Эвелин Харт «Теневые Испытания» Глава 9

 «Ты рождён с кровными узами всех Великих Домов. Ты вырастешь и станешь величайшим воином, какого когда-либо видел Нит, способным обуздать все четыре дарованные им силы: пламя, тень, землю и сталь. Твоя семья научит тебя управлять ими. Мать откроет тебе Землю, отец обучит Пламени. Король Рион поможет тебе подчинить Сталь, а королева Эхо станет твоей наставницей в Тени. Но прежде всего ты должен научиться обуздывать собственные эмоции, ибо именно они безраздельно властвуют над нашей силой».

~ Из разговоров между Инни и совсем юным Азриком

Фиона

Мы материализуемся прямо в вестибюле Цитадели Теней. Однако здесь совершенно пусто. Вместо разношёрстной толпы конкурсантов, которую я видела две недели назад, на том самом месте, где прежде восседал Финли, теперь колышется и кружится исполинский портал, сотканный из чистой тьмы. Рион и Дариан хмуро смотрят друг на друга, будто я бесцеремонно прервала их разговор. Прежде чем я успеваю сообразить и задать вопрос, Рион бросает:

— Нам нужно срочно прорываться в Бреймарк, столицу Данлоха. Мы немного опаздываем. Финли перенёс всё на час раньше.

Рион уже на бегу устремляется прямо в зев портала. Мы с Дарианом бросаемся следом. Мой желудок болезненно сжимается, едва я ступаю в завихрения теней; вновь накатывает это жуткое, ни с чем не сравнимое ощущение, будто ты на миг покидаешь пределы Нита, а затем выныриваешь в вестибюле совсем иного, чуждого места. Вместо привычного белоснежного кварца этот замок выстроен из антрацитового сланца с редкими серыми прожилками. У самого портала замер Маг в чёрном одеянии.

— Добро пожаловать в замок Лахлан, — бесстрастно произносит он. — Торжество проходит в Большом зале, прямо по этому коридору.

Я пытаюсь заглянуть под глубокий капюшон его робы и натыкаюсь на мертвенно-бледное лицо и угольно-чёрные глаза. Когда он смотрит на меня, от него не исходит ни единой крупицы эмоций. Дариан крепко перехватывает меня за руку и увлекает вслед за Рионом.

— Сегодня тебе нужно быть тише воды, ниже травы. Избегай любого внимания. Я постараюсь сделать так, чтобы все глазели на меня, так что, когда мы будем рядом, на тебя никто и не посмотрит. Но не смей забиваться по углам или прятаться. Просто сядь за какой-нибудь стол, и если кто-то заговорит с тобой, будь предельно вежлива. Позволь им болтать. И что бы ни случилось, не вздумай орать на каждом углу, что ты — человек.

В следующий миг Рион с силой распахивает массивные двери в Большой зал замка Лахлан. И увиденное… оказывается совсем не тем, что я ожидала. Абсолютно. Я-то наивно полагала, что всё будет точь-в-точь как во время подписания свитков, когда добрая половина собравшихся щеголяла в роскошных придворных нарядах. Я всерьёз боялась оказаться единственной, кто заявится сюда при полном боевом параде. Как же я ошибалась.

Каждый присутствующий здесь облачён в боевые доспехи. Они воспринимают происходящее со смертельной серьёзностью, и никто не знает, когда именно грянут настоящие испытания. У меня перехватывает дыхание при виде того, с какими именно Богокованным мне предстоит сойтись лицом к лицу. Здесь прохаживаются Скованные в тяжелейших латах, чьи глухие шлемы небрежно подвешены к поясам. Рядом шествуют Повелители Трупов, а подле них ковыляют их жуткие Мерзости — чудовищные химеры из человеческой плоти и тел иных существ, грубо сшитые воедино и оживлённые какой-то омерзительной тёмной магией.

Чуть поодаль сгруппировалась горстка Громовержцев Марека — тех самых людей, что давным-давно покинули сушу и теперь обитают на дне Восточного моря. Их кожа отливает странным синеватым глянцем, а на телах нет ни единого волоска, за исключением шевелюры на голове. Они двигаются с такой невероятной грацией, с какой не сравнятся ни профессиональные танцоры, ни даже фейри. Их кольчужные доспехи сплошь покрыты чёрными подпалинами от молний, которые они то и дело пропускают сквозь собственные тела.

— Какое примечательное сборище, — цедит сквозь зубы Дариан. — Все защитники в сборе. Бьюсь об заклад, драконы уже расселись по крепостным стенам.

— Сайдон скоро прибудет сюда, тогда и узнаем наверняка, — отзывается Рион. — О, просто великолепно. Наши самые «любимые» покровители тоже соизволили явиться.

Кто может быть хуже самих защитников? Я прослеживаю за направлением взгляда Риона. У дальней стены, рядом со статным мужчиной с иссиня-чёрными волосами до плеч, стоит женщина с изумрудным чокером на шее. По телу мужчины то и дело пробегают крошечные язычки яростного пламени, а вокруг женщины, словно живые, клубятся и ползают тени.

Стоит им заметить нас, как оба они мгновенно прерывают свою беседу и решительным шагом направляются через весь Большой зал.

— Дариан, сколько лет, сколько зим! — восклицает женщина и тут же сгребает Дариана в объятия, будто они были неразлучными друзьями всю жизнь. — И Рион, как же приятно видеть ещё одного Проводника в такое смутное время.

— Прими мои соболезнования, — сухо отвечает Рион. — Я знаю, что вы с Эхо были близки. — Он поворачивается к мужчине и лишь едва заметно кивает ему: — Коул.

— Рион. — Наступает короткая пауза, после чего Коул негромко усмехается: — Надо же, какими чертовски вежливыми мы все стали в последнее время. Ты ещё помнишь времена, когда подобная встреча неизменно закончилась бы нашей с тобой кровавой дракой?

— О да, помню. Не самые мои любимые столетия. Полагаю, этот последний век изрядно состарил каждого из нас.

И тут до меня доходит, на кого именно я смотрю. Если этот мужчина — Коул, который знает Риона ещё со времён, предшествовавших войне, то эта женщина перед нами — Мейв. Мейв Арден, истинная разрушительница этого мира. Та самая, что пробудила богов.

Я просто не могу оторвать от неё потрясённого взгляда, и она, похоже, замечает моё пристальное внимание.

— А это что за юное дарование с вами? — спрашивает она, многозначительно разглядывая меня. — Не самый типичный наряд для грядущей бойни. На тебе совсем нет брони?

Я выдавливаю из себя дежурную улыбку, но Дариан тут же выступает вперёд, заслоняя меня:

— Эйнсли искала добровольцев в Селитаре, чтобы кто-то мог подстраховать меня на испытаниях, если я вдруг облажаюсь и не смогу победить. Фиона оказалась единственной, кто вызвался.

— Кинжалы… — протягивает Мейв, глядя на два лезвия у меня на поясе. — Коул когда-то пытался обучить меня обращению с кинжалами из-за моего невысокого роста, когда только начинал натаскивать меня. Но у меня так ничего и не вышло. Меня всегда неудержимо тянуло к оружию, которое даёт преимущество в дистанции.

Тени у её ног яростно вскипают и медленно обретают форму длинного, антрацитово-чёрного копья.

— У копий есть свои неоспоримые плюсы, — ровно произношу я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вот только деревянные древки — слишком большая роскошь и уязвимость, когда имеешь дело с огнём. А для того чтобы удержать копьё из цельной стали, у меня попросту не хватит сил.

Я заставляю себя отвести от неё взгляд и мимолётом смотрю на Выжженных, оккупировавших дальний угол зала, но мои мысли всё равно возвращаются к женщине, принёсшей столько бед. Как Дариан вообще смог обнять её? Как хоть кто-то в этом зале может стоять и преспокойно с ней беседовать? Мне казалось, что меня наизнанку выворачивает от одного лишь трупного запаха Повелителей Трупов, но от вида Мейв Арден, которая ведёт себя так, словно мы все здесь добрые приятели, мой желудок скручивается в тугой узел.

Только подумать: сперва она разрушила этот мир, а затем произвела на свет защитника Лизары — Азрика Сайруса. Принца Костей. Монстра, который причинил этому несчастному миру куда больше страданий, чем кто бы то ни было ещё, за исключением разве что его собственной мамаши.

— Ли скоро будет? — спрашивает Мейв, резко меняя тему разговора.

Рион устало запускает пятерню в свои безупречные светлые волосы:

— Она немного задерживается, но скоро прибудет. Насколько я понял, присутствие всех защитников здесь строго обязательно.

Мейв и Коул синхронно кивают.

— Вот и Азрик здесь. Торчит тут и дуется, как обычно. Ума не приложу, как тридцатилетний зрелый мужчина может столько дуться по любому поводу. Наотрез отказывается разговаривать с кем-либо, кроме других защитников. Просто сычом сидит в том углу и злобно зыркает на толпу. Мы ведь воспитывали его совсем иначе.

Она указывает рукой на мужчину, восседающего в противоположном углу зала за столом в полном одиночестве. Вокруг его фигуры затейливыми кольцами вьются тени, пока он медленно, смакуя, потягивает вино из кубка. И даже сквозь разделяющее нас расстояние мне кажется, будто его взгляд буравит мою душу насквозь. А в следующий миг он просто… растворяется в воздухе.

— Дядя Дариан, Рион, — раздаётся бархатный, пугающе гладкий голос прямо у меня за спиной. — Сколько же лет я не видел вас вне полей сражений.

Я резко оборачиваюсь и замираю перед человеком, которого я безбожно обокрала, перед монстром, ради побега от которого я едва не рассталась с собственной жизнью. Вокруг него точно так же, как в моих худших воспоминаниях, лениво клубятся тени. Сегодня на нём точно такой же роскошный чёрный плащ, но с изящной серебряной вышивкой по краям вместо привычной багровой. Я невольно подмечаю поразительное сходство между ним и его отцом. Та же безупречная осанка. Те же смоляные волосы. То же абсолютное, граничащее с безумием высокомерие. Но в отличие от его отца, абсолютно всё в этом человеке одновременно вселяет в меня первобытный ужас и непреодолимо манит к себе. Словно глупый мотылёк, который прекрасно знает, что сгорит дотла, но всё равно летит на пламя.

«Это его чары. Обычное соблазнение. Опомнись!» — судорожно бьётся мысль в моей голове. Я до боли стискиваю зубы, изо всех сил заставляя себя не сделать к нему ни единого шага. Мой взгляд невольно падает на его ярко-красные ногти — те самые, которыми он лениво проводил по моей щеке. На тени, которыми он намертво приковал меня к месту. Они преследуют меня в кошмарах. С того самого дня, как он прикоснулся ко мне, я раз за разом просыпаюсь посреди ночи в холодном поту, готовая поклясться, что всё ещё ощущаю их липкую хватку на своём теле.

И его глаза. Я до гробовой доски не забуду то, как они полыхают, будто за глазницами скрывается бушующий адский пожар. Они искушают меня прямо сейчас, и я со всей силы вонзаю ногти в собственные ладони в отчаянной надежде, что резкая вспышка боли поможет мне сокрушить те невидимые путы, которыми он меня опутал.

— Азрик, — Рион выдавливает из себя вежливую улыбку. — Твои последние маневры против Эхо были воистину гениальны. Нечасто увидишь, чтобы мастер тени не смог ускользнуть из ловушки.

Принц Костей даже бровью не ведёт, пропуская явный комплимент мимо ушей.

— Она должна была умереть. Это было необходимо. В противном случае она всё ещё путалась бы под ногами, и всего этого празднества попросту не случилось бы. Хотя, конечно, жаль. В детстве Эхо была мне отличным другом.

Он знал её. И знал совсем не так, как Дариан знает Финли. Мейв, Коул, Рион и Эхо фактически являлись единовластными правителями этого мира сразу после того, как пробудились боги. Они правили ещё до того, как заполыхали первые опустошительные войны. Эхо была той, рядом с кем он рос, — и он хладнокровно оборвал её жизнь.

— Зачем нужно было убивать её, вместо того чтобы позволить ей отступить? — не выдерживает Мейв.

На губах Азрика играет горькая, ядовитая усмешка:

— Это было необходимо, мама. Порой лучший исход для человека — это своевременная смерть. Тебе ли об этом не знать.

Тело Мейв заметно каменеет, она не находит что ответить собственному сыну.

— Что ж, было несказанно приятно со всеми вами повидаться, но мне пора обойти зал, — чеканит она. — В последнее время в Дрэнит заглядывает слишком мало гостей, а многих из присутствующих я не видела уже добрую сотню лет. Рада знакомству, Фиона. Пусть Верис хранит тебя на грядущих испытаниях.

Она стремительно удаляется, увлекая Коула за собой, а Азрик медленно поворачивается к Дариану и Риону:

— Ну наконец-то. Можно подумать, ей тяжело было усидеть в своём Дрэните. Ей и моему отцу отдали практически безраздельный контроль над городом, так что меньшее, что она могла бы сделать — это не совать свой нос в дела остального Нита. Ну, как поживаете, старики? Я видел вас во время последней битвы. Разумно с вашей стороны было держаться от неё как можно дальше.

— Тебе не стоит быть с ней настолько суровым, — мягко укоряет его Дариан. — Ты понятия не имеешь, каково это — потерять…

— Даже не начинай, дядя, — резко обрывает его Азрик. — Если она была настолько чертовски несчастна, ей следовало поступить как любому уважающему себя человеку — перерезать себе глотку. А не предавать этот мир огню и не калечить жизнь собственному сыну ради удовлетворения личных прихотей. Впрочем, к чёрту. Нечего мутить воду разговорами о моих драгоценных родителях. Как там Сайдон? — обращается он к Риону. — Я заметил свежую рану у него на брюхе.

Рион яростно чертыхается:

— Проклятый Громовержец зацепил его, когда мы уже покидали поле боя. Благо, на Сайдоне была броня, над которой я ковырялся последнее время, так что он отделался лёгким испугом и глубокой царапиной вместо чего похуже. Ума не приложу, какого хрена этим ублюдкам сдались те несколько несчастных деревень со смертными, которых мы пытались спасти.

— Инни тоже всегда изрядно нервничает, когда нам приходится сталкиваться с войсками Марека, — понимающе кивает Азрик. — Она то и дело твердит мне, что драконы не боятся ничего, кроме молний и Охотников. Я вообще удивлён, что Сайдон согласился тащить тебя в бой против Громовержцев. Меня Инни уже не раз посылала к чёрту, заставляя топать на своих двоих.

Странно и дико наблюдать за тем, как они буднично беседуют о своих драконах, будто речь идёт об обычных домашних питомцах, а не о самых кошмарных и смертоносных тварях во всём Ните. Но ещё более дико видеть, насколько дружелюбным и обходительным Азрик может быть рядом с Рионом и Дарианом. Меня до дрожи пробирает панический страх: вдруг он узнает меня? Но он до сих пор не обронил ни слова о нашей первой встрече, так что, возможно… пронесло?

И тут он медленно поворачивается ко мне и хищно улыбается:

— Так-так, и кто же эта очаровательная юная леди? Детка, у тебя ведь за плечами ещё слишком мало зим, чтобы соваться в подобную мясорубку.

Дариан поспешно вклинивается в разговор:

— Это Фиона. Эйнсли бросила клич среди добровольцев в Селитаре, чтобы кто-то выступил на испытаниях от её имени, и Фиона — единственная, кто согласился.

Принц Костей удивлённо выгибает бровь, и на его губах расплывается такая улыбка, что у меня внутри всё обрывается. Он узнал меня.

— Как любопытно, — тянет он. — У моей дорогой тётушки Эйнсли всегда были весьма… специфические знакомства. Так что, полагаю, удивляться тут нечему.

Проклятье. Будь всё это неладно. Я активировала целых две Метки прямо у него под носом, так что он прекрасно знает, что я обладаю силой Жреца. Ни один обычный смертный не выжил бы после того, что я выкинула в его покоях. Он знает, что я — воровка. Если он проронит хоть слово, мне даже не придётся дожидаться начала испытаний — меня убьют прямо здесь. Меня выволокут из замка Лахлан, и у меня не останется иного выбора, кроме как активировать Метку Мира и самолично оборвать свою жизнь.

Я изо всех сил стараюсь сохранить маску полнейшего равнодушия, но мои руки начинают крупно, предательски дрожать. Я в абсолютном тупике.

Повисает долгая, звенящая пауза. Наконец Азрик натягивает безупречную дежурную улыбку и снова поворачивается к Дариану:

— Что ж, пусть Верис хранит тебя, дядя. Буду неистово болеть за твою победу. Приятного вечера.

В то же мгновение он растворяется в клубах чернильного дыма, и Рион с Дарианом, наконец, синхронно выдыхают, будто с их груди свалился пудовый камень.

— Мы поговорим об этом позже, — яростно шепчет мне на ухо Дариан.

Я не успеваю издать ни звука, поскольку в следующую секунду внимание каждого присутствующего в зале оказывается намертво приковано к центру помещения.

Прямо в воздухе, в нескольких футах над каменным полом, парит мужчина. Но моя интуиция истошно вопит: это не человек. Словно дым, затягиваемый в печную трубу, взгляды всех собравшихся устремляются к его фигуре. Габаритами он не больше любого из нас, но каждая клеточка моего существа заходится в экстазе и ужасе — перед нами сам Никстос.

У него безупречная, мертвенно-бледная кожа и тонкие, идеально очерченные чёрные брови. Всё его тело окутано струящимся плащом, сотканным из живой тьмы. У него на бёдрах покоятся кинжалы, источающие ровное чернильное сияние. Оно безумно похоже на то, как светится моя Метка Плаща при активации, вот только этот свет пронзительнее и ярче в тысячи раз.

Однако моё внимание приковывает вовсе не его внешний вид. Меня накрывает первобытное, сокрушительное ощущение присутствия истинного, непостижимого божества. Мой разум отключается: я не знаю, что делать — упасть ли ниц перед ним или, повинуясь безумному порыву, броситься вперёд, лишь бы оказаться как можно ближе к источнику этой силы. В итоге, как и абсолютное большинство присутствующих, я замираю на месте, точно вкопанная.

— Добро пожаловать на мои испытания, претенденты, — раздаётся вкрадчивый, почти змеиный голос, эхом раскатывающийся под сводами зала. И всё же мне кажется, будто он шепчет эти слова лично мне на ухо. — На протяжении следующих двух месяцев вы будете сражаться за право наречься новым Защитником Тьмы и Тайн. Здесь действуют лишь два непреложных правила, которые вы обязаны чтить. Вам строго запрещено покидать пределы замка Лахлан, и в этом Большом зале не должно пролиться ни единой капли крови — дабы защитить наших высокопоставленных гостей, не принимающих участия в состязании. Во всём остальном я предоставляю вам полную свободу действий. Первое испытание обрушится на вас сегодня ровно в полночь. Соберитесь с силами, ибо всё, что будет при вас в этот миг, отправится на арену вместе с вами.

Он медленно поворачивается вокруг своей оси, и его неземной взор, кажется, встречается со взглядом каждого из нас.

— И пусть Тьма поглотит каждого из вас.

Он продолжает плавно кружиться, его глаза скользят по притихшей толпе, а сам он начинает стремительно меняться. Его плащ из теней разрастается, поглощая фигуру бога дюйм за дюймом, пока от него не остаются лишь два тлеющих уголька глаз и призрачный блеск призрачных кинжалов. Наконец исчезают и они, и тени окончательно рассеиваются.

— Дерьмо собачье, — глухо цедит Рион. — Фиона, тебе нужно немедленно убираться в свои покои. Если у тебя есть способ сделать это незаметно для чужих глаз — самое время его использовать. Сейчас до этих придурков дойдёт, что они могут изрядно проредить ряды конкурентов, если начнут резать друг друга прямо в коридорах. Дариан, как насчёт того, чтобы нам устроить небольшую заварушку в центре, пока никто не сообразил, что Фиона здесь?

Дариан хищно оскалился и согласно кивнул. Оба они тут же уверенным шагом направились в самую гущу толпы. На мгновение я всерьёз задумываюсь о том, чтобы активировать Метку Тени и переместиться прямиком к лестнице, ведущей на жилые этажи, но тут же отбрасываю эту глупую мысль. Мои Метки понадобятся мне живыми на грядущих испытаниях.

Мой разум лихорадочно перебирает имеющиеся запасы Настоев. При мне целый арсенал, и никто не обратит внимания, если я незаметно осушу один из флаконов. Настой Кошки изрядно помог бы, но он никак не скроет меня от чужих глаз. Настой Хамелеона подошёл бы идеально, но этой магией в зале не владеет практически никто, да и действует он слишком недолго — мне банально не хватит времени доползти до лестницы. Нет, незаметно проскользнуть сквозь эту толпу своими силами у меня не выйдет.

Вместо этого я вжимаюсь в стену, аккуратно огибая самые крупные скопления Богокованных. Они практически не задерживают на мне взглядов — ведь на мне нет ничего, что могло бы выдать во мне грозную соперницу или заставило бы насторожиться. Именно это мне и нужно. Я пробираюсь сквозь самые густые тени, изо всех сил стараясь не выглядеть так, будто я крадусь.

— Надо же, глядите-ка, кто всё-таки соизволил явиться, — раздаётся до боли знакомый голос, который мне меньше всего хотелось слышать на этом свете. Я резко оборачиваюсь и утыкаюсь взглядом в Повелительницу Трупов с длинными смоляными волосами, заплетёнными в замысловатую косу. Серика Драмонт. — Фиона, верно? Ты что, уже уходишь? Неужели не хочешь сперва чего-нибудь перекусить или выпить? Может, мы могли бы собрать тарелку вкусностей и подняться к тебе в комнату?

Она бесцеремонно тянет руку, пытаясь перехватить мою ладонь, но я резко отдергиваю её. Глаза Серики округляются от удивления, она делает поспешный шаг назад, а её и без того бледное лицо становится буквально призрачно-белым.

— Серика, дорогуша, — раздаётся бархатный, сочащийся чистым соблазном голос прямо у меня за спиной. — Ты что-то говорила о том, что не прочь подняться наверх?

Она начинает испуганно заикаться. Азрик плавно огибает меня, буквально скользя по залу, будто его стопы несут сами тени. Его ладонь уверенно ложится на её щеку — точь-в-точь как тогда, в его проклятых покоях. Тыльная сторона его ярко-красных ногтей медленно, с откровенным издевательством скользит от её виска к самой ложбинке на шее. Он наклоняется к ней почти вплотную:

— Я и понятия не имел, что тебе по душе женское общество. Ты уверена, что мужчины тебя совсем не интересуют?

Она лишь испуганно мотает головой, скованная абсолютным, парализующим ужасом, не в силах выдавить из себя ни звука.

— Какая жалость. Мы могли бы изрядно повеселиться до того, как тебе придётся бежать на своё первое испытание.

Затем он резко теряет к ней всякий интерес и отворачивается. Серику будто спускают с невидимой цепи — это спасительное ощущение мне слишком хорошо знакомо. Азрик намертво фиксирует свой взгляд на мне, а Серика, не помня себя от страха, разворачивается и практически бегом уносится прочь. Принц Костей делает два неторопливых шага в мою сторону, и моё сердце начинает бешено колотиться в груди. В Большом зале насилие запрещено. Никто в здравом уме не станет нарушать прямые приказы богов. Только эта мысль удерживает меня от того, чтобы с позором броситься наутёк, но её явно недостаточно, чтобы унять крупную дрожь во всём теле.

Я была права. Он изначально всё понял.

— Посмотри-ка. Твои драгоценные дядя Дариан и Рион как раз собираются подарить тебе идеальный шанс сбежать с этой вечеринки. — Я перевожу взгляд вглубь зала. Дариан как раз уверенным шагом врезается в плотную группу Выжженных, а Рион следует за ним буквально по пятам. В ту же секунду Богокованные взрываются яростным, оглушительным криком, от которого мне приходится зажать уши руками.

Дариан картинно вскидывает ладони вверх, будто искренне не понимая, чем умудрился их оскорбить, а Азрик тем временем склоняется ко мне и едва слышно шепчет прямо в ухо:

— Что ж, теперь никто и глазом моргнуть не успеет, как ты покинешь это сборище вместе со мной.

Его пальцы мертвой хваткой смыкаются на обнажённой коже моего предплечья, и в следующее мгновение мы оба с головой проваливаемся в ту самую ледяную, непроглядную бездну, что лежит за пределами Нита.