Эвелин Харт «Теневые Испытания» Интерлюдия 8

В замке, некогда бывшем домом для мужчин и женщин, на земле, некогда озаренной солнечным светом, в мире, что прежде жил в едином простом цикле жизни и смерти, по терновому полу проползла змея. Ее изумрудная чешуя скользила бесшумно там, где еще недавно ежедневно ступали сапоги. Раздвоенный язык подсказывал дорогу к добыче, источающей редкий, ни с чем не сравнимый аромат.

Но змея была не одна в своем поиске. Маленькая птичка размером с женский кулак влетела в открытое окно на крыльях ветров, которые не мог почувствовать никто другой. Ее сапфировые перья мерцали, точно синее пламя в очаге. В отличие от змеи, она ориентировалась на слух. Тихий шепот той, что затерялась в грезах о лучшем месте, о мире без стольких распрей, был для нее маяком.

Та, которую искали оба охотника, не была похожей на остальных. Она имела значение.

Любимая многими. Умная той редкой мудростью, что дарована избранным. Источник радости, смеха и самой жизни.

Изумрудная змея проскользнула в спальню, протиснувшись под деревянной дверью — благо создание было небольшим. Запах добычи здесь стоял особенно густо.

Да, это было то самое место.

Будь здесь хоть кто-нибудь, способный бодрствовать и прислушиваться, он бы заметил тишину внутри тишины. Позади едва слышного потрескивания свечей и мерного дыхания, отсчитывающего секунды, движения змеи были абсолютной, осязаемой тишиной. Словно тени в безлунном лесу или тяжелый вздох человека во время бури.

Змея оказалась не единственной, кто нашел свою цель. Так же тихо и с такой же уверенностью в том, что она в нужном месте, маленькая птичка порхала высоко над кроватями.

Когда змея стала взбираться по столбу кровати, птица атаковала. Бесшумно она ринулась вниз. Ее крошечные когти полоснули по изумрудной чешуе, оставив капли алой крови, похожие на искрящиеся рубины. Клюв принялся отчаянно клевать змею, находя нежную плоть под твердой броней, а крылья делали все возможное, чтобы стащить гадину с постели, подальше от той, на кого она охотилась.

Внезапное нападение застало змею врасплох, и удержаться на столбе она не смогла. Под финальным натиском птица сбросила врага на терновый пол. Змея мгновенно свилась кольцами, готовясь к броску.

Птицы и змеи были заклятыми врагами дольше, чем люди ходили по Ниту, и обе стороны прекрасно знали, как вести этот бой.

Змея выжидала, зная, что из этой комнаты своим ходом выберется лишь один из них. Птица предпочтет атаковать, не пытаясь отсиживаться вверху. Созданные для действия, они противостояли терпению, вложенному в саму природу змеи.

Они следили друг за другом: крошечная синяя птаха взмыла почти под самый потолок спальни, а змея продолжала удерживать тугую пружину колец. Затем, вспыхнув сапфиром в свете свечей, птица камнем бросилась вниз.

Змея атаковала с не меньшей скоростью, выбросив голову навстречу синей вспышке. В воздухе они сплелись в единый клубок. Птица вцепилась крошечными когтями в голову змеи, а змея извивалась, пытаясь дотянуться до нее клыками. Зависшая в воздухе схватка равных противников, сходившихся уже тысячу раз, не требовала лишних слов — они понимали друг друга так, как не мог понять никто другой. Лишь истинно постигнув равную тебе мощь, можно надеяться ее одолеть.

Каждый удар клюва и каждое движение когтей оставляли капли багрянца. Змея не пыталась ранить птицу издалека — ей было достаточно коснуться ее хотя бы единожды своими ядовитыми зубами.

Синяя птица вонзила клюв прямо в глаз змеи, ослепляя ее, и впервые за все время в комнате раздалось шипение боли. В тот же миг хватка птицы на змеиной голове ослабла.

Не колеблясь ни секунды, змея изогнулась в смертельном объятии и вонзила кончик клыка в бедро птицы. Мешок с ядом впрыснул жидкую смерть в крошечное тело. Действие оказалось практически мгновенным — крылья синей птахи отказали. Они рухнули на пол вместе, но прежде чем птица коснулась тернового дерева, она исчезла, возвращаясь в иное место или, возможно, даже в иное время.

Кровоточащая, ослепленная на один глаз, но победившая изумрудная змея бесшумно упала на пол. И тишина внутри тишины замерла еще ненадолго. Ровно настолько, чтобы змея успела взобраться по столбу кровати.

Ровно настолько, чтобы все изменилось навсегда.

Вы пропустили