УНА
— Спасибо, Хава.
Она положила стопку книг по истории Нортгалла на стол рядом с камином. Я попросила что-то для чтения, чтобы скрасить время.
— Может, принести вам что-то ещё? — спросила она, заметив моё мрачное настроение.
Прошло уже две недели с тех пор, как меня привели в тронный зал и затем заперли в этой комнате.
— Мне хотелось бы узнать, что ждёт меня. Это теперь вся моя жизнь? — с горечью спросила я. — Сидеть в роскошных покоях, купаться, есть и спать?
Хава бросила взгляд на двух горничных, сменявших постельное бельё на моей кровати.
— Я не могу сказать, что с вами будет, — ответила она.
Я подошла к забитому досками окну, скрестила руки и попыталась сквозь узкую щель увидеть хотя бы малую часть серого неба.
— Могли бы хотя бы снять доски с окон. Я ведь не смогу улететь.
Они давно поняли, что я не могу летать, потому что я ни разу не пыталась воспользоваться крыльями для побега. Когда Хава спросила меня об этом прямо на прошлой неделе, я призналась. Не видела смысла лгать.
— Они не хотят, чтобы вы… причинили себе вред, миледи.
Я обернулась, готовая сказать, что не собираюсь лишать себя жизни. Я могла вынести немало боли и всё ещё выжить, как доказали мои пытки в подземельях этого самого дворца, когда я была ещё девочкой.
Но вдруг в коридоре раздались приближающиеся шаги. Кто-то шёл быстро и целеустремлённо. Мы обе устремили взгляд на дверь.
Прозвучал негромкий разговор с охраной, и дверь отворилась. Затем вошёл он — сам принц.
Моё сердце сжалось, а колени задрожали, когда я выдохнула неглубоко, едва осмеливаясь пошевелиться. Это был не тот мрачный фейри, которого я помнила, не тот, кто вытащил меня из подземелья под этим дворцом. Совсем не тот.
В комнату вошёл высокий, облачённый в доспехи король Голлайя, его чёрный меховой плащ развевался за ним, а взгляд был прикован только ко мне. Он был выше большинства своих сородичей, с широкими плечами и настолько внушительным, что я ещё никогда не видела никого подобного. Даже те, кто похитили меня, не казались такими огромными.
Я не могла понять, что больше всего меня устрашало — чёрные металлические пластины на его плечах, изогнутый короткий меч на поясе или пронзительная мощь его взгляда, — но от него исходило такое могущество, что меня будто придавило этой силой.
Его четыре рога всё ещё не были увенчаны золотыми кольцами. Видимо, коронация ещё не состоялась.
На его лбу было больше демонических рун, чем тогда. Когда я впервые увидела его, у него было только по одному символу над каждой бровью. Теперь же чёрные знаки дьявола извивались вверх по лбу и исчезали в его волосах.
Я знала, что эти метки выжигаются на их коже богом Виксом при прохождении обрядов. Мне было интересно, чем он так угодил своему богу, что получил столько знаков.
Его гладкие чёрные волосы спадали далеко ниже плеч и вниз по спине, без каких-либо кос или украшений. Кожа была темнее, чем в то время, когда я впервые встретила его, — насыщенный, светящийся оттенок, как тени на луне.
И его глаза. Богиня, спаси меня. Ледяные голубые глаза с змеевидным зрачком, обведённые золотом. Они восхитили меня, когда я впервые увидела их, когда смотрела на него как на спасителя. Но теперь он стал новым тираном Нортгалла. Моим новым господином. Я сжала зубы, когда он подошёл ближе.
Он был поразительно и необъяснимо прекрасен.
Он остановился передо мной, внимательно изучая моё лицо, шею, тело и крылья — особенно задержав взгляд на моих крыльях, не скрывая своего интереса. Я стояла неподвижно, отказываясь выдать своё смущение.
— Оставьте нас, — резко сказал он, его глубокий голос был лишён эмоций.
Взгляд Голла не отрывался от меня, его выражение оставалось холодным и жёстким, но глаза горели. Дышать стало затруднительно. Я тоже не могла отвести взгляд, грудь учащенно вздымалась и опадала.
Хава и горничные тут же вышли из комнаты, дверь закрылась с резким щелчком.
Теперь мы были одни.
Медленно выдохнув, я подняла голову, чтобы встретиться с его взглядом.
Когда он выносил меня из подземелья, я не боялась его, но этот мужчина передо мной был уже не тем. Это был наследник Нортгалла, обезглавивший своего отца и сжёгший его стражу до тла, одним словом, и мощной магией. Он стал новым правителем Нортгалла и выглядел до мельчайших деталей, так как завоеватель — Демон Король.
— Ты изменился, — нарушила я гнетущую тишину.
— И ты тоже, — его серебристо-голубой взгляд медленно скользнул по моему телу, снова задерживаясь на моих крыльях. Уголок его рта чуть приподнялся. — Чёрные.
— Что?
Он стоял в нескольких шагах, заложив руки за спину, словно истинный джентльмен. Это было тревожно, учитывая, что в последний раз, когда я видела его, он держал в руках голову своего отца.
— Я слышал, что у принцессы Иссоса отросли крылья, но не знал, что они чёрные. Пока не увидел тебя снова.
Множество придворных шептались о тёмных знаках на моих крыльях, хотя Бейлин изо всех сил старался заставить их замолчать. Но это не было тайной.
— Ты первая светлая фейри с чёрными крыльями, не так ли? — Он приподнял бровь, и в его тоне звучало осознание того, что он уже знает ответ.
— Согласно летописям, да.
Я бы знала. Я изучила каждую книгу, что была в нашем распоряжении, и отправила эмиссаров за знаниями к учёным Мевии и Мородона.
Его пронзительные голубые глаза продолжали внимательно изучать моё лицо.
— Вот зачем ты хотел остаться наедине? — высокомерно спросила я. — Чтобы обсудить уникальный цвет моих крыльев?
Его взгляд резко встретился с моим. Ни намёка на улыбку.
— Я хотел озвучить тебе свои условия капитуляции, так как именно тебе их предстоит выполнить.
— Капитуляции? — нахмурилась я. — Иссоса?
— Иссоса, — спокойно подтвердил он. — И всей Лумерии.
Я шумно выдохнула от шока.
— Значит, вот зачем меня держат здесь? Чтобы я стала пешкой в сделке с моим братом ради мира?
— Никакой сделки не будет, Уна.
Я нахмурилась, услышав, как он так лично использует моё имя. Я сглотнула, его жгучий взгляд следил за движением моего горла, прежде чем вернуться к моим глазам.
— Каковы твои условия капитуляции? — спросила я, и мой голос дрогнул, выдавая меня. — Чтобы я стала твоей наложницей?
Именно этого хотел его отец, хотя Закиэль также планировал убить мою семью.
Он сделал уверенный шаг ко мне, всё ещё держа руки за спиной. Его запах окутал меня — запах снега, ветра и мускуса дикого зверя. Его дракона.
Хотя он возвышался надо мной, я держала подбородок высоко, отказываясь отвести взгляд перед его угрожающим взором.
— Ты не будешь моей наложницей. — Он склонил голову, внимательно наблюдая за мной. — Ты станешь матерью моего наследника.
Я несколько раз моргнула, сердце забилось быстрее.
— Что? — прошептала я.
— Ты — самая высокородная светлая фейри во всех королевствах. Магия твоего рода самая сильная и мощная. В сочетании с моей кровью наш ребёнок, мой наследник, будет самым могущественным среди призрачных фейри. И наш союз объединит наши королевства. Под моим правлением.
Я сосредоточилась на том, чтобы просто дышать и не упасть в обморок от шока от того, что он заявлял мне, требовал от меня.
— Есть лишь одна проблема, мой лорд. У меня нет магии. — Никакой полезной магии, по крайней мере. Скорее проклятие, чем дар. — Её полностью лишили меня пять лет назад в Нäкт Мире.
Его улыбка стала звериной, когда он склонил голову ниже.
— Никакой лжи, между нами, принцесса.
— Это правда, — резко ответила я. Хотя не совсем.
Он усмехнулся.
— Мне известно, что ты больше не можешь летать.
Я вздрогнула. Хотя это была холодная, горькая истина, никто ещё никогда не осмеливался произнести её вслух. Король призрачных фейри выложил мою суровую реальность, словно это было не более чем вода, выливаемая из кувшина.
— Это не имеет значения, — продолжил он спокойно. — Всё, что ты думаешь, что потеряла, не меняет твоей родословной. Она остаётся прежней. Ты принимаешь условия?
Я моргнула, ошеломлённая, чувствуя, как внутри закипает гнев.
— Условия, чтобы дать тебе наследника в обмен на всё моё королевство? — спросила я, не веря своим ушам.
— Я буду править Лумерией так же, как и Нортгаллом — с заботой о её народе. Если ты выполнишь свою часть сделки.
Я уставилась на него в полном потрясении. Он не шутил. Ему нужна была моя покорность, а, судя по всему, и моё тело в обмен на безопасность и процветание моего народа.
— Что будет со мной после того, как я рожу тебе наследника? — прошептала я в полном недоумении. — А если это будет девочка?
— Первый здоровый ребёнок, которого ты мне дашь, станет моим наследником. Мужчина или женщина.
Я не смогла удержаться от презрительного смешка.
— Королева среди призрачных фейри? Я думала, что у твоих не бывает королев. — Ведь во всех летописях тёмных фейри говорилось, что королев у них не бывало.
Его усмешка расширилась.
— Мы не правим с кем-либо совместно, это правда. Но если мой первенец будет дочерью, я научу её править как истинную королеву среди призрачных фейри.
— Первенец? Ты рассчитываешь на то, что я подарю тебе не одного ребёнка?
Он небрежно пожал плечами, что совершенно не сбило меня с толку.
— Тебе может понравиться моя компания в твоей постели, и ты захочешь подарить мне больше.
Я ахнула и отступила, сжимая кулаки, чтобы не ударить его по лицу.
Он рассмеялся. Действительно рассмеялся. И звук был раздражающе приятным. Я ненавидела его.
С трудом выдохнув, я отчётливо произнесла:
— Я не захочу провести в твоей постели ни минуты больше, чем того требуют условия. Достаточно того, что ты вынуждаешь меня к этому.
— Я никого ни к чему не вынуждаю. — Его веселое выражение исчезло. — Ты вполне можешь отказаться.
— И, если я откажусь, ты продолжишь свою войну, сожжёшь Иссос дотла, я полагаю?
Он снова пожал плечами с тем же небрежным видом.
Едва сдерживая своё самообладание, я спросила:
— Что станет со мной, когда я выполню своё предназначение и подарю тебе наследника?
Его голос стал холодным, как тогда, когда он разговаривал со своим отцом, за мгновение до того, как отрубил ему голову.
— Я оставлю тебя здесь, в этих роскошных покоях дворца Нäкт Мир, что соответствует твоему статусу. Или есть другой замок к северу от Сильвантиса. Замок Виндолек небольшой, но уютный. Далеко отсюда. — Его взгляд смягчился на мгновение, а затем снова стал суровым. — Ты сможешь жить там, вдали от меня, если пожелаешь. Или вернуться в Иссос, если захочешь.
— И оставить моего ребёнка?
— Мой наследник не покинет Нортгалл, но ты вольна делать всё, что тебе угодно после того, как выполнишь свой долг.
Вспышка гнева охватила меня. Выполнить свой долг. Распахнуть ноги перед убийцей-королём и отдать ему часть своего тела. А также душу.
Жар поднимался к моим щекам, и он снова это заметил своим проницательным взглядом.
— Ты не разлучишь меня с моим собственным ребёнком, — наконец выдавила я, едва дыша, в ужасе от мысли, что он может отнять у меня ребёнка, которого я даже ещё не имела.
Он, казалось, оставался совершенно невозмутимым на протяжении всего разговора, и это только усиливало мою ярость.
— Как пожелаешь. Ты можешь остаться в Нортгалле.
— Если это спасёт мой народ Лумерии, — я облизнула пересохшие губы, — я соглашусь.
Его лицо медленно и едва заметно изменилось — в нём появилось выражение удивления. Возможно, он ожидал больше слёз, стенаний и истерики. Но я была не такой женщиной. Я никогда не откажусь от возможности спасти свой народ, даже ценой собственной жизни. Или воли.
Но всё это могло быть обманом. На этом пути не было дороги, что не вела бы к гибели, боли и сердечным мукам. Мне нужно было узнать, правда ли он держит Иссос в осаде. Высокие стены и ворота окружали город. Никто ещё не прорывался через них.
С момента моего пленения я ни разу не думала о Гаэле. Но, конечно же, сейчас я вспомнила.
— Я обручена, — тихо добавила я.
Его взгляд сузился, лицо напряглось.
— Ты больше не обручена.
Папа устроил мою помолвку с Гаэлем, поскольку наши знатные семьи создавали хорошую альянс для Лумерии. Нас должны были обвенчать в Храме Луны в Валла Локир, когда война закончится. Я уважала Гаэля, но не любила его. Тем не менее, чувство предательства от разрыва обручения без слова ему оставляло болезненный след. Но моё королевство было важнее.
— Не стоит лить слёзы по какому-то светлому фейри, которого выбрал для тебя твой отец.
— Я не плачу, — отрезала я с вызовом, хотя по-прежнему дрожала от эмоций.
Он разжал руки, когтистые пальцы опустились к бокам, и он шагнул ближе, вторгаясь в моё личное пространство. Я отступила, внезапно испугавшись выражения в его драконьих глазах.
— Скажи мне, Тиарриалуна Эльзебетанин Хартстоун, — произнёс он мягко, словно успокаивая дикое животное, но произнесение моего полного имени лишь ускорило биение сердца.
Он продолжал двигаться вперёд.
— Ты сохранила своё обещание своей богине и осталась целомудренной?
Моя спина упёрлась в гобелен на стене. Я выпрямила ладони, опираясь на него, стараясь держаться.
Он подходил ближе, его движения были целенаправленными, но не небрежными.
— Я узнаю, если ты мне солжёшь.
Между нами оставалось всего несколько дюймов.
— Почему это имеет значение, если я всего лишь сосуд для твоего наследника?
— В этом смысле это не имеет значения. Но имеет значение для меня.
Я не могла понять внезапную ярость, пляшущую в его глазах, этот безумный блеск собственнической ревности.
— Я девственница, — выпалила я, чувствуя, как лихорадочный румянец заполнил мои щеки.
Он внимательно меня изучил и, кажется, наконец поверил мне. Но он не остановился.
— Сколько раз он тебя касался? — произнёс он мягко. — Твой жених.
— Что? — только и смогла прошептать я в шоке и панике.
Одна его когтистая рука проскользнула в мои волосы, обхватив затылок и держа меня в плену. Затем я почувствовала его другую руку на своём бедре, пальцы начали скользить вверх по ткани моего платья.
— Скажи мне, сколько раз он тебя касался, Уна. — Моё имя сорвалось с его губ как бархатный шёпот.
— Он… он не касался меня.
— Касался, — прошептал он, сжимая ткань моего платья и нижнего платья, между нами, его пальцы медленно двигались от внешней стороны моего бедра к внутренней. — Сколько раз?
Зрачок его глаза горел ярче золота на фоне синевы, пока я тяжело дышала, вцепившись в его бронированное предплечье.
— Пожалуйста, Голлайя.
— Скажи мне. — Наклоняясь ближе к моему уху, он прошептал: — Я верю, что ты девственница, Уна, но я должен знать, сколько раз этот голубокрылый мерзавец касался твоего тела.
Его пальцы подошли ближе к моим бедрам, вызывая у меня судорожный вдох, и я поднялась на цыпочки, ужасаясь внезапному жару, что охватил низ живота, и осознанию, что меня пугал и возбуждал этот момент.
— Если он касался тебя здесь, я убью его, — прошептал он с бархатной мягкостью, и его пальцы приблизились ещё ближе к моему обнажённому телу.
— Нет. Он не касался меня там.
Он замер и слегка отодвинул голову назад, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Где?
— Он… — я прочистила горло, стараясь не смотреть на его длинные, сильные пальцы, которые по-прежнему обхватывали моё внутреннее бедро с собственнической хваткой. — Он поцеловал меня однажды и…
Я отвела взгляд.
Он отпустил мою голову и, схватив за подбородок, вернул мой взгляд к себе. Его другая рука всё ещё удерживала моё бедро.
— И?
Я выдохнула, чувствуя смущение от того, что приходилось признаваться в том, что я едва могла шепнуть Мин в уединении своей комнаты. Это случилось после пира, когда он остановил меня в коридоре, выпив слишком много вина.
— И он коснулся моей груди. Но я сказала ему, что это неподобающе, и он сразу же остановился.
Ну, может, не сразу, но почти. Я крепче сжала челюсти. Голл наклонил голову, как будто по-прежнему взвешивая мои слова на правдивость.
— Два раза. И всё. Клянусь.
Я всё ещё не могла понять, почему это имело значение и почему его это так заботило, но мне нужно было как можно скорее закончить этот отвратительный разговор.
Наконец, его губы изогнулись в чарующей улыбке.
— Хорошо.
Он ещё раз мягко сжал моё бедро, затем убрал руку, опустив моё платье и нижнее платье на место. Он даже разгладил складку на ткани, которая зацепилась за бедро. Я оттолкнула его руку, пытаясь вернуть себе хотя бы частицу контроля, пока мои щеки пылали от жара и смущения.
Он выглядел довольным, отступив на шаг, а я пыталась успокоиться, разглаживая несуществующие складки и приводя себя в порядок после того, что он только что сделал. Или почти сделал. Моё сердце всё ещё колотилось, и я боялась признаться себе, что это было желание.
Затем меня осенило.
— Откуда ты знаешь, что у Гаэля голубые крылья?
Он, конечно же, не ответил, лишь приподнял бровь. Его надменность и это агрессивное панибратство залезли мне под кожу и разожгли во мне гнев.
— Так вот что от меня требуется? Просто отдать себя и выполнять твою волю, хотя я не слышала ни единого слова о своём брате? Для него я могу быть мертва, но тебе это не важно. И как я могу быть уверена, что ты действительно окружил Иссос и можешь предъявлять мне такие требования? — с горечью проговорила я. — Возможно, ты лжёшь, чтобы удержать меня послушной пленницей здесь. Я могла бы так же легко убить себя и помешать тебе зачать от меня ребёнка. Армия моего брата всё ещё может победить тебя.
Он молча смотрел на меня, его лицо не выражало никаких эмоций. Затем он коротко кивнул.
— Иди со мной, Уна.
Затем он повернулся и направился к двери.
— Если ты не пойдёшь, мне придётся нести тебя.
Он открыл дверь и продолжил идти. Я раздражённо выдохнула и последовала за ним.