Фиона Баттеркап «Тыквенная невеста» Глава 4

С ее точки зрения из-за корзины для штопки разгромные рыцари казались огромными. Ну, они и были огромными. Во всяком случае, по сравнению с ней. Сразу после того, как она снова засунула ноги в свои садовые туфли, она уменьшила себя до размера белки. Фаззл проснулся, и в своем дважды уменьшенном состоянии она смогла утихомирить его сырной крошкой, найденной у стула.

Этому ворчливому орку действительно не помешало бы взять несколько уроков ведения хозяйства.

— Тсс, — прошептала она Фаззлу. — Мы должны быть терпеливы.

Десять минут она затаив дыхание просидела за грудой рубах и чулок, ожидавших починки, пока рыцари крушили и швыряли вещи орка. Она навлекла это на него, как проклятое одеяние. Пройди она мимо его коттеджа, не заставь она его силой себя покормить, он бы собирал тыквы и ухаживал за животиной. А не наблюдал бы, как личная стража принца громит его дом.

Она сжала кулаки в смеси раскаяния и гнева.

Садистские и несоразмерные действия Криспина были еще одной причиной бежать и искать убежища у союзников. Ей было отчаянно стыдно за то, что она принесла бесстыдные разрушения в жизнь ни в чем не повинного человека.

Чтобы успокоить дыхание, она перечислила шаги, которые предпримет, как только Криспин и его поганые рыцари уберутся восвояси. Во-первых, поможет орку привести коттедж в порядок. Во-вторых, оценит, не сбилась ли она с пути, и если да, то насколько. В-третьих, проложит новый маршрут к Маревалу. В-четвертых, будет умолять орка о лошади, чтобы ускорить путешествие. В-пятых, побежит изо всех сил.

Погром стих.

Среди летящих перьев какой-то рыцарь прошел по осколкам глиняной посуды, усыпавшим пол. Она нырнула под кресло-качалку, когда он остановился неподалеку. Его сверкающие поножи находились достаточно близко, чтобы в них отразилась она сама, прятавшаяся в корзине.

— Эй, ее тут нет, — проворчал он. — Очищаем дом.

Невоспитанные рыцари оставили дверь открытой, гремя легкими доспехами снаружи. Взбаламученный воздух в коттедже постепенно успокоился. Она прижала ладони к глазам и глубоко вздохнула, чтобы унять колотящееся сердце. Ее неудовлетворенный и ничего не подозревающий желудок заурчал.

Остается надеяться, что пироги не пострадали.

Снаружи голос Криспина перекрыл общий шум.

— Стража продолжит патрулировать глушь, пока моя невеста не будет найдена. Я уверен, что ее похитили разбойники. Никому об этом не говори, орк.

— С кем мне тут разговаривать? — проворчал орк.

Она закрыла рот рукой, чтобы заглушить хихиканье.

— Если она появится на твоем пороге, немедленно подай знак.

Орк промычал что-то среднее между «да» и «нет».

Похоже, это его любимый способ общения. Честно говоря, с Криспином? Это единственно верная реакция. С самого первого дня в Урожайной Лощине ей стоило мычать ему в ответ, вместо того чтобы пытаться разговаривать. Но тогда он, наверное, уже отправил бы ее к Морю Багровых Приливов «подышать воздухом», как поступил со своей старшей сестрой, принцессой Розамундой.

Его слуги сплетничали куда как чересчур во время вечерних омовений.

Стук копыт заставил задрожать половицы, когда отряд удалился от коттеджа. Орк вернулся, закрыл дверь и медленно оглядел причиненный ущерб. Мэриголд оставалась в уменьшенном виде. В таком размере у нее было преимущество. Раньше у нее не было возможности как следует разглядеть своего хозяина.

По крайней мере, не проявляя грубости.

Когда пялятся на тебя, словно на диковинного зверя в зверинце — это профессиональный риск принцессы. Ей бы и в голову не пришло поступать так с другим человеком, но с орком она столкнулась впервые. Конечно, она читала о них в листках новостей, но полагала, что содержание газет наполовину состоит из вымысла — приманок, призванных зацепить читателя и поднять тиражи. Например, писали, будто у орков низкий уровень интеллекта, но это уже оказалось доказанной ложью. Да и изображения пугали — сплошные зазубренные зубы и маленькие красные глаза.

С этим парнем все обстояло иначе.

Он был большим и зеленым. Тут они не соврали. Впрочем, слова «зеленый» было недостаточно. Его кожа отливала глубоким, насыщенным тоном изумруда, вроде тех, что украшали корону ее отца. Черные волосы спадали ниже плеч, блестя, как обсидиан. Заостренные уши — еще одна правда из историй — торчали сквозь пряди, а левую мочку украшали два маленьких золотых кольца. Когда он возвращал массивный диван в вертикальное положение, по его рукам, широкой груди и толстым бедрам перекатывалась контролируемая сила.

Несомненно, все это было результатом долгих часов работы на земле.

— Вылезай, безопасно, — позвал он. — Они ушли.

Она выскользнула из-за корзины. Убедившись, что вокруг никого, она щелчком вернула себя к полноценному росту. В то время как у нее в животе замутило, он от неожиданности попятился назад и врезался в тумбу разделочного стола.

— Кровь и кости, — воскликнул он, потирая бедро. — Это оставит синяк.

— Прости. — Несмотря на тошноту, она хихикнула в ладошку. Сама мысль о том, что она способна испугать такое создание, казалась уморительной. Единственным человеком, которого она за всю жизнь напугала… был Брэм при их первом поцелуе. — Мне стоило предупредить вас.

Широко раскрытыми глазами он вцепился в разделочный стол, чтобы удержать равновесие.

— Вы умеете перемещаться вспышкой?

— Нет, вовсе нет. Я не была невидимой. — Она подняла с пола испорченную подушку и положила ее на диван. — Мой дар — минимизация. Я могу уменьшать вещи и возвращать их к нормальному размеру. Себя в том числе.

— Хм. — Он нахмурился. — Мне это не нравится.

Она поначалу тоже не в восторге была.

— Это невероятно полезно. Я полностью контролирую процесс, если ты беспокоишься.

Орк сжал губы и потер небритый подбородок.

— Это опасно?

Помилуй бог, он нервничал из-за ее способностей. Типично для Торнвика, но она полагала, что существо со слухами о повышенных способностях отнесется к этому с большим пониманием. Обычно она игриво парировала шуткой, чтобы разрядить обстановку. Но если она хотела остаться здесь — а какое место могло быть лучше того, что уже было обыскано дворцовой стражей? — ей следовало ответить искренне.

— Нет. Есть побочные эффекты на живые организмы, но ничего страшного. — Фаззл мяукнул в ее кармане. — Вот, я покажу, бояться нечего.

Она достала кота размером с мышь и усадила его на подушку.

— Стой. — Орк замахал ладонью. — Это твой…

Она щелкнула пальцами. Фаззл моргнул, возвращаясь к своему обычному размеру. Который, если быть честной, превышал норму на пару фунтов.

— Кот! — завопил орк.

Ей не следовало смеяться, но она не удержалась. Ее фирменный крик, из-за которого Бесс вечно кудахтала и называла его совершенно неженственным, привлек его внимание от Фаззла.

— Ты боишься кошек? — спросила она.

Он прятался за разделочным столом, и его живые карие глаза выглядывали из-за края.

— Общеизвестно, что орки терпеть не могут кошек.

Мэриголд подняла мяукающего полосатика на руки и вознаградила его почесыванием за ушком.

— Почему?

— Понятия не имею. — Орк не сводил глаз с Фаззла. — Они скрытные.

— Они полезные. Разве на всех фермах нет кошек, чтобы держать грызунов под контролем? — Она отошла от кухни обратно к уютному очагу. — Мы можем заставить его работать. У тебя случайно нет тыквенного пюре? Оно помогает ему от расстройства желудка после изменения размеров.

— Нет. И откуда ты вообще знаешь о фермерской жизни? — Зеленая гора поджала губы, наблюдая, как Фаззл дефилирует среди руин. Кот сделал пять шагов, прежде чем сесть и приняться за вылизывание лапы.

— Я много читаю. — Она присела, чтобы поправить шнурки. Как бы ни противно было носить уличную обувь в доме после ночной пробежки, резать ноги о черепки посуды не улыбалось.

— Чтение — это не то же самое, что практика, принцесса.

— Мэриголд, пожалуйста. — Она завязала шнурки узлом. — А как мне называть тебя?

Орк замер.

— Никак. Ты уходишь. Завтра, когда поиски утихнут.

Святые небеса, какой же он несговорчивый.

— Как бы то ни было, когда королевские поэты напишут эпическую поэму о моем герое, ему понадобится имя.

Наконец он пробурчал:

— Джаск. Джаск Костолом.

Он выплюнул это так же, как она выплюнула горький цикорий.

Правила именования у орков интриговали. Представьте, что вы смотрите на новорожденное создание и нарекаете его чем-то вроде «костолома». Хотя это была фамилия, так что, возможно, они тоже использовали профессии в качестве фамилий, как ремесленники вроде Мельника или Бондаря. Было ли крушение костей профессией орков?

Ах, ее мысли снова ускакали, — как сказала бы Бесс.

Она отряхнула руки.

— Что ж, это колоритное имя, Джаск Костолом. У тебя есть метла?

— Я не нуждаюсь в помощи. — Он поставил на место кухонный стол.

— Я вижу, но мне искренне жаль, что я привела их к твоему порогу. — Она окинула взглядом разрушения. — Считай это моей епитимьей. Все, что можно починить, мы сложим на диван; все, что разбито безвозвратно, отправится в мусорку.

— Бьюсь об заклад, это половина дома.

— Настоящие головорезы, — согласилась она. — Ты берешься за кухню, я займусь гостиной.

— Делай что хочешь, — буркнул он.

Пока он наводил порядок, в его движениях промелькнуло что-то странно знакомое. Она не могла объяснить, с чего бы это ей чувствовать себя комфортно в его присутствии. Клыки обычно не внушают людям спокойствия, но, как ни странно, на душе у нее было легко.

Джаск, однако, спокойствием не отличался. Во многом потому, что Фаззл вился вокруг лодыжек орка, словно ребенок, выписывающий восьмерки на замерзшем пруду.

— Убери кота подальше, не то я превращу его в тапочки, — он мягко оттолкнул сапогом мяукающего Фаззла.

Она прислонила метлу к опорной балке и подхватила полосатика на руки.

— Ты вообще встречал кошек? Они чувствуют, кому не нравятся, и начинают окружать их заботой, пока те не растают. С сожалением вынуждена сообщить: он не оставит тебя в покое, пока ты безнадежно в него не влюбишься.

Орк издал утробный звук, поднимая скамью кухонного стола так легко, будто она собиралась поправить съехавший башмак.

Они работали в молчании до самого полудня. Джаск вывез все обломки на тачке, и совместными усилиями они вымели три аккуратные кучки сена, хлопкового пуха и перьев.

Уперев руки в боки, Мэриголд окинула взглядом размеры куч.

— Полагаю, от твоих матраса и подушек ничего не осталось.

Она еще не поднималась по лестнице на лофт, где, судя по всему, он спал. Все остальное в этом коттедже указывало на то, что он ведет тот же быт, что и люди. Спали ли орки в ночной одежде? В голове мелькнул образ его торса без рубашки, и она тут же прогнала его.

— Мне следовало захлопнуть перед тобой дверь, — прорычал он. — Это все твоя вина.

Это задело, но он был прав. Увы, сожаление — это мудрость, которая приходит непростительно поздно. Урон его дому уже был нанесен — в буквальном смысле. Все, что ей оставалось — помочь все исправить. Орк хмуро огляделся по сторонам, словно пытаясь решить, какой шаг сделать следующим. К его счастью, ее королевское воспитание включало множество уроков по смягчению ущемленного самолюбия, что в основном сводилось к советам и комплиментам, подаваемым с большим количеством искристых пузырьков, чем в горной воде.

— Иди, оцени масштаб бедствия. — Она подтолкнула его к лестнице. — Если что-то еще подлежит починке, используй свою немалую силу, чтобы скинуть это вниз.

Он развел широкие плечи и тяжело зашагал по ступеням. Как только грохот прекратился, Джаск разразился жгучим потоком ругательств. Не будь ей дозволено якшаться сорванцами в детстве, ее уши наверняка завяли бы.

— Все так плохо? — крикнула она.

— Хуже некуда, — выдохнул он.

С лофта дождем посыпались перья, а затем Джаск вернулся с охапкой разорванного белья. Свалив его поверх кучи на диване, он нахмурился, глядя на размеры швейного фронта.

— Сначала нужно починить это, — сказала она. — Чтобы тебе было на чем спать.

— Половина дня уже прошла. — Он провел рукой по лицу. — У меня нет на это времени. Мне нужно кормить цыплят, доить корову и пахать поля.

Она отряхнула руки.

— Я помогу с животными.

— Нет, принцесса. Ты и так сделала достаточно. — Он открыл заднюю дверь, открывая взору очаровательный внутренний двор с хлевом, курятником, свинарником и еще какими-то постройками, названий которых она не знала. — Сиди внутри. Меньше всего мне нужно, чтобы Криспин с людьми вернулся сюда, обнаружил тебя и бросил меня в Дредмур.

Как бы ей ни хотелось почувствовать солнце на лице, его осторожность была разумной.

— И все же я хотела бы быть полезной. — Она заправила выбившиеся из косы кудри. — Где твои принадлежности для шитья?

Первой жертвой на вершине кучи оказалась подушка, истекающая пухом. Один из рыцарей проткнул ее мечом. Кевин, если память ей не изменяла. Зачем убивать подушку? Она покачала головой. Мудрость часто преследовала Кевина, но он всегда бегал быстрее.

— В корзине для штопки. — Джаск замер у открытой двери. — Но мне не нужны одолжения.

— Это не одолжение, а извинение. — Она подняла руку, останавливая его протесты. — Я хочу отработать свой ночлег. Приготовить ли нам что-нибудь на обед? Думаю, мы оба проголодались.

Он замер.

— Принцесса, которая умеет готовить?

— Отрабатываю кров, помнишь? — Она пожала плечом. — По правде говоря, стряпуха из меня аховая, но сэндвич я собрать смогу.

— Мне все равно, что ты делаешь. Просто сиди внутри. — Губы Джаска задвигались, будто он пытался выпустить наружу слова, но он лишь шумно выдохнул. — Я должен идти, пока держится погода.

Она приподняла бровь. Погода собиралась испортиться? За дверью небо сияло безупречным васильковым цветом. Прекрасный осенний день, если на то пошло. Щебечут птицы, жужжат пчелы, собирающие нектар с последних цветов сезона, а температура достаточно высока, чтобы оставить плащ на крючке. Или в глуши климат отличался?

Куда вероятнее, что он просто хотел избавиться от ее общества. Но еще один навык, усвоенный на уроках для принцесс: порой искренность строит союзы лучше лести. Готова поспорить, орк относился именно к таким людям.

— Спасибо, что помог мне, — произнесла она. — Я тебе не принцесса и не подруга. У тебя нет причин рисковать ради меня безопасностью. Я благодарна.

Его рука напряглась на дверной ручке.

— Ты ошибаешься, принцесса. Долг каждого — помогать попавшему в беду человеку. Даже если этот человек вызывает у нас отвращение.

Не сонет, конечно, но сойдет, если вспомнить, что он не выдал ее Криспину. Что заставило орка изменить свое мнение? Прежде чем ее жених появился на пороге орка, тот угрожал выставить ее за дверь. Будь они ближе, она бы рискнула спросить. А пока она удовлетворится легкими подколками.

Взяв корзинку для шитья, она устроилась на диване.

— Для того, кто отрицал, что он рыцарь, ты изъясняешься вполне придворно, Джаск Костолом. Если не считать ремарки насчет отвращения.

Он переступил порог.

— Только на сегодняшнюю ночь, принцесса. Завтра ты уходишь.

Дверь звякнула в раме. Добавьте это в копилку вещей, которые в листках новостей и книгах переврали об орках — у них была своя… честь. Ловко вдев нитку в иглу из набора, она зашила разошедшийся шов подушки. Успокаивающая работа. И благодарная — наводить порядок из хаоса.

А что насчет ухода завтра?

Она так не думала.