансов не было ни единого. Его руки замыкали меня в клетку, поводья свободно лежали в пальцах. Я ни за что не успела бы развернуться в седле достаточно быстро, чтобы нанести удар.
Но если бы только удалось спешиться с этой проклятой лошади… пожалуй, шансов прибавилось бы. Ослабь он бдительность хоть на секунду — и я воспользуюсь лазейкой.
Я плотно сжала губы и расправила плечи. Раз лазейки нет, я пробью её сама.
— Может, сделаем привал? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно размяться, иначе к тому времени, как мы доберёмся до Двора Камня, тебе придётся отскребать меня от этого седла.
Он фыркнул, но мягко потянул поводья на себя. Ашра, чуткая к малейшему движению, замедлила ход и остановилась под нами.
— Почему бы и нет, — отозвался он. — Мне всё равно нужно отлить.
— Как изысканно, — пробормотала я.
Он легко спрыгнул на землю и обернулся, чтобы помочь мне спуститься. Я замялась, не представляя, как слезть, не свернув себе шею, но он протянул руки, крепко обхватил меня за талию и снял с седла.
Едва мои ноги коснулись земли, я слишком резко отшатнулась назад, врезалась прямо в бок Ашры и едва не выпрыгнула из собственной кожи, когда кобыла недовольно заржала.
Он тихо хмыкнул носом, явно позабавленный, затем развернулся и зашагал в подлесок. Я выдохнула воздух, который, сама того не замечая, задерживала в лёгких, и сделала несколько деревянных шагов; кровь медленными, болезненными толчками возвращалась в ноги. Зад саднило так, что я сомневалась, смогу ли вообще когда-нибудь сидеть без боли. Возможно, уже никогда.
Сердце колотилось как бешеное. Мысли неслись вскачь.
Вот оно.
Тот самый миг, которого я ждала.
Неизвестно, представится ли мне другой.
Послышался тихий шорох его сапог по опавшим листьям — он возвращался. Остановившись возле Ашры, он протянул руку.
— Готова? — спросил он.
Я легонько постучала пальцами по горлу, пытаясь удержать голос ровным:
— Можно мне воды?
На его губах расплылась широкая ухмылка.
— Что ж. Когда ты просишь так вежливо, разве я могу отказать?
Он повернулся, чтобы расстегнуть перемётную суму, притороченную к седлу, и стал шарить внутри в поисках бурдюка. Я подняла обе руки к волосам, делая вид, что поправляю причёску. Плавным движением я вытянула шпильку. Мои кудри рассыпались, тяжелой волной упав ниже плеч и вдоль спины.
Не думай о Вейлане.
Но я подумала. Перед глазами снова встало его лицо — искажённое мукой, кровь, пузырящаяся в уголках рта, закатившиеся глаза в тот миг, когда подействовал яд. Желудок скрутило спазмом.
Я представила таким Эдрика. Та же судорожная гримаса. Та же пенящаяся кровь.
В груди яростно всколыхнулось что-то тёмное и неукротимое, и я едва не выронила шпильку.
Спокойнее.
Быть может, это его не убьёт. Быть может, лишь… замедлит. Настолько, чтобы я успела сбежать. Добраться обратно до Завесы. Мы ехали на запад. Я смогу пойти по следу назад. Я разберусь.
Он откупорил бурдюк и обернулся, чтобы протянуть его мне — и замер. Его взгляд скользнул по мне, зацепившись за дикую копну тёмных волос, когда я откинула их с лица. Он с трудом сглотнул, пока я делала шаг навстречу; внезапная растерянность, мелькнувшая на его лице, придала мне смелости. Мои пальцы коснулись его ладони, когда я брала бурдюк, а другая рука крепче сжала спрятанную шпильку.
Я поднесла горлышко к губам и сделала медленный глоток, не разрывая зрительного контакта. Прохладная вода пролилась через край, скатилась по шее и потекла по обнажённой коже груди. Его взгляд проследил за каплей, и на миг показалось, будто он забыл, как дышать.
— Что? — я протянула бурдюк обратно, вытерев губы тыльной стороной ладони.
Он поспешно забрал его, мотнув головой и отведя взгляд.
— Ничего, — бросил он, но голос его споткнулся на этом слове. Он запрокинул голову и жадно припал к воде, обнажив горло.
Именно тогда я нанесла удар.
Я рванулась вперёд, полоснув шпилькой по его шее. Остриё задело кожу — он прошипел, — но легко отступил в сторону, и его ладонь стальным капканом сомкнулась на моём запястье. Прежде чем я успела шевельнуться, его вторая рука перехватила меня за талию и с силой впечатала спиной в ближайшее дерево. От удара из лёгких выбило весь воздух. Моя правая рука оказалась прижата к боку, всё ещё сжимая шпильку. Левая застряла между нами, пока его тело вплотную прижималось к моему. Его лицо зависло в нескольких дюймах от моего — тёплое дыхание, глаза, пылающие не яростью, а чем-то куда более бесящим: жгучим интересом.
— Значит, ты всё-таки планировала моё убийство, — рокот его голоса вибрацией отозвался в моей груди.
Он с лёгкостью вывернул шпильку из моих пальцев и принялся разглядывать остриё.
— Яд? — хмыкнул он. — Как традиционно. Женское оружие.
Он повернул её к свету. Налёт на металле тускло поблёскивал. По его лицу пробежали узнавание и удивление.
— Железо?
— Железный пепел, — выплюнула я; под кожей полыхнул обжигающий стыд. Горечь от того, что меня поймали, что я снова потерпела неудачу, саднила в груди. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он оказался настолько силён, что я едва сдвинулась на дюйм.
Эдрик вскинул бровь:
— Каким, к чёрту, образом ты раздобыла железный пепел? — в его голосе прозвучало нечто пугающе похожее на восхищение.
Я оскалилась на него.
Его взгляд скользнул вниз, к моей левой руке, зажатой между нашими телами. На пальце всё ещё виднелся бледный след ожога. Его улыбка дрогнула — на половину удара сердца, — а затем растянулась во что-то более медленное, хищное.
— Твоё обручальное кольцо, — его брови взлетели к самой линии волос, словно недостающий кусок головоломки наконец встал на место. — А я-то гадал, куда оно подевалось.
Он снова повертел шпильку на свету, оценивая плотный слой налёта.
— Умно, — произнёс он. — Весьма впечатляет. — Затем выражение его лица изменилось, став задумчивым и проницательным. — Так вот как ты сбежала от Вейлана?
— Вейлан выпил моё железное кольцо, — яростно бросила я; пульс оглушительно стучал в ушах. — Он умер в страшных муках.
Эдрик издал короткий сухой смешок.
— Ты думаешь, это его убило?
Я моргнула, застигнутая врасплох:
— Я отравила его вино.
— Изобретательно, — кивнул он, явно впечатлённый. Но следом покачал головой, и золотистые пряди упали ему на лоб. — Вот только это пепел. Его пережгли, разбавили — лишили того, что делает его по-настоящему смертельным для нашего рода. Это вряд ли убьёт.
Я уставилась на него:
— Если Вейлан не мёртв… тогда что это с ним сделало?
Он склонил голову набок.
— Ну, приятного там точно было мало, что бы это ни оказалось. — Он пожал плечами. — Сама узнаешь при следующей встрече.
— При следующей… что?
Он тихо, самодовольно рассмеялся и упёрся предплечьем в ствол дерева у самой моей головы. Я оказалась в западне — сзади ствол, спереди Эдрик. Высокий. Несдвигаемый. Слишком близко.
Я снова увижу Вейлана?
Боги, искренне надеюсь, что нет. Сильно сомневаюсь, что он настроен прощать после того, что я с ним сотворила.
— Выпад вышел неряшливым, — пробормотал Эдрик. — Я видел его за целую милю.
— И всё же я тебя задела, — огрызнулась я.
Царапина на его горле уже затянулась без следа. Едва заметная полоска. Ни крови, ни последствий. При виде этого внутри свернулось горькое разочарование.
— Я позволил тебе, — уголки его губ поползли вверх.
— Зачем?
— Хотел посмотреть, как близко ты сумеешь подобраться.
И тут до меня дошло — он имел в виду вовсе не то, как близко я подберусь к его убийству.
Я вдруг слишком остро ощутила твёрдые линии его груди, жар его тела, то, как он смотрел на меня — без тени гнева. С откровенным интересом.
Я толкнула его. На этот раз он поддался.
Он тихо рассмеялся и отступил на шаг — ровно настолько, сколько требовалось.
Я не упустила шанс. Моя рука молниеносно метнулась к железному клинку, заткнутому у него за пояс. Я выхватила его, вскинула между нами, обеими руками вцепившись в рукоять.
Его улыбка стала шире, до бешенства довольной.
— Вот это уже получше, — он упёр кулаки в бока. — А вот этого я не ожидал.
Я бросилась в атаку — на сей раз быстрее, — но он снова ушёл в сторону, с лёгкостью перехватил мою руку и заломил её мне за спину. Тем же плавным движением он выудил нож из моих пальцев. Его грудь прижалась к моему позвоночнику, твёрдая и непреклонная, а остриё железного клинка нашло нежную ложбинку у основания моего горла. Я замерла, судорожно втянув воздух: жар металла обжигал кожу в волоске от прикосновения, но ещё не касался её.
Меня захлестнула чистая ярость. Глубоко в пустоте внутри меня заворочалось нечто более тёмное. Оно скручивалось, бурлило, тянулось к нему…
— Слишком неряшливо, — снова выдохнул он, качая головой, и опустил нож.
Я вырвалась из его хватки и резко развернулась к нему лицом.
— Я никогда раньше ни с кем не дралась, — выпалила я, задыхаясь и защищаясь.
— Оно и видно, — сухо отрезал он. — Мечешься, как безголовая курица. Как ты рассчитываешь кого-то убить таким манером — не говоря уже обо мне?
— Я уже убивала, — прорычала я.
Его брови приподнялись:
— Неужели?
— Дай мне лук со стрелами и встань вон там, — я мотнула подбородком в сторону деревьев.
Он рассмеялся:
— Лук?
— Да. Я метко стреляю.
— В жизни бы не догадался.
Я стиснула зубы:
— Я тебе докажу. В любой миг.
Он вздохнул с таким видом, словно имел дело с непокорным ребёнком:
— Нож проще спрятать. Научись бить клинком. Это куда практичнее.
— Так научи, — бросила я вызов.
Эта проклятая ухмылка вернулась — глаза блеснули, один уголок рта пополз вверх.
— Ладно, — сказал он, перехватил нож рукоятью вперёд и снова шагнул ко мне. У меня перехватило дыхание. — Бить нужно точно, — произнёс он низко и хрипловато. — Нужно знать, куда вонзить лезвие, чтобы нанести настоящий урон.
Его хватка оказалась твёрдой, но бережной, когда он сомкнул мои пальцы на рукояти оружия, направляя мою руку с пугающей осторожностью.
— Бей сюда, — он развернул наши сцепленные ладони к левой стороне своей груди. К сердцу.
— Или сюда, — добавил он, ведя клинок к изгибу собственной шеи.
— Сюда, — он опустил лезвие ниже, под ключицу. — Лёгкое. Если повезёт.
Затем ещё ниже — по рельефу рёбер, к более мягкой плоти на боку.
— Печень. Мучительная, медленная смерть.
Дыхание у меня стало поверхностным, сердце колотилось так бешено, словно хотело вырваться из грудной клетки.
— А если хочешь произвести по-настоящему неизгладимое впечатление… — его голос опустился до тёмного бархата, когда он опустил наши руки ещё ниже, к внутренней стороне своего бедра.
Я отдёрнула руку, словно обожглась, и нож выскользнул из моих пальцев. Он с лёгкостью поймал его на лету, ухмыляясь как дьявол:
— Бедренная артерия, — лукаво пояснил он.
— С тобой определённо что-то не так, — огрызнулась я; щёки пылали огнём.
— Ты нервничаешь, — заметил он с невыносимо всезнающей улыбкой.
— Я не нервничаю.
— Нет? — в его глазах плясали искры. — Только что ты могла меня убить. Но не стала. Вместо этого стоишь тут, запыхавшаяся и пунцовая, словно обгорела на солнце. — Он сделал шаг ближе. — Сдаётся мне… я тебе даже нравлюсь, Эл.
— Не называй меня так. Сколько раз мне повторять, чтобы ты не смел…
Он резко вскинул руку. Всё его тело мгновенно окаменело.
Улыбка исчезла.
Как и тепло из его глаз.
Я застыла на месте, потому что тоже услышала это.
Лес вокруг нас погрузился в абсолютную тишину. Ни шелеста листьев. Ни птичьего пения. Ни дуновения ветра. Лишь густая, удушающая беззвучность, от которой пульс мгновенно подскочил до предела.
Даже Ашра замерла без движения, напрягши каждый мускул. Прижатые уши, раздутые ноздри — она почуяла то же, что и мы: смертельную опасность.
Эдрик медленно повернулся вокруг своей оси, прочёсывая взглядом деревья. Я не смела шелохнуться. Не смела вдохнуть.
Я поняла сразу — раск нас нашёл.

Вы пропустили