ДЖЕССАМИН
— Спасибо, Дейн.
Красивый мужчина-зверо-фейри мялся у жаровни на треноге в центре шатра Редвира, только что разведя огонь. Дым тонкой струёй уходил в отверстие под потолком. Сбоку лежало огромное ложе из шкур, стояли корзины — похоже, с его одеждой и всяким добром; по другую сторону — овальная деревянная купель, сейчас наполненная холодной водой.
— Эм… тут есть вода, можно умыться, — он по-мальчишески почесал заТалок.
— Вы что, все моетесь в ледяной? — спросила я.
— Женщины иногда греют вёдра для детей. Но мы, зверо-фейри, крепкие. Нас холод почти не берёт.
— Я заметила, — хмыкнула я, косясь на его короткие рукава, хотя снаружи валил густой снег.
— Я буду прямо снаружи. Позовёте — зайду, — выдохнул он и юркнул за полог, оставив меня одну.
На тумбе у ложа Редвира стояла толстая круглая свеча. Я чиркнула ею о жаровню, зажгла и вернула на место — и посмотрела на купель.
Косо глянув на дверной полог, я начала раздеваться. С каждым слоем с меня слетала тяжесть пути и всего, что мы увидели и пережили. Плащ, платье, нижняя рубашка — стопкой, затем я стянула сапоги и подошла к воде.
Зверо-фейри могут и в ледяной, а мне нужна тёплая. Проведя кончиками пальцев по поверхности, я позвала свою магию. Кожа вспыхнула привычным свечением, по жилам побежал жар, и я прошептала воде, волью убеждая её измениться для меня. Согреться — для меня.
Через минуту вода потеплела, над ней поднялся пар. Моя кожа светилась, на руках, ногах и груди проступали узоры зелёных и синих отметин сиренскина. Я шагнула в купель.
— Боги небесные… — прошептала я, застонала, погружаясь до подбородка.
Ледяная скованность отпускала мышцы; мысли вихрем неслись от одного к другому: толпа в Хелламире; лунная провидица, привязанная к столбу, — её хотели сжечь; лорд Гаэл — мой жених — зовёт к ненависти и бунту; тело Тайлока без головы, пропавшая семья, его погребальный костёр; и наконец — глубокое, расплавляющее наслаждение с Редвиром в лесу, лордом зверо-фейри. Единственный мужчина, которого мне нельзя хотеть и которого у меня не будет.
По щекам потекли слёзы. Я стёрла их и ушла под воду, позволяя ей смыть всё. Всплыла, откинула мокрые волосы назад — и бархатное, рычащее мурлыканье вырвало меня из забытья.
Редвир стоял у огня, скрестив руки, и смотрел на меня. Я осознала, что всё ещё свечусь, что грудь обнажена — и всё же старое желание прикрыться не накатило. Наоборот, я упёрлась ладонями в края купели и выпрямилась.
Редвир стоял перед огнём, скрестив руки на груди и глядя на меня. Я осознала, что кожа всё ещё светится, а грудь обнажена, но привычного желания прикрыться не возникло. Вместо этого я положила ладони на края купели и выпрямилась.
В его золотых глазах вспыхнул внутренний огонь.
— Встань, Джессамин. Я хочу видеть тебя всю.
— Думаю, это приведёт к опасности.
— К какому виду опасности? — его голос прозвучал мягко, но низко, будто бархатная тень. У меня сжались соски.
— К тому, что я окажусь в твоей постели.
— Это неизбежно, — произнёс он, расправив руки и шагнув ко мне. Нагнулся, ухватившись за край купели, и наклонился так, что, между нами, почти не осталось воздуха. — Сегодня ночью ты станешь моей, Джессамин. Привыкай к этой мысли.
Я тяжело дышала, грудь вздымалась. К его чести, даже с хищным блеском в глазах он не отвёл взгляда от моего лица, словно бросая вызов — осмелься возразить.
— Считаешь, это разумно, лорд Редвир? — нарочно произнесла я его титул, напоминая, кто он.
— Мне всё равно.
— Я — светлая фейри.
— Я вижу. — Его взгляд скользнул вниз по моему телу, наполовину скрытому водой. — А если твой клан воспротивится?
— Я — их владыка. Они не воспротивятся.
— Может быть, не в глаза. Но не все обрадуются, если ты возьмёшь меня в свою постель.
— Мне всё равно, — повторил он.
— Это безрассудно, — сказала я. — Ты можешь пожалеть.
Он коротко выдохнул, распрямился во весь рост, расстегнул жилет и отбросил его, обнажив широкую грудь и плечи.
— Могу поклясться, Джессамин, — сказал он негромко, — я об этом не пожалею. — Он протянул ко мне руку. — Встань. Позволь увидеть тебя всю.
Я никогда прежде не стояла обнажённой перед кем-либо — даже перед сёстрами и матерью всегда старалась прикрыться. Тем более никто не видел, как сияет моё тело, когда пробуждается сиренскин. Хотя я не пыталась удерживать магию, она вспыхнула ярче, чем прежде — словно маяк для лорда фейри-зверей.
Собрав волю, я втянула когти, вернув рукам обычный вид, и протянула ладонь. Он поднял меня из купели. Вода стекала вниз по телу — по груди, животу, бёдрам. Редвир смотрел заворожённо.
— Богами клянусь, ты великолепна, — выдохнул он.
Он помог мне выйти, снял с крючка полотенце и стал вытирать кожу, выжимая воду из волос, задержавшись между бёдрами. Я тихо застонала, когда он нечаянно коснулся уже ноющего клитора. Он уронил полотенце и обвил мои бока, ладони легли на поясницу и живот.
— Послушай меня, — сказал он серьёзно. — Тебе будет больно. Ты девственница. Но будет и наслаждение.
Я сглотнула, сжимая его руки.
— Как возможно и то, и другое?
Он улыбнулся, и клыки мелькнули в отблеске пламени.
— Я покажу тебе. Ты доверяешь мне?
— Да.
Он мягко направил меня к шкурам, и я легла, следя, как он снимает сапоги, расшнуровывает брюки. Я зажмурилась, не выдержав вида его тела.
— Боишься, принцесса?
Я услышала, как он перемещается, и открыла глаза: он стоял на коленях между моих ног, держа в руке свой член.
— Немного. Но не тебя.
— Тогда — сначала удовольствие.
Он обхватил мои бёдра, раздвинул их и лёг между ними. Опершись на локти, он приблизил рот к моему лону. Я знала, что сейчас будет, тело напряглось, ожидая.
Он провёл носом по внутренней стороне бедра, коснувшись промежности.
— Рай здесь, — сказал он, проведя языком по щели. — Между твоими бёдрами, Джессамин.
Я застонала и сжала один из его рогов.
— Покажи мне обещанное удовольствие, мой лорд.
В его глазах вспыхнул жар, низкий рык сорвался с губ, и он наклонился, заставив меня гореть. Его рот и язык ласкали — то проникая в меня, то обводя клитор.
— Да… Редвир… Богиня… да, — выдохнула я.
Он обхватил губами мой набухший бугорок, и я мгновенно сорвалась. Изогнувшись, я подалась ему навстречу, чувствуя, как он пьёт меня, пока волна не схлынула.
Поднимаясь выше, он коснулся губами моей груди, провёл языком и слегка задел клыками сосок.
— Ах! — я вцепилась в его волосы.
Он тихо рассмеялся и перешёл к другой груди.
— Редвир, — прошептала я, — это так… хорошо.
Он поднялся выше, его лицо оказалось совсем рядом с моим.
— Это только начало, — сказал он. И накрыл мои губы, медленно проведя языком, по-моему, с низким гулом удовольствия.
Я застонала, бедра двигались сама собой, требуя ещё. Он просунул руку, между нами, сжал член, и я почувствовала, как головка прижимается к моему входу.
— Раздвинь ноги шире, — прошептал он у моих губ. — Такая влажная для меня. — Он поцеловал меня снова, затем откинул голову, удерживая мой взгляд. — Здесь будет больно. Но я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.
Я не смогла ничего, кроме как кивнуть, задыхаясь и стонать при каждом толчке его члена. Одна рука скользнула за заТалок, вцепившись в основание моей шеи, а другая — за колено, прижимая бедро к шкурам.
— Вот так, девочка моя, — с каждым толчком он входил во мне глубже. — Пусти меня.
Я подтолкнула его на следующем движении бедра, и резкая боль вырвала из меня крик, когда он вошел в меня до конца.
— Да, да, — урчал он, покусывая мои губы, ведя рот вдоль челюсти к шее. — Чёрт, как же это хорошо. Пусть боль пройдёт, тогда я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.
Он облизывал мне шею, и моя промежность сжалась вокруг его толстого члена. Он застонал.
— Да, моя маленькая светлая фейри. Твоя пизда теперь голодна по мне.
Он вышел почти до конца и ввалился обратно, жжение ещё было, но слабее. Я застонала — наполовину от боли, наполовину от удовольствия. Потом он действительно начал трахать меня — бёдра вбивали жёстко и глубоко, член наполнял меня целиком. Он стонал, дико вбивая.
Вдруг он схватил меня за бёдра и перевернулся на спину с оглушающей скоростью. Я оказалась верхом на нём, член всё ещё внутри, и опёрлась руками ему на грудь.
— Теперь ты задаёшь темп. Боюсь, что сломаю тебя, — пробормотал он.
Я не собиралась признаваться, что, несмотря на его жесткость, боль влекла меня к экстазу. Вместо этого я сделала, как он сказал, и задала темп сама.
Я схватила его за большие рога, покрутила бёдрами; у меня открылся рот, когда его член задевал такое точное место внутри. Его улыбка заставила меня улыбнуться, и я ускорялась с каждым толчком вниз-вверх.
Я любовалась его телом: даже более густыми волосами на предплечьях и линией от пупка к промежности. Он не был, как бледные, лишённые волос мужчины светлых фейри. Он был дикий, неукрощён и не причесан, как наши мужи. И всё же он был самым прекрасным мужчиной, которого я видела.
Он широко расставил ноги, когтистыми руками держал мои бёдра, помогая мне двигаться, пока я ехала сверху.
— Как тебе, принцесса? Хорошо ли тебе так? — его голос был горячим.
— Да, — ответила я. Я выгнулась, и он наклонился вверх, чтобы лизнуть мой сосок. Моя пизда сжалась. — Боги, да.
Вдруг он упал назад, запрокинув шею, рога вонзились в шкуры. Я упёрлась руками в его грудь, пока он совершал глубокий, мощный толчок и замер.
Его стон был звериным, когда его семя лилось во мне. Его член бился, пульсировал. Я лежала неподвижно, в полном изумлении от интимного ощущения.
А затем стало происходить что-то ещё. По коже пробежала дрожь, и мою магию пронзил отклик. Кожа засияла. Вместо того чтобы уменьшиться, его член распух ещё сильнее у основания.
— Боги, что происходит? — дрожал мой голос от паники.
Когда я попыталась оторваться, его пальцы сжались; когти вонзились в кожу бёдер, но не прорвали её. Его закрытые глаза раскрылись, и в них пылал огонь, более яркий, чем я когда-либо видела. Он мягко перекатил нас так, что я снова оказалась снизу, а он сидел между моими раздвинутыми ногами, член глубоко во мне.
Напряжение в его лице почти испугало меня. Он одной рукой отодвинул влажную прядь волос с щеки.
— Я не думал, что боги способны на такое, — его голос стал глубоким, серьёзным, опасным.
— Что они сделали? — спросила я.
Его рука скользнула в мои волосы, охватив заТалок. — Они отдали тебя мне.
Его член снова распух; та острая девственная боль вернулась. — Ай, — вырвалось у меня, и слеза выкатилась из глаза.
— Нет, дорогая, — прошептал он, провёл губами по падавшей слезе, поцеловал щёку, шепча у кожи. — Эта боль станет наслаждением. Ведь это дар нам.
— Что ты имеешь в виду? — я плакала, потому что во мне бушевало чувство, которое я не могла понять.
— То, что ты чувствуешь, называется knotting. Это случается только между самцом звериного фейри, — он приподнял голову, чтобы посмотреть мне в глаза, — и тем, кого боги назначили ему парой.
— Что? — я рассмеялась от недоверия. — Это нелепо.
— Ты злишься на богов? За то, что они отдали тебя чудовищному фейри- зверю?
— Нет, — возмущённо отшатнулась я. — Я просто никогда не слышала об этом. Даже Тесса говорила, что ни один лорд зверо-фейри не связывался со светлой фейри.
— Они не связывались. Но боги это сделали, и это значит только одно, Джессамин, — его голос вновь стал почти угрозой, и вместе с тем он успокаивал меня лёгкими касаниями губ по челюсти и шее.
— Что значит? — я выгнула шею, предоставляя ему лучший доступ.
— Ты моя, — прорычал он. — И никто не отнимет тебя у меня.
Это было и обещание, и угроза.
Он начал медленно тереть бёдрами о мои, потому что «узел» глубоко держал его член. Я, бессильная перед огнём наслаждения, зацепила пятками заднюю часть его толстых бёдер и стала двигаться вместе с ним, гоняясь за новым приливом, который тянул меня ко второму оргазму.
Мои клыки опускались — хотелось вонзить их в его плоть. Но я не знала, обманула ли меня наяда Зелла. А что, если они ядовиты? Что если я-то самое чудовище, о котором говорили родители? Я сдержалась от этого тёмного порыва.
— Боги, спасите меня, — прошептала я, взбираясь всё выше, пока второй оргазм не разорвал меня.
Он прорычал глубокий звук, член его снова пульсировал, выпуская поток семени, позволив ему ещё раз войти и выйти. Его оргазм длился дольше моего, и когда всё кончилось, между моими бёдрами была мокрая лужа.
Я не знала, что думать или сказать: всё сложилось совсем не так, как я представляла. Он смотрел на меня и медленно вынул член.
— Итак… — я сглотнула, — значит, ты оставляешь меня в клане… даже после зимы?
Его взгляд проник прямо в душу — звериные глаза стали серьёзнее, чем когда-либо прежде.
— Это значит, — сказал он негромко, — что я оставляю тебя навсегда, Джессамин. До самой смерти. — Его пальцы всё ещё покоились на моём затылке, лёгкое давление на шее было почти ласковым. — Даже если ты уйдёшь, я всё равно последую за тобой. Я не смогу иначе.
— «Не сможешь иначе»? — нахмурилась я. — То есть боги велели тебе, и теперь ты обречён на связь со скальд-фейри, которую никогда не хотел?
Он тихо рассмеялся и опустил руку между моих бёдер, ладонью накрыв лоно, всё ещё влажное от его семени. Я вздрогнула.
— Думаю, это достаточное доказательство того, что я хотел тебя ещё до того, как боги сказали, что ты — моя. — Подушечкой пальца он мягко провёл по влажной щели.
Я застонала — клитор был слишком чувствителен, но дрожь удовольствия всё равно прокатилась по телу.
— Такая чувствительная у меня пара, — ухмыльнулся он, блеснув клыками.
— Перестань дразнить, — я оттолкнула его руку.
Он перевернулся на спину, встал, тихо посмеиваясь. Я следила за ним — за тем, как перекатывались мышцы его спины и ягодиц, как хвост лениво шевелился, пока он опускал полотенце в воду. Вернувшись, он опустился на колени рядом.
— Раздвинь бёдра, милая.
Я всё ещё смущалась после его поддразниваний, но всё равно подчинилась. Бессильно.
Что же задумали боги, связав нас? Его клан не одобрит, даже если он говорит, что ему всё равно.
Он осторожно стал вытирать между моих бёдер — и это нежное прикосновение ещё сильнее растопило моё сердце. Потом нахмурился.
— Что такое?
— Немного крови. Больше, чем я ожидал.
— Так бывает у девственниц.
Он поднял бровь. — Я в курсе, — буркнул он и вновь занялся делом, аккуратно промакивая чувствительную кожу. Потом сомкнул мои бёдра и бросил полотенце в сторону. — Мне это не нравится.
— Лорд Редвир боится вида крови? — поддела я его.
Он накрыл нас обоих мехом, прижал меня к себе. — Я просто не люблю видеть твою кровь. Это злит меня.
Я провела ладонью по его груди, пока не услышала низкое, довольное урчание в его груди.
— Со мной всё в порядке. Даже больше, чем в порядке.
Он прижал губы к макушке моей головы и прошептал:
— Правда? Тебе не страшно?
— О, ещё как страшно, — я подняла взгляд. — Но пока ты рядом — всё будет хорошо.
Он коснулся моих губ лёгким поцелуем, заставив мой рот приоткрыться, чтобы мягко вкусить меня.
— Я всегда буду рядом, — прошептал он. — Обещаю.
Я прижалась щекой к его груди. Не помню, говорил ли он ещё что-то — мысли уплывали, сердце стучало ровно, под его мерное биение, убаюкивая меня в безмятежный, беспросветный сон.