Эвелин Харт «Теневые Испытания» Глава 5

— Почему он просто не выберет другого?

— Дорогая, он не может. Правила Пакта предельно ясны, и были приняты все меры предосторожности, чтобы выбор основывался на силе и мастерстве, а не на личных предпочтениях.

— А если он проигнорирует правила?

— Тогда Богом Тьмы и Секретов станет кто-то другой.

~ Из разговоров между Лизарой и Принцем Костей

Фиона

— Фиона? Что ты здесь делаешь? — спрашивает король Рион, едва я появляюсь. — Эйнсли должна была… — Договорить он не успевает: Дариан материализуется рядом со мной. Я поднимаю взгляд на этого человека-гору, который удерживает власть над четвертью столицы Фейри — единственного по-настоящему нейтрального места во всём Ните.

Муж Эйнсли — пожалуй, самый высокий мужчина из всех, кого я встречала в жизни; его тело словно создано для того, чтобы крушить валуны. Его короткие светлые волосы слегка растрёпаны, но он всё равно выглядит так, будто рождён для трона. Облачён он в странную смесь придворного платья и доспехов: длинная приталенная туника, которая при движении кажется невероятно тяжёлой, будто сшита из тончайшей переплетённой стальной кольчуги. На бёдрах у него покоятся два длинных меча. Крайне неудобное сочетание оружия для боя, но по этому гиганту сразу видно: если кто и способен сражаться двумя длинными мечами одновременно, так это он.

— Она должна была найти Жреца, который примет участие в испытаниях Никстоса, — отвечаю я. — Что ж, ты смотришь на неё.

— И на него, — с ухмылкой добавляет Дариан, глядя на Риона. — Когда я выиграю эту штуку, тебе наконец-то придётся признать, что я не просто придворный шут своей сестры.

Рион ошеломлён — и не столько моим появлением, сколько словами Дариана.

— Эйнсли согласилась на это? — неуверенно переспрашивает он.

Дариан кивает, и в его голосе проскальзывает редкая для него серьёзность:

— Она понимает, как важно для нас победить. Возможно, победа достанется не мне, но участие двоих значительно повышает наши шансы.

Рион по-прежнему выглядит сомневающимся, но всё же произносит:

— Тогда идите за мной. Дариан, ты ведь знаешь…

— Знаю, — отрезает тот.

Всё, что Рион собирался сказать дальше, остаётся невысказанным. Он лишь кивает в ответ:

— Тогда за мной. Финли Ламонд сейчас заведует списками. Этот крысиный ублюдок получил должность камергера над всем воинством Никстоса сразу после гибели Эхо. Эхо всегда ненавидела его за то, что произошло в Морвейне, но, полагаю, он достаточно квалифицирован. Все мы совершали ошибки за эти годы, но Эхо так и не простила ему провала с логистикой.

Дариан жмёт плечами:

— А мне Финли нравится. Для ходящего в тенях он хотя бы приятен в общении. Думаю, Эхо взъелась на него только потому, что в Валинаре он был паршивым партнёром по спаррингу. Он просто позволял ей повалить себя, чтобы поскорее вернуться к книге, которую читал в тот момент.

Рион ведёт нас к ближайшему балкону, и в то же мгновение из его спины вырастают огромные орлиные крылья. Через пару секунд крылья поменьше пробиваются и за спиной Дариана.

— Список находится в Цитадели Теней. Лететь гораздо быстрее, чем идти пешком, так что просто скажи, когда будешь готова, чтобы я взял тебя, — произносит Рион.

К этому я не была готова. Абсолютно. Я видела Риона и Дариана всего несколько раз; они казались довольно милыми, но они всё ещё Фейри. Они всё ещё враги, пусть сейчас и выступают нашими союзниками. И теперь я должна позволить одному из них нести меня? Сгори оно всё синим пламенем. Что ж, кажется, я получаю тот самый пограничный опыт, которого так жаждала.

— Я готова. Просто… Просто сделай это.

Я лишь однажды использовала Настой Стервятника, отрастив крылья и неуклюже хлопая ими, как это делают воины Дома Стали, но… то, что делает Рион, не имеет с этим ничего общего. Одним слитным движением он перехватывает мою талию и шагает с края балкона. Из моей груди вырывается пронзительный крик, когда его крылья с шумом распахиваются, превращая падение в стремительное скольжение. Я в ужасе уставляюсь на раскинувшийся внизу город. Рион оплетает своими ногами мои, удерживая моё тело горизонтально в воздухе. Спустя несколько минут абсолютной паники я замечаю, что он смеётся, а мои ногти впились в его предплечья так глубоко, что проступила кровь.

— Ты мог бы и предупредить! — выпаливаю я, пытаясь перевести дух.

В его голосе снова звучит суровая серьёзность:

— Здесь никто ни о чём не станет тебя предупреждать, Фиона. Ты должна уяснить это с самого начала. Никаких уроков или объяснений не будет. Ты слишком мало знаешь о тонкостях жизни в Дрэните и о врагах, с которыми тебе предстоит столкнуться. Ты обязана просчитывать всё наперёд, слушать и учиться на лету. Иначе ты погибнешь. Но что ещё хуже — ты погубишь Дариана.

Эти слова мигом выбивают из меня остатки паники. Я бросаю взгляд на Дариана: тот летит рядом и ухмыляется, как кот, который только что сбросил чашку со стола.

— Я поняла, — отвечаю я, подавляя остаточный страх.

Ветер треплет мой плащ, пока мы парим над городом, о котором я прежде слышала лишь в легендах. Он прекрасен, и его явно строили с расчётом на вид из облаков — что неудивительно, ведь его создал дракон. Улицы расходятся идеальными геометрическими кольцами вокруг Цитадели каждого Дома. Сами Цитадели вплотную примыкают к Небесному Пику — самой высокой горе в Ните.

Всё это я знала из хроник, но больше всего меня поражает то, что здесь, в самом сердце войны, нет ни единого следа насилия. Разные Дома присягнули на верность разным богам. Земля и Пламя связаны с Лизарой. Тени подчиняются Никстосу. Сталь выступает в союзе с Аделит, но не связана клятвой. Король Рион отказался преклонить колено перед кем-либо, несмотря на то, что его жена — Защитница Аделит.

— Неужели Дрэнит действительно нейтрален? И здесь нет стычек между фракциями? Даже тайных?

— Больше нет, — отвечает Рион. — Когда боги заключили Пакт, они понимали, что им понадобится нейтральная территория для переговоров. В первые годы после Пакта случались мелкие стычки, но то, что сделали с их участниками, было гораздо хуже смерти. Теперь последователи беспрекословно исполняют всё, что решают боги. Вот и всё. Никакая ярость или ненависть к другой фракции не перевесит страх перед наказанием за нарушение закона.

Это разительно отличалось от того, как Раскар управляет Жрецами. Местных жителей заставляли подчиняться законам правителей под угрозой пыток, но ни один Жрец даже в мыслях не мог пойти против Раскара. Сама судьба человечества покоилась на плечах Ордена. Бывали единичные случаи, когда Жрецы покидали Орден, но они открыто приходили к Раскару и просили освободить их от клятв и удалить Метки.

Жрецами движет высшая цель. Богокованными — страх. Я мысленно фиксирую это чёткое различие.

Рион оказался прав насчёт скорости: перелёт на несколько миль от Цитадели Стали до Цитадели Теней занимает всего пару минут. Приземление даётся куда легче, чем взлёт, и когда мои ноги наконец упираются в твёрдую землю, ко мне возвращается былая уверенность.

— Так, сейчас мы просто зайдём внутрь, впишем ваши имена в список и уберёмся отсюда. Меньше всего нам нужно ввязываться в неприятности с людьми из Дома Теней. Или, что ещё важнее, с магами из Данлоха.

На лице Дариана играет широкая улыбка, а у меня внутри всё так и ухает вниз. Разговаривать с магом из Данлоха? Единственное, что я должна делать при встрече с магом, — это отделять его голову от плеч. Я знала, что мне придётся изредка иметь дело с Фейри и Богокованными, но я никак не ожидала, что мне придётся смешиваться с этой толпой.

Никакого несанкционированного насилия, чего бы это ни стоило. Ещё двадцать минут назад мне было плевать, какие законы установили боги, но теперь я сама добровольно подчиняюсь их правилам. Во что я ввязалась?

И тут до меня доходит то, о чём я даже не подумала, когда соглашалась на испытания. Я-то воображала, что смогу держаться в тени, оставаясь незамеченной до тех пор, пока не настанет время обнажить клинки. Я полагала, что моей главной заботой будет вопрос, смогу ли я на равных сойтись в бою с Богокованным. Но если мне придётся говорить с ними…

— Ты в порядке? — спрашивает Дариан. — Я знаю, что всё это в новинку, но…

Я оборачиваюсь к нему с округлившимися от ужаса глазами, когда его ладонь ложится на моё плечо, помогая удержать равновесие, и шепчу:

— Что будет, если здесь узнают, что я — Жрец?

Он лишь продолжает улыбаться:

— Что ж, тогда тебя, скорее всего, вывезут за пределы Дрэнита и станут пытать до тех пор, пока ты не выдашь все ваши секреты. Так что я настоятельно рекомендую держать любые… особые таланты при себе. Богам, может, и наплевать на то, чем вы там занимаетесь в Силвантии, а вот их защитникам — отнюдь.

— Тогда как, чёрт возьми, я должна победить в этих испытаниях?! — шиплю я, и раздражение окончательно вытесняет страх. — Без Меток я ничем не лучше обычного человека.

Он тихо хмыкает:

— Вовсе нет. Сила Жрецов кроется не только в горстке фокусов, иначе вы все вымерли бы ещё через год после того, как повернулись к богам спиной. И… что ты там сама говорила? Тот, кто не готов рискнуть собственной безопасностью ради обретения большей силы, ради возможности защитить свой народ, не достоин звания Жреца.

Я тяжело вздыхаю и расправляю плечи:

— Да. Хотя не думала, что проклятый Фейри станет цитировать моего отца, чтобы убедить меня в чём-то.

Он подмигивает:

— Полагаю, я удивлю тебя ещё не раз. — Дариан поворачивается к Риону, который молча наблюдал за нашей перепалкой. — Давайте покончим с этим. Терпеть не могу Цитадель Теней. Здесь вечно всё покрыто мраком. — Он скалится, довольный своей каламбурной шуткой, но мы с Рионом её игнорируем.

Король ведёт нас к главному входу. Цитадель выстроена из цельного массива белоснежного кварца, что странно вяжется с моими представлениями о Доме Теней. Разве она не должна быть чёрной? Рион прижимает ладонь к гладкой стене и исчезает. Очевидно, стена работает так же, как то заколдованное зеркало. Я шагаю следом за ним.

Я оказываюсь в грандиозном вестибюле, созданном исключительно для того, чтобы подавлять и благоговеть любого входящего. Этот зал раз в десять больше прихожей в моём доме. Теперь я понимаю, зачем нужны белые стены: всё остальное внутри — от массивных люстр до гобеленов и ковров под ногами — глубокого чёрного цвета. Контраст настолько резкий и сильный, что даже при всей моей ненависти к этому месту я не могу не признать его величественной красоты.

Перед небольшим столом толпится народ. Впрочем, слово «народ» здесь подходит с большой натяжкой, поскольку половина присутствующих похожа на людей не больше, чем собака на рыбу. В отличие от строгих серых и серебряных тонов, что я видела в Доме Стали, здешняя публика пестрит всеми цветами радуги.

Все они пришли внести свои имена в списки. Другие боги отправляют своих кандидатов по той же причине, что и Эйнсли: им нужен свой человек на месте Защитника Никстоса. И эти боги посылают далеко не пушечное мясо — они выставляют лучших, тех, кому доверяют безраздельно.

И в этом котле мне предстоит выжить, умудрившись не выдать тайны Ордена? Похоже, я действительно откусила больше, чем способна проглотить…

Люди никогда не будут самыми сильными, быстрыми или могущественными. Даже будучи Жрецом, ты не станешь таковым. И всё же мы побеждали в каждой войне, которую вели против тех, кто превосходил нас силой. И это было ещё до появления Меток и Настоев. Теперь же у нас есть орудия, позволяющие воевать даже против богов. Твоя задача — найти способ победить, точно так же, как это делали наши предки в войнах с Фейри тысячи лет назад.

Что сильнее? Стена или буря? Со стороны буря с её яростными ветрами и сокрушительными ударами молний кажется невероятной, но любая буря рано или поздно утихнет. А стена? Стена просто простоит до тех пор, пока не обратятся в прах горы и моря не поглотят сушу. Это и есть человечество. Мы не кажемся впечатляющими, но мы переживём их всех. Будь стеной и смотри, как умирает буря.

Отрывок из Четвёртой Книги Жреца всплывает в памяти сам собой, и я делаю глубокий вдох. Мне просто нужно найти способ совершить невозможное. Мой разум уже вовсю работает, оценивая будущих соперников. В очереди стоят сразу несколько магов Данлоха в своих характерных чёрных мантиях. Они уязвимы к Пламени, Свету и простому ближнему бою.

Рядом трутся как минимум двое Заклинателей Плоти Равесс в буро-красных одеждах, сшитых из человеческой кожи. Они слабы во всём, если только им не позволят взять с собой своих питомцев — тогда всё будет зависеть от того, какую именно мерзкую Мерзость они притащат. Главное — прорваться сквозь тварь и прикончить самого призывателя.

В очереди полно и Низших Фейри — против них, подкрепившись Настоями, я вполне могу рассчитывать на свои кинжалы.

Кто действительно внушает мне страх, так это Скованные Дрэвена и Выжженные Эрелит. Скованные — настоящие чудовища под три метра ростом, способные метать копья, пробивающие драконью чешую, и крутить молотами, рушащими замковые стены. В бою они закованы в дюймовую сталь, которая поглощает магию и не боится никакого оружия. Можно подумать, что при таких размерах они неповоротливы, но это опасное заблуждение: они двигаются так, словно приняли Настои Медведя и Сокола одновременно, но без каких-либо побочных эффектов.

И их одинаково хорошо натаскивали как для массовой резни, так и для одиночных поединков.

Выжженные устроены иначе, но ничуть не менее опасны. Эти женщины лишь немногим выше обычного человека, но от их человеческой сути осталась лишь пустая оболочка. Их кожа закалена до такой степени, что сама служит надёжной бронёй. Они полностью повелевают пламенем, и даже драконий огонь, которым управляю я, не способен причинить им вреда. Против них можно было бы выставить Молнию, но у меня в запасе всего один заряд, после чего Метка погаснет.

Но больше всего пугает их абсолютная нечувствительность к боли и страху. Даже Безумцы в Аверне реагируют на боль: отсеки Безумцу руку — и он рухнет. С Выжженными этот номер не пройдёт. О них ходят жуткие истории: они продолжали сражаться, лишившись обеих ног, ведя бой до последних секунд жизни, пока из них не вытекала вся кровь.

И наконец, Высшие Фейри — исконные правители Дрэнита. Драконы наделили их силой для управления Нитом, пока боги спали, и за их плечами сотни и тысячи лет боевого опыта. До того как Мейв Арден пробудила богов, такие создания, как Дариан и Рион, были главными кошмарами человечества. Теперь же они возглавляют божественные армии.

— Король Рион, какая неожиданность. Я полагала, что союз Дома Стали с Аделит крепко-накрепко скован сталью.

Мы все трое оборачиваемся на голос. Перед нами стоит женщина в красно-буром одеянии Заклинателя Плоти. При виде лоскутов человеческой кожи, сшитых между собой, к моему горлу подступает тошнота. За ней тянется едва уловимый шлейф сладковатого тлена, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы не выдать своего отвращения.

— О, леди Мордант, — отзывается Рион. — Дом Стали остаётся верен Селитару и Аделит, но мои друзья решили вписать свои имена в список. Вы ведь знакомы с Дарианом Эмлином? А это Фиона.

Заклинательница Плоти презрительно кривится при взгляде на Дариана:

— Да, мы с Дарианом знакомы уже порядочно. Не так уж давно я и сама заглядывала в кафе «Огонёк». Но то были совсем другие времена, верно?

— Определённо другие, — соглашается Дариан. — Тогда от нас… пахло иначе.

Она демонстративно игнорирует его выпад, хотя Риону явно стоит больших трудов сохранить серьёзное выражение лица.

— Фиона, значит? И откуда же ты явилась? Из людей Лизары? — Она втягивает носом воздух и удивлённо выгибает бровь. — Нет. Неужели ты… обычный человек? Не отмеченный ни одним из них?

Я киваю:

— Да. Я не думала, что эти списки открыты только для Богокованных.

— Они открыты для всех, но… что ж, было приятно познакомиться. Впрочем, уверена, мы видимся в первый и в последний раз. Так что лучше не привязываться.

— Ты тоже участвуешь, Серика? — спрашивает Дариан. — Я думал, Калистра ни за что не отпустит одного из своих командиров на эти испытания.

— Калистра сама отправила меня именно потому, что я один из её командиров. Какого врага ты бы предпочёл видеть на месте Защитника? Того, кого ты знаешь и чьи идеалы разделяешь, или незнакомца? Полагаю, именно поэтому ты и здесь. Ты никогда не жаждал власти, так что единственная причина твоего участия — просьба Эйнсли. Жаль, что ты быстро умрёшь. Никстос не славится любовью к тем, у кого слишком мягкое сердце и ещё более мягкие мозги.

Улыбка Дариана даже не думает блекнуть:

— А мне вот кажется, что даже Никстос не упустит шанса насладиться моей компанией. Но мне вот интересно, долго ли протянут Заклинатели Плоти? Вряд ли даже бог выдержит общество того, рядом с кем тухлая туша бобра кажется надушенной шлюхой.

Серика со скрежетом сжимает зубы и выплевывает:

— Жду не дождусь встречи с тобой на испытаниях, Дариан. Я пущу твою кожу на новое платье. Или, может, пришью твоё достоинство — хотя сомневаюсь, что такую крошечную деталь вообще получится прикрепить.

— Меч вовсе не мал, просто ножны изначально шились под топор.

Она резко разворачивается и уходит. Рион уже не сдерживает хохота, но Дариан мгновенно становится серьёзным.

— Следи за ней, Фиона, — негромко произносит он. — Сейчас весь её гнев направлен на меня, и я с ней справлюсь, но она из тех, кто при первой же возможности бьёт по тем, кто кажется слабым. А ты для неё слаба. Особенно если она застанет тебя врасплох. Держись от неё подальше и не привлекай внимания. Все знают, что нужно держаться подальше от тварей Заклинателей Плоти, но у неё самой есть силы помимо этого. Не забывай об этом.

Отец никогда не упоминал, что Заклинатели Плоти обладают какими-то личными силами… Она уникальна? Они назвали её командиром — возможно, высшие чины в иерархии Богокованных наделены особыми дарами?

Я киваю, и Рион снова ведёт нас вперёд. Как только мы занимаем очередь, он говорит:

— Я буду ждать вас у входа. Помните: подписываете список и сразу уносите свои задницы отсюда, пока вы не нацепили на себя ещё больше мишеней.

Очередь движется быстро, прерываясь лишь тогда, когда Высший Фейри за столом заводит дружескую беседу с кем-то из знакомых. Во всём происходящем чувствуется какая-то светская, почти придворная атмосфера, что совершенно не вяжется с тем, как вели бы себя люди. Впрочем, все эти создания воюют уже без малого восемьдесят лет. И тем не менее, многие из них ведут себя дружелюбно. Будто они собрались на какую-то игру, а не собираются резать друг другу глотки.

Люди на войне не могут находиться в одном помещении без ненависти, не говоря уже о смехе и шутках. Оказавшись в такой зале, человеческие отряды забились бы по углам и мрачно перешёптывались, а не устраивали то, что происходит здесь.

Когда подходит очередь Дариана, Высший Фейри за столом удивлённо приподнимает бровь:

— Дариан Эмлин. Как поживаешь, старый друг?

— Не так хорошо, как ты, судя по всему. Слышал, Никстос наконец-то доверил тебе логистику. Заслуженное повышение, без сомнения.

— Возглавил логистику и почти всё остальное, — отзывается тот. — Для Высшего Фейри он относительно мал и худощав, но на его лице играет улыбка, которая, в отличие от большинства присутствующих, не кажется фальшивой маской. Его чёрные волосы начинают редеть у лба — деталь, довольно необычная для комнаты, до краёв заполненной бессмертными существами. Его ладони огрубели и покрыты мозолями, но в движениях пальцев чувствуется изящество, выдающее человека, который гораздо чаще держит перо, нежели рукоять меча.

— Я стану камергером при любом, кто выиграет эти испытания. Буду его правой рукой, тем, на ком останется управление Данлохом и Домом Теней, пока сам Защитник будет где-то сражаться.

Дариан берёт протянутое перо, быстрым движением накалывает себе руку, пуская тонкую струйку крови, и размашисто подписывает пергамент.

— Ты это заслужил, Финли. Если бы Эхо не была такой упрямой дурой из-за событий в Морвейне, ты бы получил этот титул давным-давно.

— Да упокоится её душа с миром. Навеки. — Финли ухмыляется. — Не стоит говорить плохо о покойной защитнице так скоро после её кончины. Она была не такой уж плохой, но да, я рад своему повышению. Тот безмозглый гуселюб, что занимал место камергера до неё… ну, мы ведь не говорим дурно о недавно ушедших, верно? — Его губы расплываются в лукавой улыбке.

Дариан громогласно хохочет, а я опускаю взгляд на своё запястье. Не раздумывая слишком долго, я резко колю кожу заточенным кончиком пера. Как и у Дариана, по руке стекает тонкая алая струйка, и я быстро вывожу на пергаменте короткое: Фиона.

Финли прищуривается, вглядываясь в строчку:

— Фиона? Кто ты вообще такая, чёрт возьми? Какому богу ты служишь?

Я с трудом сглатываю, судорожно пытаясь придумать, как уйти от ответа, но Дариан вовремя приходит на помощь:

— Она из Селитара. Её семью перебили Безумцы, так что она вступает в игру, чтобы вернуть должок Бессмертным. Для человека она чертовски лихо управляется с ножами.

Глаза Финли округляются:

— Человек? Без покровительства бога? Раздери Лизару в клочья. Девочка, ты бы лучше прямо сейчас пошла и прыгнула с моста.

Дариан перехватывает внимание Финли на себя, чеканя каждое слово:

— Если ты не дурак — а я знаю, что ты умён, — ставь свои деньги на её выживание. Ставки на неё будут астрономическими, и у тебя есть шанс сколотить целое состояние. Первый тур она точно переживёт. Это я тебе гарантирую.

Финли удивлённо моргает, уловив абсолютную серьёзность в тоне Дариана:

— Ты ведь не шутишь?

— Ни единой секунды. Ей… скажем так, ей улыбнулась сама Верис. Она отмечена удачей. Так что поставь на её выживание хотя бы в первом испытании.

Финли на мгновение замирает с суровым выражением лица, взвешивая слова Дариана. Не дожидаясь его ответа, Дариан порывисто увлекает меня прочь от стола.

— Какого черта это сейчас было?! — шёпотом кричу я на него.

— На данный момент он — самый важный человек в подчинении Никстоса. А ещё он заядлый, неисправимый игрок — и это истинная причина, почему Эхо никогда не подпускала его к должности камергера. Ты хочешь, чтобы он ставил на твою смерть или на твою победу? Как думаешь, не захочет ли он слегка подыграть тебе, если на кону будут стоять его собственные деньги?

Я изумлённо моргаю:

— Оу.

Дариан глубоко вздыхает, пока мы спешим к Риону:

— Нам нужно использовать любое, даже самое крошечное преимущество. Возможно, ты не умеешь играть в такие игры, но я-то умею. Если увидишь, что я пытаюсь в чём-то убедить местных, просто подыгрывай мне. Я знаю каждого ублюдка в этом списке, и наша задача — стравить их между собой, а не подставляться под их удары. Ты поняла?

Я снова киваю. Я-то настраивалась на чистый бой, но, возможно, на поле политических интриг шансы выровнять гораздо проще.

— Вот и отлично. А теперь убираемся отсюда.