Эвелин Харт «Теневые Испытания» Глава 2

Дом Теней получил власть над тенями от Вирана Чёрного, хотя это меньшая из наших способностей. Наша истинная сила кроется в связи с Пустотой. Тень — это проход между этим миром и вечной тьмой, окружающей Нит. Именно так мы совершаем теневой шаг, перемещаясь сквозь Пустоту, словно рыба в море, и появляясь из другого клочка тьмы далеко от места, где начинали.

~ Королева Эхо Вейл, «Будущее магии и драконов»

Фиона

Две недели пути обратно к границе через королевство Аверна — владения Лизары — прошли без единого нападения. Сейчас я стою у самого края зоны влияния Смерти. Покрытая пеплом земля под моими ногами и иссохшие березы исчезают в нескольких шагах впереди, сменяясь сочной зеленью. Сплошная дымка, которая заполняет воздух и заслоняет солнце по эту сторону рубежа, рассеивается ровно по невидимой линии, очерчивающей границу Аверны.

На другой стороне правит жизнь, а смерти приходится бороться за каждый вершок земли. Это заслуга Жрецов; именно они сдержали попытку Лизары заявить права на наше королевство. Почти восемьдесят лет сражений доказали, что Орден достаточно силен, чтобы противостоять даже бессмертным солдатам Богини Смерти.

Во всем Ните только Силвантия остается по-настоящему свободной от прикосновения богов. Из всех десяти человеческих королевств только мы проявили непокорность, когда они предложили нам свои сделки: «Выбери сторону, присягни на верность одному богу, стань его оружием в бесконечной войне или превратись в пищу для всех остальных».

Все другие правители смирились со своей участью и выбрали сторону. Все, кроме моего приемного отца, Раскара Торна. Лидера Ордена Жрецов. Он не король Силвантии. Нет, со времен пробуждения богов сменилось множество королей, но лидер Ордена всегда оставался неизменным. Только он.

Единственное истинное спасение для человечества кроется в нашем королевстве, и за эти годы тысячи людей нашли у нас убежище.

Я переступаю черту и чувствую, как прохладный весенний ветерок сменяет затхлый запах смерти, пропитавший всю Аверну. Здесь цветут цветы, и кузнечики веером разлетаются из коленной травы у моих ног, знаменуя мое прибытие. Я поднимаюсь на небольшой холм, скрывающий королевство Аверна от этой пограничной деревни, и улыбаюсь, слыша смех играющих детей.

Меня не было в мире живых целый месяц, и всё это — такое желанное зрелище. Мимолетное счастье обрывается, когда женщина замечает меня, спускающуюся с холма к деревне.

— Нарушитель границы! — кричит она во всю глотку, и люди тут же бросаются в дома. Дети не спорят и не капризничают. Они бегут изо всех сил к коттеджам, усеявшим мой горизонт.

Граница — это всего лишь линия на земле, где заканчивается одно королевство и начинается другое. Каждое из подвластных богам государств было перекроено по их образу и подобию, и только Силвантия осталась такой, какой ей суждено было быть. Граница между королевствами может быть очевидной, но ничто не мешает человеку просто пересечь ее — факт, прекрасно известный всем, кто живет неподалеку.

Я вздыхаю и иду дальше. Мои раны затянулись благодаря Настою Ящерицы. Побег через окно оставил на моем теле глубокие порезы, но Ящерица ускоряет регенерацию человеческого организма. Сломанные кости срастаются за считанные дни, а не месяцы. Раны, которые обычно требовалось зашивать, затягиваются сами собой за несколько часов. Однако этот настой нельзя принимать в разгар битвы: на полчаса он делает тело хрупким. Кости могут сломаться от простого падения, а легкая царапина — превратиться в смертельную рану. Ящерица — это средство для тех, кто уже закончил бой.

Но против истощения ничего не помогает. Целый месяц мне приходилось быть в предельной готовности. Не было ни единого момента, даже во сне, когда мои кинжалы не лежали бы под рукой. Но теперь я в безопасности. Ну, в такой безопасности, какая только возможна за пределами Стормхейвена, столицы Силвантии. Боги оставили попытки воевать с нашим королевством, признав, что мы не стоим этих усилий.

И всё же в Силвантии людей по-прежнему подстерегает опасность. Когда боги создали Богокованных в качестве солдат для своей вечной войны, в Ните появились и другие чудовища. Теневые демоны рыщут по королевству Данлох. Связующие плоть Равесс вечно экспериментируют над тем, как превратить мертвые тела в новые виды Мерзостей — орудий войны, созданных из павших людей, и большинство своих неудачных опытов они выбрасывают у границ. А еще есть Безумцы — люди, которых слишком много раз возвращали к жизни в Аверне; те, кто потерял рассудок, сохранив лишь жажду насилия.

Нит не всегда был таким. Легенды говорят о совершенном мире до пробуждения богов, когда вся земля была подобна Силвантии. Говорят, тогда царил мир, и люди жили, не боясь ничего, кроме жестокости, скрытой в человеческих сердцах.

Что это был за мир. Гостя в деревне встречали с радостью, а не со страхом. Даже солдаты удивлялись, сталкиваясь с жестокостью. Теперь же… теперь удивляет именно мир.

Проходит несколько минут в приятной тишине, наполненной естественными звуками жизни. Карканье галки. Жужжание пчел возле куста сирени, мимо которого я прохожу.

Но покой, как всегда, мимолетен. Я слышу слишком знакомые звуки: обнажение клинков и шуршание стальных пластин. Деревенская стража ждет, когда я подойду ближе, чтобы застать меня врасплох. Во главе их будет стоять один-единственный человек в таком же потрепанном плаще, как у меня. В этих пограничных деревнях всегда стоит один жрец. Не больше и не меньше.

Когда я оказываюсь на расстоянии броска от первого коттеджа, из-за угла выходит отряд из десяти человек, закованных с ног до головы в стальные доспехи. Перед ними стоит незнакомый мне мужчина в потрепанном плаще, его руки опущены по бокам.

Он смотрит на меня, подмечает мой невысокий рост, но сразу узнает плащ. Капюшон поднят, скрывая лицо. Он примет меня за низкорослого мужчину, и у меня нет причин разуверять его.

Женщин-Жрецов не бывает. Второй эдикт Ордена прямо запрещает это. Вот почему отец говорит, что я могу носить Метки и владеть навыками Жреца, но никогда не стану частью организации.

— Да не склонится человечество, — произносит мужчина. Стандартная проверка.

— И да не угаснет Орден, — отвечаю я. Ожидаемый отзыв. Жрец, кажется, расслабляется. — Я провела в Аверне месяц и была бы признательна за постель без пепла и ванну без запаха тлена, — говорю я, подходя к нему на расстояние вытянутой руки.

В то же мгновение мужчина напрягается, понимая, что голос принадлежит женщине. Реакция предсказуемая, и я к ней готова. Я сбрасываю капюшон, демонстрируя лицо и полное отсутствие страха. Уверенность в таких ситуациях творит чудеса.

Он вглядывается в мое лицо, замечает синие глаза и короткие рыжие волосы. Мое тело — это мой инструмент, который я оттачивала с тех пор, как отец забрал меня к себе. И пусть я создана скорее для убийства, чем для соблазнения, нет никаких сомнений в том, что я — женщина.

— Меня зовут Фиона Торн, приемная дочь Раскара. Я выполняю его поручение.

Я оттягиваю ворот плаща и туники ровно настолько, чтобы он увидел сверкающее золото татуировки под моей ключицей. Метка Копья. Она дает мне власть над молниями, и этой Меткой он почти наверняка не обладает. Защита пограничных деревень обычно ложится на Жрецов Второй или Третьей ступени, в то время как Копьё даруется тем, кто достиг Пятой.

Мужчина тут же кланяется в пояс, все его опасения и недоверие испаряются. Жрецов, достигших Пятой ступени, очень мало. Только Раскар Торн знает, как наносить Метки, и никто не ставит под сомнение его решения или его суд.

— Не переживайте, — говорю я с улыбкой. — Я знаю, что увидеть женщину в этом плаще непривычно. Но на этот раз всё в порядке.

Он кивает, принимая мои слова, хотя я вижу, что его всё еще это гложет.

— Томас Веллен к вашим услугам, миледи. Если вам что-то понадобится, только скажите, и я сделаю так, чтобы вы это получили.

Я делаю то, что обязана делать. Перевожу взгляд на шеренгу солдат, которые официально ему не подчиняются, но фактически находятся в его распоряжении. Мой взор останавливается на хорошо смазанных доспехах, на которых виднеется немало вмятин и следов починки.

— Как дела по эту сторону границы? Набегов Богокованных не было?

Томас качает головой:

— Было относительно тихо. Несколько банд Безумцев заметили на той стороне, но они, к счастью, не переходили черту.

Я обвожу взглядом маленькие коттеджи, такие уютные и мирные с виду. Жить всего в миле от границы между живыми и мертвыми должно быть ужасно. И всё же они ведут обычную жизнь, и здесь по-прежнему смеются дети.

— Рада это слышать. Я шла пешком от самой Багровой Башни и не заметила ни единого следа Безумцев. Пока я была в Аверне, до меня дошли слухи, что Принц Костей воюет с чемпионом Дрейвена, возможно, поэтому здесь было спокойно. Но сейчас он вернулся в свой замок, так что будьте начеку.

Томас благодарно кивает. Как знает любой Жрец, информация — наше самое ценное оружие, даже более ценное, чем Метки и Настои.

— Благодарю за предупреждение. Итак, вы хотели ванну и постель? Мы, пожалуй, сможем организовать и горячую еду в придачу. После месяца в Аверне вам это наверняка необходимо.

Я фыркаю:

— Там даже дорожные пайки становятся хуже на вкус. Как такое возможно, не знаю, но это правда.

— Если бы меня заставили жить в Аверне, я бы перерезал себе горло. Мне искренне жаль бедолаг, которых Раскар отправил шпионить в это пекло.

Я разделяю его чувства. Многие высокопоставленные члены Ордена были отправлены в подвластные богам королевства в качестве лазутчиков. Даже Жрец Первой или Второй ступени способен защитить границы от большинства бродячих тварей, но выживание в месте, где люди — не более чем скот, задача куда более суровая.

Покинув Силвантию, эти люди уже не возвращаются. Они проводят остаток дней, притворяясь одними из них, внедряясь в то немногое подобие общества, что еще существует под властью бессмертных чудовищ. Их жертвы необходимы ради безопасности Силвантии, но я бы никому не пожелала такой участи.

— Если бы ты перерезал себе горло, ты бы просто восстал вновь. Не зря же его зовут Королевством Бессмертных.

При этой мысли Томаса передергивает.

— По крайней мере, тогда у меня не было бы Меток. Им больше не придется скрывать себя.

Я жму плечами. Сама я бы ни за что не отказалась от своих Меток, но спорить не стала. Он расценивает мое молчание по-своему. Как крайнюю усталость.

— Что ж, давайте устроим вам обед и ванну. Один из парней сегодня утром подстрелил оленя, так что голодной вы не останетесь.