Фиона Баттеркап «Тыквенная невеста» Глава 1

Глубоко в глуши Урожайной Лощины сэр Брэм Дункан вел отряд рыцарей через Ветровейные Леса. Прохладный ночной воздух пропитался терпким ароматом сосны. И… принюхавшись… если он не ошибался, спелой тыквой. Он приподнял бровь. Такой густой лес должен быть слишком тенистым и заросшим корнями, чтобы здесь могли расти плетистые культуры. Но сейчас было не до размышлений об аграрных странностях. Особенно когда из-за деревьев выглядывали любопытные светящиеся глаза.

— Сколько еще идти? — крикнул Брэм принцу Криспину.

— Совсем близко, — ответил Криспин. — Мимо не пройдешь.

— И всё же, сир, как вы нашли это дерево сокровищ? — спросил Брэм.

— Оно называется Фонарный Дуб, — Криспин крякнул, перебираясь через огромный гниющий ствол. — И я нашел его, потому что я блестящ.

— Очевидно. — Брэм взял за предплечье дородного рыцаря Фергуса, помогая тому перебраться через бревно. Кевин последовал за ними без посторонней помощи. Очки ему за силу, но Брэм тут же снял их за полное отсутствие скрытности. Кольчуга этого человека звенела, как церковные колокола воскресным утром. Как у него получался такой грохот, если маленькие пластинки были заклепаны внутри стеганого камзола?

Недостаток тренировок — вот как.

За те годы, что прошли с момента его прибытия в это королевство ради завоевания престижа и земельного надела, Брэм пришел к выводу, что обучение пажей, оруженосцев и рыцарей в Урожайной Лощине поставлено из рук вон плохо. Если же говорить совсем откровенно, он назвал бы это смертным приговором для людей, которые возомнили себя готовыми сойтись лицом к лицу с армией захватчиков.

Впрочем, для него это было только на руку.

Благодаря жесткой школе своего приемного отца Брэм с легкостью выиграл несколько турниров. Эти победы привлекли внимание принца Криспина, что открыло ему дверь в королевский ближний круг. Криспин утверждал, что окружение из красивых чемпионов делает ему честь. По опыту Брэма, это также увеличивало количество девиц, бросающих свои милости в сторону его отряда.

Брэм, счастливый в отношениях, отклонял все подобные знаки внимания.

Он потрепал половинку медальона на серебряной цепочке, покоившуюся у него на груди. Портрет принцессы Мэриголд сопровождал его во всех путешествиях, странствиях и шагах с момента отъезда из Торнвика. После сегодняшнего приключения у него наконец-то накопится достаточно монет, чтобы вернуться домой и сделать достойное предложение руки своей истинной любви.

— Ты справишься, — крикнул он оруженосцу Криспина, юному Коби.

Подросток карабкался вверх и через массивное бревно с ловкостью белки. Впечатляюще для парня, у которого за плечами всего два года обучения, особенно учитывая, что он умудрялся держать фонарь ровно. Оруженосец был еще и понятлив — тьфу ты, остер умом: умел запоминать указания и повторять их слово в слово.

В отличие от сэра Кевина.

— Отличная работа, — сказал Брэм. Криспин редко хвалил мальчика, поэтому Брэм старался заполнить этот пробел. — Поможешь мне с этими ветками?

Вдвоем они уложили три толстых ствола через журчащий ручей.

— Как мы узнаем нужное дерево? — спросил Брэм.

Криспин нетерпеливо постучал ногой.

— По огонькам. Не зря же оно называется Фонарным Дубом.

Брэм проверил спешную переправу. Надежно.

Перебираясь на другой берег, он спросил:

— Что нам нужно знать о магии?

Командирский тон Брэма не мог скрыть сосущую пустоту в желудке. В отличие от боевых планов, магия оставляла слишком много лазеек для двоякого толкования. Как тогда, в детстве, когда его родители бросили монету в Шепчущий Колодец. Новички в королевстве Торнвик, соседнем с Урожайной Лощиной царстве, они загадали, чтобы их ребенок стал рыцарем. Магия исказила их простую просьбу. Вместо этого родители исчезли, а сэр Патрик Дункан наткнулся на него — одинокого и плачущего на площади, сжимающего деревянный меч. Единственным напоминанием о них за эти двадцать лет оставались мамины глаза и папино лицо, которое он видел в собственном отражении.

— Сколько вопросов, сэр Брэм, — опасливо произнес Криспин. Его светлые волосы серебрились в лунном свете, выдавая в нем монарха. — Куда подевалось твое чувство приключений?

Брэм не собирался отступать.

— Оно при мне. А магия? С чем именно мы столкнемся?

Принц зашагал по прочным стволам через ручей. Чем дольше тот хранил молчание, тем сильнее расширялась пустота в животе Брэма. Появление Криспина было необычным, а значит, в сегодняшней вылазке крылось что-то еще, помимо очевидного. Брэм был готов на всё, лишь бы за этот поход хорошо заплатили. Он собирал информацию, чтобы подготовиться к опасности. Удача благоволила ему, когда везение встречалось с подготовкой, увеличивая его шансы вернуться домой к своей детской любви.

Он всем сердцем тосковал по принцессе Мэриголд из Торнвика.

Она была его истинной любовью, его путеводной звездой, желанием его сердца. Ее рыжие кудри, глаза, вспыхивающие сапфирами в отсветах костра, когда он бывал особенно надоедливым, мягкие изгибы, манящие его, словно засахаренные яблоки… Он мог бы писать эпические поэмы о ее чудесном теле. Превыше всего он скучал по их беседам, их смеху и тому пониманию друг друга, что было между ними. Словно они находились в уединенном пузыре, куда не просачивались нечистоты придворных интриг.

Письма помогали им поддерживать связь, но они не могли заменить живых объятий. Очередное ее дорогое сердцу послание пришло сегодня утром, принеся весть о том, что ее любимый дядя, король Торнвика, слег с цветочной лихорадкой. Хотя она оставалась оптимисткой, эта болезнь почти всегда означала смертный приговор. Ее грусть просочилась в некоторые строки, наряду с неопределенностью насчет того, что это значит для их ветви королевского древа.

После сегодняшнего вечера он вернется в королевство Торнвик, чтобы утешить ее.

— В этом нет ничего особенного, — Криспин перепрыгнул с грязи на твердую траву. — Желуди на макушке Фонарного Дуба превращаются в золото между полуночью и рассветом. Стоит их сорвать, и они остаются драгоценными.

Брэм прокрутил эту информацию в голове. Его мышцы напряглись точно так же, как бывало по дороге домой поздно вечером после посиделок в «Смеющейся тыкве». Если собрать целое состояние было так просто, Криспин давно бы обобрал это дерево до нитки. Принц что-то утаивал.

— В чем подвох этого дуба? — спросил Брэм.

— Отличный вопрос, сэр Брэм. Богатства Фонарного Дуба охраняет дух. Если ты его разбудишь, он загадает тебе загадку. Небольшое препятствие, но я не сомневаюсь в нашем успехе.

— Дух? — простонал Брэм, перебираясь через ручей.

Как бы он ни не доверял магии, отряд его размера вполне должен справиться с одиноким лесным духом. В отличие от ситуации на северных границах Торнвика. Мэриголд писала о нападениях горных духов у подножия Гильдфоллских гор. Ее брат-близнец и лучший друг Брэма, Рован, был отправлен на защиту северных деревень. Ее младший брат, Беккет, еще проходил обучение, но вскоре должен был присоединиться к схватке. И это был еще один стимул для Брэма закончить службу здесь и вернуться в родное королевство.

Шагая рядом с Криспином, он пробормотал:

— Тебе следовало предупредить меня о духе заранее.

Принц выгнул бровь.

— Осторожнее, рыцарь. Ты слишком вольно себя ведешь.

Возмущение смешалось с необходимостью оставаться в милости у Криспина. Принц был прав — рыцарю не подобает допрашивать своего сюзерена. Но чтобы хорошо служить Криспину, Брэму нужно было четко понимать все потенциальные угрозы. Он проглотил вертевшиеся на языке резкие слова и перевел взгляд на оруженосца, пересекавшего импровизированный мост.

Даже несмотря на поклажу за спиной Коби, ветки едва прогибались под его легким весом. Юноша шепнул ему:

— Если позволите спросить, чего такого страшного в этом духе?

Брэм призывал к тишине остальных участников отряда. Он, Коби и Криспин ступали легко, но святые небеса, Кевин и Фергус шумели так, будто били в барабан. Ему еще не встречались рыцари, столь усердно стремящиеся выдать свое присутствие.

— По размерам — ничего, — тихо ответил Брэм. — По части ума — их загадки славятся своей запутанностью. Если справишься, они часто перекручивают условия сделки. Но большинство встреч заканчиваются проклятием. Духи не лишены милосердия — у каждого проклятия есть лазейка. И все же лучше обходить их сторонами. Доверять им нельзя.

— Но не переживай, оруженосец. Я тоже не подарок, — бросил Криспин, расслышав их разговор. Он указал на полосу ивовых зарослей, колышущихся на резком осеннем ветру. — Наша цель за этими деревьями. Торопитесь. Сегодня последняя ночь, когда можно собрать урожай — завтра полнолуние Охотничьей Луны. С рассветом следующего дня дух и его золотые желуди исчезнут до самого равноденствия следующего года.

Бумажные листья зашуршали по его кольчуге, когда Брэм продирался сквозь ветки. На мшистой поляне за ними он остановился, пораженный видом Фонарного Дуба.

Древний и огромный, Брэм не мог разглядеть его макушку. Широкий узловатый ствол размером с добротный коттедж раскинул ветви во все стороны. Он не сомневался, что дерево вынесло бы и тяжесть всего мира, попроси его об этом. Десятки светящихся янтарных сфер усыпали крону, словно к празднику Йоль.

— Ого, — выдохнул Фергус. — Вы только посмотрите на эту махину.

Очевидно, Брэм путешествовал в компании поэтов.

— Мы что, должны его срубить или вроде того? — спросил Кевин. Этот рыцарь был на пять лет старше Брэма, но голос его состарился быстрее. Низкий и слегка придушенный, он звучал так, будто толстые мышцы шеи мешали ему говорить.

Собирая этот отряд, Криспин явно предпочел силу уму.

— Что? С какой стати тебе… — Брэм переносил пальцы на переносицу. — Разумеется нет, Кевин. Мы не брали пил. Держу пари, нам нужно залезть наверх и собрать золотые желуди, верно, сир?

— В основном верно. — Принц щелкнул пальцами, требуя у Коби вещевой мешок, а затем бросил его Брэму. — Не мы. Ты.

Маслянистая кожа приятно холодила ладони.

— Было бы быстрее, собирай мы орехи в несколько рук.  

— И больше шансов сцепиться с духом. Действуя быстро и скрытно, мы сможем ускользнуть от его внимания, так что это будет одиночное путешествие. При твоих габаритах ты лучший скалолаз. Тебе хватит десяти минут, чтобы добраться до вершины. Фергус, Кевин, Коби и я подождем внизу.

Брэм переступил с ноги на ногу. Всё это звучало вполне разумно. Так почему же пристальный взгляд Криспина заставил его внутренности сжаться? Брэм провел рукой по волосам. Его инстинкты подводили редко, но это было глупо. Криспин хотел его успеха, и, несмотря на редкие вспышки напряжения, он и принц были братьями по оружию. Магическая составляющая сегодняшнего квеста просто выбила его из колеи, вот и всё.

Как и всегда, он подавит свои сомнения. Смиренно.

— Десять минут? Держу пари, управлюсь за девять.

Он сбросил наплечники и кольчугу, чтобы облегчить подъем, и передал их Коби. Серебристая прядка волос над виском мальчика ярко блестела в сиянии Фонарного Дуба. Когда они только познакомились, Брэм назвал это меткой мудрости, заслужив преданность Коби.

На миг Брэм коснулся половинки медальона. Это было не единственное напоминание о ней — в кармане он прятал ее носовой платок, знак внимания, подаренный при расставании, и маленького деревянного единорога, вырезанного им ко дню ее восьмилетия, который она заставила его взять на удачу.

— Скоро, — прошептал он.

Легким рывком он подтянулся на ветку Фонарного Дерева. Присев на самом нижнем сучке, он встретился взглядом с Криспином, стоявшим внизу. Светящиеся шары возвратили лицу принца толику красок, но глаза оставались черными, как полночь.

С грацией пирата на мачте Брэм прислонился к стволу.

— Я вернусь с золотом, которого хватит, чтобы наполнить казну Урожайной Лощины.

— Грандиозная хвастовство, — бросил вызов Криспин. — Но, если преуспеешь, я дарую тебе титул.

— Правда? — Титул лежал за пределами его мечт. Родители Мэриголд наверняка дали бы согласие на ее брак с лордом Брэмом Дунканом. Возможно, графом?

— Клянусь. — Принц приложил руку к сердцу и склонил голову. В Урожайной Лощине это означало торжественное и нерушимое обещание. — А теперь ступай. Замок нуждается в ремонте, а Урожайная Лощина взбунтуется, если я снова подниму налоги.

Хм. Перестилка рушащихся торговых дорог или починка протекающих акведуков была бы лучшим применением денег, но Криспин ясно дал понять, что ставить под сомнение его решения не дело Брэма — да и никого другого. Сэр Патрик учил Брэма, что уверенный в себе человек приветствует вызов. Но не Криспин, ведь назначенный регент все еще пытался твердо встать на ноги.

Три года назад король Кловис, отец Криспина, впал в старческое слабоумие и больше не мог править Урожайной Лощиной. Принцесса Розамунда, старшая сестра Криспина, должна была взять бразды правления в свои руки. Судя по тому, что удалось выяснить Брэму, Розамунда, раздавленная горем и ответственностью, уехала к морскому побережью, чтобы успокоить нервы. Это оставило регентство амбициозному принцу.

Брэму, рыцарю с выучкой Торнвика, пришлось выпить немало пинт в «Смеющейся тыкве», чтобы постичь все тонкости придворных интриг и дворцовых сплетен Урожайной Лощины. Впрочем, эти вложения окупились: понимание скрытых рычагов власти помогло ему завоевать место в дворцовой страже, а со временем — и в личной охране Криспина.

— Тик-так, Брэм, — донесся снизу голос Криспина.

Ветви переплетались вокруг него, предоставляя множество путей наверх. Несмотря на то, что кора царапала мозолистые ладони, взбираться оказалось довольно легко. Как ни был он благодарен янтарным сферам за освещение, ему хотелось бы увидеть Фонарный Дуб днем. Под лучами солнца его багряные, оранжевые и ярко-желтые листья должны были выглядеть как пламя.

С последним движением вверх его голова и плечи пересекли границу кроны.

Десятки, нет, сотни золотых желудей мерцали в переплетении лунного света и сфер. Брэм перекинул вещевой мешок вперед и принялся срывать золото с ветвей. Он работал быстро, отрывая и с хрустом обламывая желуди. Заполнив сумку до отказа, он набил полный карман пригоршней желудей вперемешку с платком Мэриголд и ее единорогом.

— Ну как успехи? — поинтересовался веселый голос.

Над верхушкой дерева порхало пухлое крылатое создание ростом с три яблока. Воздушные волосы цвета клементина вились вокруг его головы мерцающим нимбом. Его комбинезон был аккуратно сшит из мягких желтых листьев, хотя сам он был босиком. Над головой Брэма крошечный человечек пускал колечки пахнущего гвоздикой дыма из трубки размером с мизинец Брэма.

Брэм сжал губы, прогоняя удивление от дружелюбного вопроса духа. Как рыцарь двух королевств, он повидал немало магических существ. Феи, оборотни, банши, василиски — все они норовили вцепиться в глотку первыми. В отличие от этого парящего духа, чьи глаза искрились доброжелательным любопытством. И тем не менее, доверять ему не стоило.

— Прекрасно, — осторожно ответил Брэм. — А у тебя?

— Отлично, благодарю за заботу. — Дух сделал еще одну долгую затяжку. — Ну что, парень, как поступим?

— Поступим с чем? — переспросил Брэм.

— Ну как же, битва умов, разумеется. Я же не могу позволить тебе уйти с сорока фунтами золота, не загадав загадку. Так что выбирай — здесь или внизу? — Он качнул трубкой в сторону земли.

— Есть ли разница, где ее отгадывать?

— Да не особо, но мне нравится давать вам, бедным людишкам, иллюзию контроля. Ничего поделать с собой не могу. Слишком доброе сердце, в этом моя беда. Готов?

Брэм сорвал еще один желудь с соседней ветки.

— К чему?

— Разумеется, загадки — это ремесло духов. — Он пошевелил пальцами, после чего приложился к кружке, материализовавшейся прямо рядом с ним. — Отгадаешь правильно — уходишь с золотом. Ошибешься — скорее всего, я превращу тебя в какое-нибудь свирепое несчастное создание. Всё стандартно.

— Если меня проклянут, есть ли лекарство? — Брэм бросил очередной желудь в мешок.

Дух выдохнул в воздух кольцо дыма.

— О, я всегда оставляю лазейку. Истинная любовь, чаще всего. Моя слабость.

Брэм погладил медальон.

— Что ж, в этом я уверен.

— Честная игра. — Дух подлетел ближе. — Она прелестна, ничего не скажешь.

— Поправка, дух. Она прекрасна, и душой, и телом.

— Будем надеяться. Как тебя зовут, красавчик?

— Брэм. — Он сорвал еще несколько желудей и засунул их в задний карман.

— Что ж, Брэм. Не скажу, что рад знакомству, особенно учитывая, как ты меня грабишь средь бела дня. — Дух подмигнул. — Но у тебя честное лицо, так что скажу правду: это проклятие опасное. Стоит тебе обернуться, и твоя прежняя личность станет тайной, которую ты обязан хранить вечно. Произнесешь свое имя, назовешь прошлое или родных хоть кому-то — и этого человека не станет. Вот так просто. Ты сможешь быть со своими близкими, да, но останешься для них чужаком. Всегда. Живая смерть, если хочешь. Ну что? Все еще хочешь рискнуть? Или оставишь мое золото и вернешься туда, откуда пришел?

Пульс Брэма застучал сильнее кузнечного молота. Пришло время пустить в ход копье. Либо всё, либо ничего. Никаких полумер.

— Делай свое худшее. — Сброшенный им желудь звонко стукнулся о другие в мешке.

Ветка под ним прогнулась под весом духа.

— Восхищаюсь твоей уверенностью. А теперь слушай внимательно:

Не зуб и не когти, не злая петля,

Сбиваю я рыцарей с ног веселя.

Вздымаю я грудь, затуманен ваш ум

Назови меня, воин с избытком дум!

Нервы забурлили в желудях Брэма, пока он мысленно повторял первые строчки. Ему стоило внимательнее слушать концовку, но он был слишком занят попытками запомнить всё целиком. Мэриголд часто упрекала его в этом — слушать лишь первую часть того, что она говорит, полностью упуская остальное.

— Еще разок? — попросил Брэм.

Осенний дух взмахнул ладонями в небо.

— Положено один раз. Ну так каков твой ответ, красавчик?

Брэм закрыл глаза, позволяя рифме прозвучать в голове. Не когти… сбиваю рыцарей… затуманен ум…

Ответ всплыл сам собой.

Он распахнул глаза.

— Гордыня.

— Хм. — Оранжевые искры посыпались за спиной осеннего духа, когда тот перелетел на край кроны. — Эй, Криспин, — крикнул он принцу внизу. — Твой человек угадал. Что мне с ним делать?

Брэм сузил глаза.

— Что здесь происходит?

— Все равно прокляни его! — крикнул снизу Криспин.

Страх пронзил Брэма. Принц в сговоре с духом? Ничем хорошим для него это не кончится. Разве что удастся ускользнуть. Когда он потянулся ногой к следующей прочной ветке, бархатистые листья защекотали уши.

— Но он же угадал! — закричал дух. — Проклятие ляжет не в полную силу!

Голос Криспина резанул острее кинжала.

— Я сказал, сделай это! И сделай так, чтобы он не мог покинуть здешние земли! Я не хочу, чтобы он обращался за советом к магам.

Осенний дух возник прямо перед ним.

— Прости, красавчик. Тут уж не в моих силах.

Он коснулся лба Брэма.

Обжигающая боль молнией пронзила голову и стремительно бросилась в конечности, поджигая кожу и вены. В глазах у Брэма поплыло, но он сжал зубы и вцепился в ветки. Он зажмурился, глубоко дыша и пытаясь перетерпеть агонию, но толку не было. Его качнуло.

Падая, он ломал сучья и ветки вместе с собственными костями.

Земля встретила его мощным ударом.

И, к счастью, ощущение расплавленного металла в жилах отступило. Испытание завершилось. Он открыл глаза и увидел стоящий над ним отряд. Криспин улыбался, лицо Фергуса побледнело, а Кевин чесал затылок. Коби в свете фонаря плакал.

— Я умер? — медленно садясь, спросил Брэм.

Его голос звучал странно, будто он полоскал горло колючками и дегтем.

— Нет, но скоро пожалеешь, что не умер. — Криспин протянул ему один из наплечников, сброшенных перед подъемом. — Глянь.

Когда он потянулся за блестящим металлом, Брэма окатило холодом. Его увеличившаяся рука приобрела глубокий мшисто-зеленый оттенок. Но сомнений быть не могло — это была его рука. На мясистом бугорке у основания большого пальца виднелся старый шрам, оставленный сорвавшимся лезвием во время вырезания единорога для Мэриголд.

Дрожащими пальцами он взял нагрудник и уставился на свое отражение. Изменения были неоспоримы: зеленая кожа, два торчащих из нижней челюсти клыка, остроконечные уши, черные волосы.

Орк.

Его передернуло, он опустился на колени, и его вырвало. Неподалеку мерцал оранжевый свет духа. Тот что-то говорил — про истинную любовь и какой-то список, — прежде чем Брэма снова накрыла волна тошноты.

— Только не на мои сапоги, умоляю, — Криспин присел рядом на корточки. — Жаль, что до этого дошло, но ты слишком много лез куда не просят. Я окружаю себя красивыми людьми, да, но отказываюсь меркнуть на чьем-либо фоне. На последнем турнире крики в твою честь едва не заглушили мои собственные.

— Они были громче, — прорычал Брэм.

Святые небеса, его голос звучал скорее как звериный, чем человеческий.

— Каждый имеет право на заблуждение. — Криспин сорвал с шеи Брэма медальон. — Не бойся. Мы непременно передадим твоей женщине весть о твоей кончине. Мэриголд — лишь очередное доказательство твоей мании величия. Будто принцесса вышла бы за обычного дурака вроде тебя. Кевин, мешок.

Пока Кевин подбирал набитую золотом суму, Брэм попытался подняться на ноги, но рухнул обратно. Метаморфоза сделала его беспомощным, как новорожденного олененка. Усталость накатила волной, грозя потерей сознания.

— Я не умер, — выдохнул Брэм, глядя на кружащиеся над ним звезды.

— Считай, что да, — Криспин покачал головой и цокнул языком. — Помни условия своего проклятия — ты не можешь никому раскрыть свою личность, иначе этот человек умрет. С этого момента ты привязан к этому наделку земли. Ты проживешь свои дни на сорока гектарах фермы Мрачнокорень, и звать тебя будут не иначе как Джаск Костолом. Сэра Брэма Дункана больше нет.