Многое может произойти за то время, пока подносишь кубок к губам.
— Уильям Х. Бонни, «Молодые стрелки», 1988
Я не из тех, кто обычно проявляет самоконтроль, но я искренне пытался уважать Райли и не лезть к ней в голову. Теперь я потерпел неудачу. Это было почти невозможно. Поэтому я смирился со своей неудачей и вошел. То, что я там увидел, пугает меня. Теперь шансы резко изменились. Поскольку сердце Райли и ее мозг столкнулись, исход не может быть хорошим. Необходимо вмешательство. Чего бы это ни стоило. На карту поставлена ее жизнь, а также то немногое, что осталось в ней от человечности. Даже я это вижу. И я сделаю все возможное, чтобы все исправить. Даже если это означает развязывание вампирской войны грандиозных масштабов. Ничто и никто не имеет для меня значения, кроме Райли. Ничего.
— Викториан Аркос
Ной стоит спиной ко мне, пока я одеваюсь. Знаю, это удивительно, потому что сегодня он дважды видел меня обнаженной. Думаю, порядочность в глубине его души взяла верх над извращенным, сексуально заряженным вампиром.
— Я не виноват, что ты не можешь прикрыть свои обнаженные части тела, Райли, — предлагает он. — Это не делает меня извращенцем. Не совсем.
Без сомнения, я пытаюсь осветить ситуацию. Я очень стараюсь не обращать внимания на слова Кэррин о Ное, но это трудно. Я тоже умею читать мысли. И да, я не идиотка. Ной — не просто могущественный вампир, обладающий способностью к обольщению. По сути, он — мужчина. Я — женщина. Я нравлюсь ему. И я была бы лгуньей, если бы не сказала, что он сексуально непривлекателен. Но моя любовь к Эли всегда подавляла это во мне. Я никого не хочу больше, чем Эли. Я хочу вернуть его таким, каким он был, когда я впервые встретила его. А не таким монстром, каким он стал. Даже если Кэррин контролирует его. Что еще осталось от Эли? В любом случае, я ни разу не почувствовала угрозы со стороны Ноя Майлза. Как раз наоборот. Он проявил благородство и поклялся оберегать меня, превозмогая любое сексуальное напряжение, которое он может испытывать. Это требует невероятной силы. Особенно для вампира.
Мысли захлестывают меня, как яростные волны, даже когда я натягиваю одежду. Смятение потрясает меня, и я могу пообещать, что мне не нравится чувствовать себя неконтролируемой. О, черт возьми, нет. Слишком много лет я провела в таком состоянии. Теперь мне нравится полный контроль. Над собой. Над моими мыслями.
Но теперь кто-то другой дергает за ниточки в моем мозгу. Кэррин и Эли. Вторая половина меня.
Та половина, которую я должна убить, чтобы выжить.
Просто не могу поверить, что до этого дошло. Я бы предпочла, чтобы Эли остался… Господи Иисусе, я даже думать об этом не могу. Предпочла бы я, чтобы он остался в том альтернативном мире? Как все это могло случиться?
Натянув через голову черную майку в рубчик, я натягиваю армейские зеленые брюки-карго с низкой посадкой и застегиваю ширинку. Мои волосы все еще мокрые, с них свисают мокрые пряди, вода стекает по спине, когда раздается стук в дверь. Мы с Ноем обмениваемся взглядами, и он двигается так быстро, что его фигура превращается в размытое пятно. Через несколько секунд входная дверь скрипит, когда он открывает ее. Голоса. Немного знакомы. Я спешу по коридору и огибаю фойе.
Как только я появляюсь в поле зрения, мой взгляд встречается со взглядом Райна. Молодой вокалист и басист с улицы, из «Hush 51». Все участники группы теперь следуют за Райном и встают полукругом в гостиной.
— Как вы, ребята, узнали, где мы остановились?
Взгляд Райна задерживается на моей руке с нарисованным на ней драконом. Легкая улыбка появляется на его губах, прежде чем он смотрит на меня.
— Мы пришли помочь.
Я бросаю взгляд на Ноя, который стоит, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Он смотрит на меня и слегка пожимает плечами. Я подхожу ближе к Райну, бегло оглядываю остальных, затем снова смотрю в глаза молодому парню.
— Что значит, помочь нам? В чем, по-твоему, нам нужна помощь?
— О, детка, — с усмешкой отвечает Райн. В его зеленых глазах мелькает озорной огонек. — Ты бы удивилась, узнав, чем мы могли бы вам помочь. Вроде того, как ты помогла нам всем бросить курить. Как ты спасла всех тех людей в «Hush 51».
— Ага. И как ты умеешь бегать, как дьявол, — говорит Пит. Улыбка обнажает его белые зубы.
Одна бровь приподнимается.
Я прищуриваюсь.
— Ты понимаешь, где находишься, детка? — говорит Райн с очень привлекательной улыбкой. — Ты в чертовом Высокогорье. Никого из нас не удивляет, что твой приятель — кровопийца, хотя нам потребовалось время, чтобы это понять. Не то, что нам потребовалось так много времени. — Райн склоняет голову набок и изучает меня. — Хотя ты… какая-то совсем другая.
Я смотрю на Райна и должна признать, что он… впечатляет. Молодой, но довольно уравновешенный. Крепкий и подтянутый, будто он занимается спортом. Сегодня без банданы, и его коротко подстриженные темные волосы и безупречный цвет лица делают эти зеленые глаза и темные ресницы особенно привлекательными. Его улыбка становится шире, будто он может читать мои мысли.
Невозможно.
Я сосредотачиваюсь. Просто чтобы убедиться.
Неа. Абсолютный, стопроцентный смертный.
Ной хихикает.
— Что случилось в клубе? Я наблюдал. Видел всю эту чертову перепалку между тобой и этой сучкой-кровопийцей, — сказал Райн. — Она меня заморозила, но я все равно мог видеть. — Он смеется, и это глубокий, хрипловатый, сексуальный звук. — Она также не первая, кого мы видим.
— Да, мы знаем, что именно она стоит за этими убийствами, — говорит Джерри. Я бы сказала, что он самый застенчивый из всех. Большие карие глаза и темные, коротко подстриженные волосы, по-детски нежное, безупречное лицо и тихий голос. Но когда он говорит, его стоит послушать. — Мы многое повидали. — Он слегка улыбается.
— Мы также многих убили, — добавляет Тейт. Я замечаю, что он не из застенчивых и немного хрипловатый. Может быть, даже лучший клоун в классе. Его волнистые каштановые волосы спадают на уши, а глаза цвета темного меда. И, судя по его размерам, я уверена, что он может серьезно надрать кому-то задницу.
— Да, и какое-то время было тихо. Пока ты не появилась, — говорит Райн. — Вот это да.
Наступает тишина, и мы с Райном смотрим друг на друга. Его взгляд прикован к моему.
— Ты думаешь, мы — убийцы?
Райн не колеблется.
— Если бы мы так думали, вы были бы мертвы, как прах.
В комнате повисло некоторое напряжение. Думаю, больше от меня, чем от кого-либо другого. Мне не нравятся угрозы. Мне также не нравится, что стая молодых охотников-людей вынюхивает нас. Думаю, я была настолько поглощена Эли, женщиной и другими убийствами, что совершенно недооценила Райна и его друзей. Даже больше, чем просто считала их головорезами.
Они, черт возьми, охотники.
Я смотрю на Райна, все еще пытаясь осмыслить все это, когда Ной говорит.
— У нас нет времени нянчиться с детьми, — говорит он.
В тот же миг Райн выхватывает серебряное лезвие и приставляет его к горлу Ноя. У всех остальных в руках такие же лезвия.
Какого черта?
Надо отдать должное Ною Майлзу. Он не меняется. Он остается абсолютно спокойным. Но я могу заглянуть ему в голову.
«Ри, этот маленький засранец приставил к моей шее гребаное серебряное лезвие. Хочешь его прикончить?»
«Да, я его прикончу, Майлз. Хотя, надо отдать ему должное. Он довольно шустрый. Может, он все-таки пригодится нам с ребятами. И он не такой уж маленький.»
«Убери его сейчас же, По. Я не хочу, чтобы мне пришлось его убивать.»
Я перевожу взгляд на Райна, затем на парней.
«Бросайте свое серебро, парни.»
В комнате раздается звон клинков, ударяющихся о деревянный пол. Ной подходит и встает рядом со мной. Все происходит так быстро, что озадаченные лица парней становятся почти комичными.
Райн кивает мне.
— Да, как я и сказал. Ты совсем другая, девочка. — Он пожимает плечами, глядя на Ноя. — Никаких обид? Я просто доказывал свою состоятельность, понимаешь?
Ной молча кивает в ответ, стоя рядом со мной. Я наклоняю голову набок, изучая парней.
— Чего я не понимаю, так это почему вы думаете, что мы не плохие парни.
Райн улыбается. Это ленивое, сексуальное выражение лица, которое, я уверена, ставит многих молодых девушек на колени.
— Потому что вы, — он бросает взгляд на Ноя, — не походите на таких. Ни слова о том, что произошло в клубе. Вы оба спасли множество людей, в то время как те двое кровососов сбежали. И я чувствую это. — Он вдыхает, выдыхает. — Так вам нужна наша помощь? Или мы зря теряем здесь время?
Я поднимаю взгляд на Ноя, и он слегка кивает. Я пересекаю комнату и встаю прямо перед Райном. В его глазах вспыхивает интерес, и, как ни странно, я не замечаю страха. Ни капли. Не знаю, хорошо это или плохо. Я должна знать больше. Мы не можем допустить, чтобы их юные жизни зависели от нас, особенно когда я не знаю, что, черт возьми, происходит с моей собственной психикой. Я такая же неуравновешенная, как и Эли. Не отрывая от него взгляда, я беру его за руку и сжимаю ее обеими руками. Его зрачки расширяются, совсем чуть-чуть. Затем я закрываю глаза.
Я стою в сыром дворике, выложенном кирпичом, среди высоких дубов и разросшихся кустарников. Передо мной возвышается каменный жилой комплекс. Окно на втором этаже открыто, и в зияющей дыре свисает разорванная занавеска. Свет не горит. Я не могу сказать, какое сейчас время суток; ни солнца, ни теней. Только темно-серый цвет. Накрапывает мелкий дождик. Из открытого окна доносятся крики, и слышен сильный акцент.
— Ты, чертов неудачник! — Раздается звук удара кулака о кость, за которым следует тихое хнычущее рычание. — Я же сказал, ты должен отдать мне все! Не прячь от меня деньги, парень! — Еще один удар. Еще одно рычание. — Что ты можешь сказать в свое оправдание? Да, ты такой же жалкий, как и твоя никчемная мать! — На этот раз пощечина, и еще одна. Другая. На этот раз раздался крик. Женский вопль. Смех. — Эй, парень, тебе не нравится, что твою мамашу-шлюху шлепнут, да? Тогда все слишком плохо. — Шлепок.
Я могу двигаться и мчусь к двери, ведущей в квартиру. Внутри на лестничной клетке холодно и воняет, и я крадусь по ступенькам на следующий этаж. Я открываю дверь и выхожу в коридор, освещенный единственной голой лампочкой в конце коридора. Под моими ногами потрепанный ковер в красно-синюю клетку. Через три двери слева я останавливаюсь и прислушиваюсь. Дверь приоткрыта, и я вхожу внутрь.
Как только я оказываюсь внутри, я вижу Райна. Он стоит на коленях рядом с женщиной, лежащей на полу. Райн выглядит немного моложе, чем сейчас. Возможно, ему пятнадцать. Его волосы стали длиннее и завиваются у ушей и на затылке. На его фарфоровой щеке огромный красный рубец, один глаз заплыл и почернел, из носа течет кровь. Губа разбита и кровоточит. Он выглядит ужасно.
И все это дело рук его отца. Я знаю, что это его отец. Райн выглядит точь-в-точь как он, только его отец старше, крупнее, злее. И чертовски пьян. Черт возьми.
Райн утешает мать, которая хнычет и всхлипывает. Он защищает ее от рук своего жестокого отца. Боже, я ненавижу жестокое обращение. В любой форме.
Отец Райна хватает его за волосы и оттаскивает от матери. Я смотрю на лицо Райна, и оно переполняется таким множеством эмоций, что я чувствую каждую из них. Страх. Ненависть. Любовь. Отвращение. Боль. Его отец запрокидывает ему голову и разворачивает его, швыряя юного Рейна о стену. Мужчина постарше держит его за горло.
— Ты не уйдешь от меня, парень, — говорит он. — Я убью тебя и ту шлюху на полу.
Зеленые глаза Райна вспыхивают от ярости. В тот момент, когда из него вырывается прилив энергии, и он использует всю свою молодую силу, чтобы сбросить с себя отца, фигура, движется так быстро, что я почти не замечаю, как он нависает над женщиной на полу. Он стоит там, глядя вниз, и я вижу только его спину. Высокий. Широкие плечи. Темно-русые волосы, длинные, зачесанные назад.
И отсутствие пульса.
Я моргаю. Вампир?
— Какого черта ты делаешь в моем доме? — кричит отец Райна. Он спихивает Райна на пол и поворачивается к вошедшему. Райн подбегает к маме, хватает ее за плечи и помогает подняться. Отец Райна — крупный парень, ростом около шести футов пяти дюймов, и вампир смотрит ему прямо в глаза. Затем пьяный мужчина бросает взгляд на Райна и его маму, затем снова на вампира. Он запрокидывает голову и смеется. — О, ты трахаешься с этой шлюхой? Тебе это нравится, да? — Он снова смеется, а вампир молчит. — Тебе лучше проверить свой член, убедиться, что он не сгнил…
Слова застревают у пьяного в горле, когда вампир делает выпад, трансформируется, и из его десен выпадают острые, как у пираньи, клыки. Без единого звука он зажимает мужчине яремную вену, раз или два встряхивает головой, и голова отца Райна отрывается начисто. Вампир выплевывает ее, она катится по полу и останавливается в дюйме от моих ног. Широко раскрытые глаза, полные застывшего недоверия, смотрят на меня. Из разорванных связок и плоти сочится кровь. Я борюсь с позывами к рвоте. Тело на полу начинает сотрясаться в конвульсиях.
Мать Райна кричит; Райн обнимает ее и прижимает ее лицо к своей груди, оберегая и защищая ее, а она рыдает, прижавшись к сыну. Его пронзительные зеленые глаза смотрят на вампира, который теперь снова полностью изменился. Я чувствую, как бьется сердце Райна, когда он борется со своими страхами, и по мере того, как адреналин разливается по его венам, он проникает и в мои. Вампир пересекает комнату и останавливается в шаге от Райна. Он впервые заговаривает. Теперь я вижу его лицо. Точеный подбородок. Прямой нос. Длинные ресницы. Серые глаза.
— Мне жаль, что пришлось это сделать, — говорит вампир. — У меня не было выбора.
Его акцент… не шотландский. Какой-то другой. Не английский. Не ирландский. Что-то, что я не могу определить.
— Лела, это я. — Вампир протягивает руку к матери Райна. Райн отталкивает его руку, и вампир улыбается. Но его мать поворачивает голову и ахает.
— Как ты узнал? — спрашивает она вампира. Она поднимает глаза на Райна и гладит его по щеке. — Все в порядке, сынок. Он не причинит тебе вреда.
Сердце Райна сильно бьется, дыхание учащенное. Он крепко прижимает к себе мать. Он ничего не говорит, но его взгляд скользит по телу его обезглавленного отца, лежащего мертвым на полу в луже крови.
— Райн, я любил твою маму, сколько себя помню, — говорит вампир. — И мне больно видеть, как вы оба терпите этот ад. Теперь все кончено. Этого… больше нет.
Райн медленно поднимает взгляд, чтобы встретиться с вампиром.
Вампир лезет в карман своего длинного черного плаща и достает оттуда нож в ножнах. Щелкнув застежкой, на которой закреплено лезвие, он достает его. Он показывает его Райну.
— Это чистое серебро, мальчик, и это единственное, что может убить таких, как я. Не все они хороши. Большинство из них — убийцы. Твой отец был одним из них. Ты знал об этом?
Райн молча кивает.
Я слегка шокирована. Отец Райна был вампиром? Жестокий, пьяный вампир, избивающий жену и детей? Какого черта? Как такое возможно? Я этого не ожидала.
Вампир поворачивает клинок рукоятью вперед и предлагает его Райну. Тот берет его.
— Держи это при себе, мальчик, — говорит вампир. — Быстрее всего убить ударом прямо в сердце. Будь уверен, прежде чем использовать это. Не все мы убийцы. — Вампир бросает долгий, полный любви взгляд на мать Райна. — Ты замечательный сын. Присмотри внимательно за своей мамой. Она очень сильно тебя любит. — Он снова лезет в свой плащ, на этот раз достает конверт. Он протягивает его Райну. — Возьми и уходи. Собери то немногое, что для вас что-то значит, и покинь эту адскую дыру. Здесь достаточно, чтобы купить дом, новую одежду, машину и все остальное, что вам может понадобиться. Долгие годы. — Он бросает взгляд на останки мертвого отца Райна: кучку пепла. — Просто оставь это здесь.
Прежде чем Райн успевает ответить, вампир уходит. Он ушел. Вышел из квартиры. Я оглядываюсь. Его нигде нет.
Я моргаю и снова оказываюсь в домике для гостей, прямо напротив взрослого Рейна. Я все еще держу его за руки, и его зеленые глаза, не по годам повзрослевшие, смотрят на меня сверху вниз. Он ничего не говорит, он ждет меня.
— Ты знаешь, что только что произошло?
На его губах появляется усмешка.
— Ага. Моя теория верна. Ты — чертова вуайеристка.
Его друзья смеются.
Я сердито смотрю на него, и он кивает мне.
— Да. Ты видела довольно неприятный отрезок моей жизни. — Он вздыхает. — И теперь ты знаешь, в чем мой ужас.
Я отпускаю его руки.
— Но ты же человек.
Уголок его рта приподнимается в ухмылке.
— Ты не единственная, у кого есть парочка трюков, девушка.
— Значит, у тебя есть способности, как у меня, — говорю я. — Какие именно?
Райн пожимает плечами.
— Ничего особенного, имей в виду. Я не умею бегать или прыгать, как ты. Я не могу по своей воле проникать в чужие воспоминания. — Он вздыхает. — Но я могу учуять кровососа. У меня очень слабый слух. — Он пожимает плечами. — Я довольно сильный.
Участники его группы хихикают.
— О, это по меньшей мере так, а, Райни, малыш? — говорит Пит.
Райни снова пожимает плечами.
— Я не такой уж хвастун.
— Давай-ка проясним, — говорит Ной у нас за спиной. Он подходит и встает рядом со мной. Он смотрит на Райна. — У тебя есть способности? Не хочешь посвятить меня в суть?
— Его отец был вампиром, — предлагаю я, не сводя глаз с Райна. Он молчит и позволяет мне говорить. — У него есть черты, как у человека со способностями.
— Отец был вампиром? — спрашивает Ной.
— У моего отца было уникальное расстройство, — говорит Райн, и мы все еще наблюдаем друг за другом. — Алкоголь его подкосил. — Его взгляд немного смягчается. Возможно, он грустный. — Хотя, он не всегда был таким. Я помню его маленьким мальчиком. Он… хорошо относился ко мне и моей маме. — Он вздыхает. — Но как только спиртное попало в него, оно притупило его вампиризм. В конце концов, одолело его. Он стал типичным пьяным вампиром. Он похож на пьяных людей в том, что они едят очень мало, пока пьют из своей тыквы. Он все еще иногда питался человеческой кровью. Но его организм был поглощен алкоголем. Это изменило его. Все еще вампир, да, но только тень одного из них. Примитив. Однажды пришел его брат и, как бы ты это назвала? — Он улыбается мне. — Вмешался?
Боль в глазах Райна заставляет меня сочувствовать ему, и я знаю, что он это чувствует.
— В любом случае, моя мама умерла вскоре после этого. Рак. После этого мой дядя вернулся, убедился, что я закончил школу и не стал уличным панком. — Он улыбается своим друзьям. — Научил меня многим вещам. Ценным вещам. — В его зеленых глазах появляется ярость. — А потом, пару лет назад, у нас здесь был всплеск вампиров-изгоев. Мой дядя был убит. И с тех пор я и мои друзья остаемся вместе.
Ной бросает взгляд на меня, затем на остальных участников группы.
— И какие же трюки вы, маленькие человечки, умеете показывать?
— О, они просто самые свирепые драчуны, которых ты когда-либо встречал, парень, — говорит ему Райн. — С тех пор они помогают мне поддерживать порядок в Инвернессе. Никто не управляется с серебряным клинком быстрее. — Он бросает на меня взгляд. — За исключением, может быть, этой девушки-дракона.
Ной трет глаза и вздыхает. Глубокий, преувеличенный, душный вздох вампира.
— Нам нужна помощь, — предлагаю я Ною.
Он сердито смотрит на меня.
— Ты не помогаешь. — Затем его серебристый взгляд обращается к Райну. — Что ты видел в клубе? Даже мы не уверены, с кем имеем дело. Мужчина? — Он наклоняет голову в мою сторону. — Он ее жених. Он не всегда был придурком.
— Мило, — говорю я.
Ной продолжает. Никаких запретов. Вообще ничего не скрывает.
— Он одержимый или что-то в этом роде. И вы видели женщину. Она контролирует его и обладает такой властью, какой даже я никогда раньше не видел.
Губы Райна расплываются в улыбке. Это его черта, которая чертовски привлекательна. Бедные, бедные молодые человеческие девушки.
— А я видел.
Мы с Ноем оба смотрим на Райна. Остальные хихикают.
Райн потирает подбородок.
— Как я уже говорил, вы в Горной Шотландии, друзья мои. Это место не похоже ни на одно другое. Как в калейдоскопе, все всегда не так, как думаешь.
— Хватит говорить загадками, расскажи нам, что ты имеешь в виду, — говорит Ной. — Мое терпение истощается с каждой секундой.
Райн смеется. — Да, хорошо, эта женщина? Она старая. И до того, как стать вампиром, она была чертовой ведьмой.
Это почти… забавно, как шотландцы ругаются. Это не так угрожающе или вульгарно, как в американском варианте. Вроде как ругаться — это нормально. Это почти отвлекает. Каждый раз, когда Райн говорит «чьёрт», мне хочется смеяться.
— Итак, откуда ты все это знаешь?
Райн пожимает плечами.
— Я видел такую, как она. Когда убили моего дядю. Чертова колдунья применила чертово заклинание, которое контролировало его разум достаточно долго, чтобы она смогла отнять у него чертову голову. Я никогда этого не забуду.
— Но ты никогда раньше не видел Кэррин?
— Никогда. Та ночь в клубе была первой. Хотя она очень скользкая. Мы так и не смогли ее выследить. Чертов колдовской костер.
— Значит, она — колдунья. Отлично, — говорит Ной. — Так вы, ребята, эксперты по всем паранормальным явлениям или только по вампирам?
Райн обменивается взглядами со своими коллегами по группе, затем поворачивается, чтобы встретиться взглядом с Ноем.
— Да, мы в значительной степени эксперты во всем. Призраки, вампиры, оборотни – называйте, как хотите. Мы обеспечиваем безопасность Инвернесса. Мой дядя научил меня всему, что знал сам, прежде чем умер.
Ной бросает на меня взгляд.
— Как ты держишься?
Я киваю.
— Пока все в порядке. — Я знаю, что он имеет в виду мой разум и то, пытается ли Кэррин снова в него влезть. Я смотрю на Райна.
— Ты слышал о соборе Святого Буэно?
Райн коротко кивает.
— Да. Конечно.
— Мой жених и еще один человек были брошены в другой мир. Мир, похожий на ад. Я отправилась за ними. Вытащила их обоих. Изменился только мой жених. — Я выдерживаю его взгляд, полный вопросов и любопытства. — Думаю, что сейчас ему приказывают убить меня. И, возможно, он и женщина стоят за этими случайными убийствами.
— Это чертова удача, девочка, — говорит Пит. — Чертовски жаль.
Легким кивком я подтверждаю слова Пита.
— Я слышал об этих мирах, — признается Райн. — Хотя сам никогда ни в одном из них не был. — Его глаза ищут мои. — Тебе придется рассказать мне об этом, девочка.
— Значит, только вы пятеро обеспечиваете безопасность Инвернесса? — спрашивает Ной.
— Нас больше, — заявляет Райн.
Мы с Ноем быстро переглядываемся.
— Что вы имеете в виду? — спрашивает он.
— После смерти мамы остался только я, — начинает Райн. — И, конечно, моя группа. Мы выросли вместе. Но я знал, что от меня, от нас зависит сохранить порядок в этом городе. Нам больше некуда было идти, поэтому мы решили убедиться, что кровососы держатся подальше. Мы прошлись по улицам, собрали силы. — Он лениво улыбается мне.
— Сколько их было?
Райн пожимает плечами.
— Пятьдесят или около того.
Впечатляет.
— Все люди?
Райн кивает.
— В этой компании есть несколько англичан. Они считаются?
Остальные парни из Несса хихикают.
Райн выдерживает мой взгляд.
— Многие совершают ту же ошибку, что и вы оба. Думают, что мы уличные бандиты. Это позволяет нам оставаться в тени.
— Откуда ты знаешь, где искать?
В зеленых глазах Райна вспыхивает огонек, который вызывает у меня симпатию.
— Мы просто выставляем себя напоказ, — признается он. — И мы всегда сбиваемся в стаи.
Я улыбаюсь в ответ.
— Как в каком-то сериале «Повелитель мух», посвященном охоте на вампиров, да?
— О, детка, — говорит Тейт. — Мы не ограничиваем себя только вампирами.
— Да, это было бы чертовски скучно, — заявляет Джерри.
Я поворачиваюсь и смотрю на Ноя.
«Нам может понадобиться их помощь. Мы сейчас ходим кругами, а Джейк и другие члены ВЦНЯ втянуты в волчью войну».
«Они люди, Райли. Без обид, но любой из них может быть убит в любой момент».
«Ной. Мы в меньшинстве и одиноки. Рейн и эти парни? Они бегают стаями. Ты берешь льва. Свирепого. Смертельного. Смертоносного. Но ты окружил его толпой разъяренных мужчин с копьями и ружьями? У льва нет ни единого шанса. Они нам нужны».
Мы смотрим друг на друга, я убеждаю, Ной принимает решение.
— О, вы двое, черт возьми, разговариваете друг с другом, не так ли? — спрашивает Тейт.
Я бросаю взгляд в его сторону и приподнимаю бровь.
— Магия, — говорит он тихо. Вскоре я понимаю, что Тейт — парень без комплексов.
«Ладно, Райли. Думаю, у нас нет выбора».
«Нет. И я доверяю им. Что бы ни случилось, я доверяю Райну. В детстве он прошел через многое. Это сделало его сильнее. Как меня».
Ной бросает на меня последний, долгий взгляд, затем поворачивается к Райну.
— Есть несколько вещей, которые тебе нужно знать. — Он наклоняет ко мне голову. — О ней.
Райн встречается со мной взглядом и кивает.
— Тогда будет лучше, если все мы узнаем об этом сразу. — Он улыбается. — Не знаю, как ты, но я терпеть не могу повторять. Можете остаться у нас. — Он смотрит на Пита и остальных. — Познакомиться с ребятами из Несса.
Ной бросает на меня быстрый взгляд, и я киваю. Довольно симпатичная компания парней. Да, они выглядят как панки, но если присмотреться повнимательнее, то можно подумать, что перед тобой модели из «Эберкромби» в капюшонах. И все же они сражаются с вампирами. Кто бы мог подумать?
— Давайте собираться, — говорю я.
Что мы и сделали. Пока Райн и остальные ждут, мы с Ноем собираем то немногое, что у нас есть, складываем оружие в сумки для снаряжения и очищаем холодильник. Конечно, неожиданный поворот событий. Я имею в виду, кто бы, черт возьми, мог подумать, что в Инвернессе заправляет банда человеческих парней? Райн — единственный, у кого есть хоть какие-то способности. Это поражает меня. Должно быть, они все крутые маленькие ублюдки.
Будучи добропорядочными жильцами, мы выносим мусор в мусорный бак на улицу, а ключи оставляем в ящике для мусора. Райн подходит ко мне у обочины.
— Твоя колесница ждет.
Я смотрю через его плечо на два припаркованных «Ровера» с работающими двигателями.
— Помочь с ними? — спрашивает он, кивая на две мои сумки.
Я снимаю с плеч ту, в которой держу одежду, и передаю ее ему.
— Спасибо.
Райн берет ее и идет к одному из «Роверов». Он открывает багажник и бросает ее внутрь. Ной стоит у другого «Ровера» и смотрит на меня.
— Увидимся там, — говорит он и забирается внутрь.
— Тогда, полагаю, ты поедешь со мной, — говорит Райн с озорной улыбкой. — Поехали. — Он быстро знакомит меня с водителем, Чессом, и мы выезжаем.
Я снова замечаю, что у шотландцев ужасный акцент. Я никогда не устану его слышать. Мы забираемся на заднее сиденье, и оба «Ровера» выезжают на Монтегю-роу.
— Куда мы направляемся? – спрашиваю я Райна.
— Брат моего отца, когда умер, оставил мне приличный банковский счет, — говорит он. — Я использовал его с умом, как он мне и советовал. Кое-что вложил, кое-что отложил и купил «Роверы», мотоцикл и старый отель на другом берегу реки. — Он пристально смотрит на меня. — Итак, расскажи мне о своем женихе. — Он притворно хмурится, его темные брови резко выделяются на фоне белоснежной кожи. — Ты уверена, что хочешь выйти замуж за кровососа? Или есть шанс, что тебе понравится человек помоложе, у которого «нет» стольких способностей?
Я качаю головой.
— Очевидно, чрезмерный флирт — одна из них. — Я смотрю в окно, пока мы пересекаем реку. — Я бы умерла, пытаясь спасти Эли из того гребаного ада, в котором он оказался, — говорю я, затем поворачиваюсь обратно к Райну. — Но я не уверена, что это произойдет.
Взгляд Райна смягчается.
— Я не хотел показаться неуважительным, — извиняется он. — Хотя я бы солгал, если бы сказал, что не стал бы этого делать, если бы не он.
Я ухмыляюсь.
— Я умею читать мысли, малыш. Ты можешь соврать, но я тебя поймаю.
Его глаза вспыхивают, затем он краем глаза замечает мое вытатуированное крыло.
— Ты заглянула в мое прошлое, — говорит он. — Расскажи мне о своем. — Он кивает на мои тату. — Я вижу, тебе нравится боди-арт. Должен признаться, мне нравится, как это на тебе смотрится.
Я не могу удержаться от смеха. Райн — это что-то вроде младшей версии Ноя.
— До… всего этого я проводила дни и много ночей в моем тату-салоне. По профессии я тату-мастер.
— Интересно. А этот драконий хвост, обвивающийся вокруг твоей руки, — говорит он, наклоняя голову, — куда он ведет?
Я улыбаюсь.
— На спину. Я немного известна своей работой в Штатах.
Райн одобрительно кивает.
— Что ж, тогда, как только устроимся, мы просто обменяемся рисунками тушью.
Пит, сидящий на переднем пассажирском сиденье, оборачивается и смотрит на меня.
— Тату-мастер, да? Значит, у тебя есть что-то еще, кроме дракона и крыльев?
Я улыбаюсь. Пит симпатичный, с выразительными голубыми глазами, жилистый, и шрамом на подбородке в том месте, где у многих детей они появляются после того, как они соскальзывают с турников на детской площадке.
— Еще немного.
Пит улыбается в ответ.
— Тогда у нас получится отличный обмен мнениями.
— Пит, вот цыпленок, которого можно раскрасить, — говорит Райн. — Боится иголок.
— Заткнись, черт возьми, — возражает Пит.
— Боится игл, но не прочь проткнуть кровососа лезвием в сердце, — добавляет Чесс. Чесс немного старше, ему, наверное, двадцать один год, но его манеры держаться как ни в чем не бывало противоречат озорному блеску карих глаз. Он улыбается мне в зеркало, и я улыбаюсь в ответ.
Я с интересом смотрю на троих парней из Несса. Они все застали меня врасплох.
Нам не требуется много времени, чтобы добраться до отеля Райна, который превратился в хижину убийц, — и это совсем не лачуга. После того, как мы пересекаем реку, «Ровер» сворачивает на несколько улиц, пока мы не оказываемся на окраине города. Чесс сворачивает на длинную, обсаженную деревьями аллею, которая ведет к четырехэтажному каменному зданию, увитому плющом. По бокам от него растут огромные деревья с широко раскинутыми ветвями.
— Добро пожаловать в «Крачан», — объявляет Райн, и у него появляется настоящий британский акцент, так отличающийся от его резкого гортанного шотландского выговора. — Я искренне надеюсь, что вам здесь очень понравится.
Чесс и Пит разражаются смехом. Мы подъезжаем к дому и сворачиваем на большую полукруглую подъездную аллею. Это чем-то напоминает мне улицу в «Полумесяце» Габриэля… только не так жутко. У входа припарковано несколько машин и мотоциклов. «Ровер» останавливается, и мы выходим. Подъезжает другой, и Ной присоединяется ко мне. Мы смотрим на «Крачан», произносимое как «Крэкен». Это довольно большое место.
— Добро пожаловать в отель «Калифорния»? — пою я Ною.
Ной смотрит на меня.
— Мне стоит беспокоиться о мальчишке?
Я перевожу взгляд на Райна, который теперь разговаривает по мобильному в нескольких футах от меня. Он стоит к нам спиной, но я слышу приглушенное фырканье.
— Он услышал тебя, — говорю я и улыбаюсь. — Он очень похож на тебя, Майлз.
— Вот почему я спросил, стоит ли мне беспокоиться.
Я закидываю сумку на плечо, ощущая вес ножей и скаты почти как комфорт. Райн засовывает сотовый в задний карман, закидывает на плечо другую мою сумку и присоединяется к нам. Он кивает Ною.
— Сюда. — Он поворачивается, и мы идем за ним по усыпанной гравием дорожке. Я замечаю, что для компании парней она не так уж запущена. И снова впечатлена.
Мы проходим через пару высоких, украшенных замысловатой резьбой и толстых деревянных дверей и попадаем в похожий на пещеру открытый холл. Я замечаю, что, как и во многих старых усадьбах, здесь есть массивный камин, занимающий одну стену. Другую стену занимает огромный плоский экран, а перед ним несколько диванов, кресел и длинный деревянный журнальный столик. Несколько парней занимают стулья и диван. Они смотрят в нашу сторону.
— Я покажу вам ваши комнаты, — говорит Райн. — Большинства гостей еще нет дома. — Он ведет нас к широкой лестнице в конце фойе. — Это одно из главных требований, предъявляемых к проживанию здесь. — Он бросает на меня взгляд, когда мы начинаем подниматься по ступенькам. — Мне нужна работа.
— Хорошая идея, — говорит Ной. — Какие еще требования?
Райн останавливается на втором этаже и выходит на лестничную площадку. Он ухмыляется.
— Не быть трусом.
— Хорошее требование, — говорю я. Райн наклоняет голову, и мы следуем за ним.
— Я устрою вас двоих напротив друг друга по коридору, — говорит Райн и, остановившись, смотрит на меня. Номер комнаты 208. Дверь широко открыта. — Я принесу вам ключи, пока вы оба устраиваетесь, — говорит он, заходит в комнату, ставит мою сумку на пол перед кроватью и возвращается. Проходя мимо Ноя, он улыбается. — Да. Тебе есть о чем беспокоиться. — Затем он трусцой бежит по коридору и сбегает по ступенькам.
Ной смотрит на меня из коридора.
— Он немного более настойчивый, чем я думал сначала.
— Я же говорила, что он тебя услышал. К тому же, на его юных плечах столько всего лежит, — отвечаю я. — По-моему, с ним все в порядке.
Ной улыбается.
— Я это знаю. — Он поправляет свою сумку. — Я собираюсь позвонить Андорре и сообщить ему последние новости. И перезвонить Габриэлю насчет Кэррин.
— Я буду здесь, — говорю я, поворачиваюсь и иду в свой номер. Сам отель старый, ему, наверное, лет сто, и хотя он большой, он скромный, оформлен в сине-черную клетку, обставлен скудно, но чисто. У одной стены стоит двуспальная кровать, высокий комод, деревянный стул с прямой спинкой и письменный стол. Подойдя к кровати, я бросаю на нее свою сумку с оружием. Я расстегиваю молнию на сумке и достаю скату.
— Это ужасная броня, — говорит Райн, стоящий рядом со мной. Я слышала его шаги, когда он поднимался по ступенькам, поэтому меня не удивило, что он говорит мне на ухо. — Что это? Арбалет?
Мне нравится, как его «р» перекатывается, а «а» звучит как «о-о-о».
— Это древнее устройство, недавно изготовленное. — Я протягиваю его ему, и он нежно сжимает его в ладони. — Это ската. Средневековый дизайн.
Он переворачивает ее, тщательно осматривая.
— Как работает?
Порывшись в боковом кармане спортивной сумки, я достаю один из пустых патронов, которые оставил мне Гаван Конвик.
— Возьми предварительно наполненный патрон святой водой из мистического колодца Святого Буэно. — Я протягиваю руку и опускаю рычаг заряжания. — Заряди, зафиксируй и оттяни затвор. — Я смотрю на него, и в его глазах вспыхивает интерес. — Тогда ты отправишь к черту всех демонов и все, что скрывается в тенях подземного мира.
Большие руки Райна ловко скользят по скате, и, как будто он делал это всю свою жизнь, он быстро разряжает патрон и возвращает ее мне.
— И ты планируешь вернуться в этот преисподний мир, наполненный демонами, да?
Я пожимаю плечами, и он протягивает мне скату. Я провожу пальцами по прохладному металлу, затем смотрю на него.
— Я сделаю это, если понадобится.
В его глазах мелькает понимание, и он слегка кивает.
— Надеюсь, однажды твой жених поймет, что у него есть.
— Я всегда говорил, что ему чертовски повезло, — говорит Ной, входя в комнату.
— Тут я вынужден с тобой согласиться, — добавляет Райн. — Готов познакомиться с ребятами Крачана?
— Только одно, Райн, — говорит Ной. — Тебе нужно кое-что знать о Райли. — Он смотрит на меня. — Помимо того, что у нее ДНК четырех вампиров, а также недавно приобретенные черты падшего ангела, она может двигаться быстрее, чем любой вампир, с которым я сталкивался, включая меня самого. Она может взобраться на трехэтажное здание менее чем за десять секунд. Ее боевые навыки не имеют себе равных. Смертельные. И она может читать мысли по своему желанию. — Он бросает взгляд на меня. — Ее женихом управляет колдунья Кэррин, которая решила проникнуть в ее мозг и попытаться свести ее с ума еще больше, чем она уже на самом деле. Она по уши в эмоциональном дерьме. Чтобы ты знал.
Райн кивает.
— Буду иметь это в виду. — Он наклоняет голову. — Пошли.
Мы идем за Райном по коридору, и я замечаю его поведение, его движения и понимаю, что на самом деле мы так и не были представлены друг другу.
— У тебя есть фамилия, Райн? – спрашиваю я.
Он смотрит на меня сверху вниз, пока мы идем, и улыбается.
— Маклауд.
Я киваю.
— По. — Я наклоняю голову к Ною. — Майлз.
— Теперь мы все, черт возьми, как одна семья, — говорит Райн. Мы выходим на лестничную площадку, и я слегка ошеломлена небольшой толпой, собравшейся в большом зале. Я оглядываю группу, и, включая трех других, которых я уже знаю, плюс Чесс, здесь по меньшей мере, я не знаю, тридцать парней в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет. Они расположились на диванах, стульях и на полу. Без обмана, это грубоватая компания, и если бы я столкнулась с кем-нибудь из них на улице, то готов была бы поспорить на свою жизнь, что это бандиты.
У меня такое чувство, что меня вот-вот вышколят. Снова.
Райн забегает вперед и направляется к очагу. Он подзывает нас, и мы встаем рядом с ним лицом к толпе.
— Итак, я знаю, что некоторые из вас уже слышали об этих двоих, — говорит Райн. Его скрипучий голос разносится по залу, что противоречит напевному тону, который он создает, когда поет. — Ной Майлз, Райли По. Оба из Америки. Они пробудут здесь некоторое время, и им нужна наша помощь.
Полная тишина. Ребята не произносят ни единого слова. Все они смотрят на нас с интересом и любопытными глазами, но никто не произносит ни слова. Поэтому я решаю нарушить молчание. Я бросаю взгляд на Райна, просто чтобы убедиться, что он не против, и, как будто он знает, что я задумала, он кивает. Я оказываюсь лицом к лицу с толпой убийц.
— Вы знаете, что в Инвернессе есть вампиры, — начинаю я. — Мы с Майлзом состоим в организации «Всемирный центр необъяснимых явлений», и нам поручено разобраться с этим. — Я встречаю вопросительные взгляды парней. — К сожалению, один из вампиров — мой жених.
У кого-то отвисает челюсть. Кто-то хмурит брови.
— Я человек со способностями. Яд четырех вампиров плюс кое-что от падшего ангела, которое я еще не совсем разобрала — без каламбура — в моей ДНК. — Я киваю на Ноя. — Он был вампиром со времен Американской революции. — Я улыбаюсь толпе с широко раскрытыми глазами. — Кстати, мы победили.
— Офигенные англичане, — говорит один парень. Все хихикают.
Шотландия, как я заметила, по-прежнему чрезвычайно горда и яростно независима от матери-Англии.
Я также замечаю, что некоторые парни начинают проявлять беспокойство, бросая взгляды на Ноя. Я сосредотачиваюсь, просматриваю мозги нескольких человек, перебираю пару мыслей. Я указываю на парня, который сидит на краю дивана и хмурится. Молодой, лет двадцати, нервный. Твердый, как груда кирпичей.
— Если ты бросишь нож, который у тебя в ботинке, я доберусь до тебя раньше, чем ты успеешь сделать следующий вдох.
— Черт возьми, что бы там ни было…
Я подлетаю, оседлываю его и выдергиваю лезвие из его ботинка. Я приставляю острие к его яремной вене. Ледяные голубые глаза расширяются, когда они смотрят на меня.
— Чертовски плохо, — говорит кто-то рядом со мной.
Я смотрю на него, лезвие все еще прижато к горлу того, на ком я сижу верхом.
— Ты когда-нибудь слышал о стригоях?
Его карие глаза пристально смотрят на меня.
— Да.
— Во мне течет кровь трех родов, — добавляю я. — Не морочь мне голову.
Парень сглатывает так сильно, что это почти отдается эхом.
Я быстро встаю с колен и протягиваю парню его клинок рукоятью вперед. Он берет его и кивает.
— Тогда извини, — говорит он.
Я вглядываюсь в каждое встречное лицо.
— Вы меня не знаете, и я никого из вас не знаю, — говорю я. — Но мы здесь для того, чтобы остановить убийства невинных, так же, как и вы.
Несколько кивков дают мне понять, что теперь я завладела их вниманием, и я возвращаюсь, чтобы встать между Ноем и Райном. Далее я подробно рассказываю нашу с Ноем историю о Галлах, Саванне и Чарльстоне и о том, как у Ноя не потекли слюнки при виде всех этих сильных молодых людей, собравшихся в комнате. Многие смотрят на бедного Ноя с заметным дискомфортом, но я их всех успокаиваю, рассказывая о его предпочтениях в еде. Его роль опекуна в Чарльстоне наконец-то успокоила их.
Затем Ной подходит и прочищает горло.
— Вам нужно знать о Райли еще кое-что, — говорит он, по-южному растягивая слова, властно и с хрипотцой. — Поскольку у нее самая извращенная ДНК из всех существующих, она обычно не спит каждый день, как вы. Она неожиданно впадает в нарколепсическую кому каждые несколько дней или около того. — Он смотрит на меня. — И она может впасть в кому в любое время. — Он оглядывается на парней. — У нее есть несколько признаков, на которые вам, возможно, стоит обратить внимание. Дезориентация. Спотыкание. Слабость. С трудом выговаривает слова. У нее начинают закатываться глаза. Если вы заметили, у нее нет никаких проблем ни с одним из этих вопросов. И когда ее организм насытится, она начнет замедляться. Затем выпадает из игры, иногда на два дня. Так что, если вы заметите, что она ведет себя странно, поймайте ее, пока она не упала на пол.
Я равнодушно смотрю в телевизор, но что-то привлекает мое внимание. Это местные новости.
— Можно сделать погромче? – спрашиваю я того, кто стоит ближе всех к пульту. Он кивает и увеличивает громкость. Вещает молодая женщина. Ее гладкая кожа скрывает страх, который я вижу в ее глазах, когда она рассказывает.
— Сегодня утром были обнаружены еще два тела, оба в непосредственной близости от торгового центра «Истгейт», — говорит она. Позади нее находится вход в торговый центр, большие буквы «Истгейт» выделяются на фоне кельтского орнамента за ним.
— Покупателям рекомендуется не задерживаться после наступления темноты, — говорит репортер. — Это может быть делом рук серийного убийцы. Примите все меры предосторожности, поскольку жертвами являются не только мужчины, но и женщины. Так что будьте осторожны. Рейчел Кэннс, «Инвернесс Лайв».
Я смотрю на Ноя. Я ничего не говорю. Я не могу. Еще две жертвы, прямо у нас под носом. Это был Эли? Неужели он превратился в чудовище, жаждущее крови? Кэррин контролирует его. Она может заставить его делать все, что пожелает. Может быть, сейчас она заставляет его убивать? От этой мысли меня просто тошнит.
Ной едва заметно качает головой, читая мои мысли. Он поворачивается к Райну.
— Нам нужно выйти на улицы. Каков твой метод?
Все веселье исчезает с лица Райна. Его губы плотно сжаты, брови нахмурены.
— Мы разбиваемся на группы не менее чем по шесть человек. Прочесываем город. Ходим по улицам. — Он смотрит на парней и наклоняет голову. — Джеп, мы знаем друг друга с детства. Он знает каждый уголок в городе.
— Да, — отвечает Джеп. Он высокий, долговязый, лет двадцати. Волосы у него длиннее, собраны в конский хвост. Шрам пересекает лоб, бровь и исчезает. Похоже, он способен серьезно надрать кому-то задницу. — Сейчас у нас шесть групп. После окончания работы к нам присоединятся еще несколько человек.
— Некоторые еще учатся в школе, — говорит Райн. — Они не пропускают ни дня.
Я киваю.
— У вас тут довольно маленькое организованное чокнутое общество, — говорю я. — Я впечатлена.
— У нас все в порядке, да, — соглашается Райн. — Готовы?
Я киваю. Еще несколько человек говорят «да» и «да». Большинство встают, переминаются с ноги на ногу и оглядываются по сторонам, как я подозреваю, ожидая указаний.
— Думаю, нам следует разделиться, — говорит мне Ной. В его глазах я вижу сомнение, он так не хочет расставаться. Но у нас нет выбора. В том, чтобы мы с Ноем были вместе, нет смысла.
Я киваю.
— Да, мы должны немного распределить силы.
— Ной, ты можешь побегать с Джепом и его командой, — говорит Райн. Он улыбается мне. — Конечно, будет правильно, если ты побегаешь со мной, девочка. На случай, если впадешь в кому.
Я прищуриваюсь.
— Конечно.
Мы разбиваемся на шесть групп. Адреналин, который стремительно набирает обороты и бурлит в крови парней из Несса, просто ощутим. Я почти вижу, как он витает в воздухе. Все буквально дрожит от их готовности, от их голода. Они как живые существа. Это совершенно невероятно.
Моя группа формируется, и, кроме меня и Райна, меня знакомят еще с четырьмя людьми. У меня плохо получается составлять группы имен одновременно, поэтому я задвигаю это беспокойство на задворки сознания; последнее, на чем мне нужно сосредоточиться, — это на том, чтобы запоминать тридцать имен.
Отныне они для меня мальчики из Несса. Все, кроме Райна.
— Мы поедем в центр города, — объявляет Райн остальным. — Всем остальным рассредоточиться и следовать нашими обычными маршрутами. Через несколько часов мы проскользнем в «Истгейт», посмотрим, что там происходит.
Многие голоса с разной степенью акцента соглашаются, и группы расходятся. Снаружи небо окрасилось в темные оттенки серого и фиолетового. Фонарные столбы в конце Крачанс-драйв горят, освещая улицу за ними. Я вдыхаю, и меня захлестывает ощущение чистого зла. Это не похоже на Эдинбург, но все равно зло. В этом тоже есть что-то неотложное. Есть что-то еще, чего я не могу понять. Я уверена, что это связано с тем фактом, что все это крутится вокруг Кэррин и Эли, которые являются причиной всего этого.
И от этого мне становится дурно.
Я закрываю глаза, снова вдыхаю и медленно выдыхаю. Я должна это сделать. Я должна все исправить. Кто бы ни руководил убийствами, их нужно остановить. Если Эли замешан в этом и его нельзя спасти…
От этой мысли по моему телу пробегает дрожь. На мгновение меня охватывает паника. За моими закрытыми веками мелькает лицо Эли, и он — прежний Элигий. Мой Эли. Сексуальный. Любящий. Благородный.
Затем, как в тумане, его лицо меняется, и он становится тем Эли из «Hush 51», тем же самым, с ненавистным блеском в лазурных глазах, которые я так люблю.
— Эй, — говорит Райн. Он стоит рядом со мной, на добрых шесть дюймов выше и кажется намного старше своих девятнадцати или двадцати лет. Эти проницательные зеленые глаза изучают меня секунду. Изучают так, словно знают меня больше, чем несколько дней. — С тобой все будет в порядке?
Я оглядываюсь по сторонам, поднимаю глаза к темнеющему небу и наблюдаю, как парни из Несса расходятся и отправляются в путь. Если толпа людей одержима идеей сохранить свои улицы и невинных людей в безопасности, то я могу сделать все, на что я способна.
Я решаю отложить свои желания в сторону.
Прежний Эли не ожидал ничего меньшего.
Мой взгляд возвращается к Райну, и я ободряюще киваю ему.
— Так и будет. Когда все это закончится, и убийства прекратятся, и этот город снова будет в безопасности, тогда да, со мной все будет в порядке.
Уголок его рта приподнимается, и в глазах появляется улыбка.
— Волшебство. Тогда пойдем, ладно? — Он наклоняет голову в сторону улицы.
Я отодвигаю тяжесть на сердце в сторону и заполняю пустоту чистой решимостью. Мы начинаем спускаться по дорожке, четверо других парней из Несса следуют за нами.
Мы охотимся на вампиров.
У меня такое чувство, что кровопролитие будет с обеих сторон.