ПРИГЛАШЕНИЕ
Уран и Гея — космические отражения друг друга: небо и земля, верх и низ, мужское и женское. Первозданная божественная чета неразрывно связана: Уран полностью окружает мать, которая его породила.
Лав
В этот момент мне бы больше всего хотелось лежать в своей постели и спать, учитывая, что завтра рано вставать. Вместо этого я тащусь через половину кампуса, чтобы убедиться, что с Гермесом Лайвли всё в порядке.
Аполлон написал мне пять минут назад, чтобы предупредить: они вместе, и Гермес занят своими привычными акробатическими номерами на крыше.
Мой телефон звонит в третий раз за полчаса, и я тут же сбрасываю вызов, когда вижу имя брата. Он не может унять тревогу из-за того, что Уран до сих пор не ответил на наше сообщение.
Добравшись до Коннектикут-холла, я испускаю вздох облегчения и начинаю подниматься по лестнице, ведущей на крышу. Это первое место, где я стала бы искать Гермеса, если бы потеряла его из виду.
Еще до того, как одолеть последний пролет, я замечаю Аполлона, стоящего у приоткрытой двери. Он прислонился к стене и подглядывает в щель, наружу.
Аполлон.
Каштановые волосы спадают мягкими, едва заметными волнами. Широкие плечи обтянуты белой рубашкой с закатанными до локтей рукавами; кажется, напряженные мускулы вот-вот её разорвут.
Голова меня предает: я снова вспоминаю наш спарринг. На нем была похожая рубашка, распахнутая на груди, потому что я сорвала с неё все пуговицы. Воспоминание о его потном торсе настолько яркое, что я вынуждена шумно выдохнуть.
Я закрываю глаза и заставляю себя успокоиться. Возвращаюсь в настоящее, к Аполлону в паре метров от меня.
Он кажется таким сосредоточенным и погруженным в себя, что это мог бы быть шанс застать его врасплох — хоть раз — и напугать. Но его хриплый голос наполняет тишину: — Добрый вечер, агент.
Я хватаю ртом воздух. — Как ты, черт возьми, услышал меня и понял, что это я? Меня учили быть бесшумной.
Он поворачивается вполоборота, бросая на меня высокомерный взгляд. — Напротив, ты создаешь много шума. Я слышу тебя громко и отчетливо.
— Пиздеж, — бурчу я, продолжая идти вперед.
Аполлон не сводит с меня глаз, наблюдая за каждой проклятой ступенькой, что нас разделяет. Но когда я подхожу вплотную, его взгляд снова устремляется наружу.
Я встаю рядом и тоже заглядываю за дверь, краем глаза наблюдая за Аполлоном. Хоть он и не смотрит в ответ, я вижу, как уголок его губ кривится в ухмылке.
Проблема в том, что я больше не могу различить границу между неприязнью, которую к нему испытываю, и физическим влечением.
Внезапно я чувствую на себе взгляд. Красивые зеленые глаза с длинными ресницами. Аполлон пристально смотрит на меня, но не в лицо. Его голова склонена к моему запястью; я и не заметила, как начала чесать его на нервной почве.
Он изучает букву «X», выведенную на моей коже черными чернилами.
Он хмурится и, возможно, даже не осознавая этого, протягивает указательный палец и касается её.
Моё сердце совершает резкий рывок, и я устыдилась этого, как последняя воровка.
— Никогда не замечал, что у тебя есть татуировка, — бормочет он. — Что она означает?
Он поднимает голову, и наши глаза сцепляются друг с другом.
— Это место, куда отец всегда меня целовал, — рассказываю я. — Не знаю почему, но он брал мою руку и прижимался губами к внутренней стороне запястья. Именно здесь, где «X», в этой самой точке.
Думать о папе больно. Чертовски больно. Мы так долго боролись, пытаясь подарить ему еще хоть несколько дней с нами… И в итоге этого оказалось недостаточно.
— У Тимоса такая же на скуле, — шепчет Аполлон, будто только что сложив кусочки пазла.
— По той же причине, — подтверждаю я.
Аполлон продолжает потирать подушечкой пальца мою кожу поверх маленькой «X». Когда его губы изгибаются в улыбке, полной нежности, я не могу удержаться и улыбаюсь в ответ.
Он замечает это, и пузырь лопается. Он отдергивает руку и откашливается, выпрямляя спину, затем отходит в сторону и указывает на дверь.
— Тебе стоит пойти к моему брату, — спроваживает он меня, махнув рукой в воздухе, словно я какое-то жалкое насекомое, жужжащее над ухом.
Я спешу уйти. — Да, ты прав, конечно. Точно.
Аполлон отходит еще дальше, будто двух полных метров между нашими телами недостаточно. У него раскраснелись щеки, и он избегает любого зрительного контакта, пока я прохожу мимо.
— Эй, Лайвли! — восклицаю я, лишь бы отвлечься и прийти в себя.
Гермес оборачивается, не выказывая ни малейшего признака испуга. Как только он видит меня, его лицо озаряет лучезарная улыбка.
— Эй, Воровка поцелуев. Иди сюда.
Когда я оборачиваюсь, чтобы попрощаться с Аполлоном, его уже нет. Растворился в пустоте, не издав ни единого звука.
Несмотря на опасения, наблюдать за Гермесом, идущим по карнизу крыши на фоне городских огней и наступающей ночи, — завораживающее зрелище.
Когда я подхожу ближе, замечаю деталь: у него в руке iPhone, и на светящемся экране — лицо Ареса Лайвли. Судя по стене за его спиной, он сидит на кровати Тимоса.
— А где мой брат? — спрашиваю я его. — Он бы ни за что не пустил тебя в свою постель.
Арес улыбается и машет рукой в знак приветствия. — Привет, Шеф. Твой брат ушел в аптеку за антигистаминными.
— В смысле?
— После нескольких недель чихания, красных и слезящихся глаз он наконец смирился с тем, что у него аллергия на кошек. Тринадцатый его просто уничтожает. — Он говорит это с такой радостью, что мне почти смешно.
Арес меняет ракурс и снимает кровать сверху. Справа укладывается он сам. Слева, именно там, где спит Тим, пристроился черный котенок. Он свернулся клубочком на подушке, в которую мой брат утыкается лицом.
— Ты ужасен, — бросает ему Гермес.
— Я скажу ему сменить подушку перед сном, — добавляю я.
Арес поднимает указательный палец и качает им в знак отрицания. — Я заставил Тринадцатого полежать на обеих подушках и с каждой стороны. За кого ты меня принимаешь, за дилетанта?
— Верно, — бормочу я. — Иногда я на мгновение забываю, что ты главная заноза в заднице в этой семье.
Арес фыркает. — Это потому, что ты никогда не сопровождала Зевса на шопинг по его любимым люксовым бутикам. Час только на то, чтобы выбрать пальто.
Я улыбаюсь. И правда, Зевс всегда одет безупречно. Его вещи действительно производят впечатление высокой моды и стоят целое состояние.
— Что вы тут делаете по видеосвязи?
Гермес пожимает плечами. — Я мог бы лечь в постель, подрочить и уснуть, но Аресу тоже было одиноко, и мы решили составить друг другу компанию.
— «Компанию» в смысле занять время. Не то чтобы мы дрочили вместе, — уточняет Арес.
Я вздыхаю. — Мог бы и не уточнять.
Оба Лайвли хихикают.
Это длится недолго, так как Арес встает с кровати Тима и выходит из спальни. Он начинает бродить по маленькой квартире с задумчивым видом.
— Дедуля так ничего и не сообщил?
Я качаю головой. — Он объявится, не волнуйся.
— Я не волнуюсь. Мне не страшно. Я готов встретить всё, что грядет, как и подобает настоящему герою.
Гермес резко придвигается к экрану телефона и на что-то указывает. — Кто это там за спиной?
Арес подпрыгивает, испуская пронзительный вопль. Он оборачивается в ту сторону, куда указал Гермес, только чтобы убедиться: тот над ним просто подшутил.
Я сдерживаю смех, в отличие от Лайвли рядом со мной, который и не думает этого делать.
— Господи Иисусе, Герми! Это не смешно!
— Да ладно тебе, бесстрашный герой, покажи нам, насколько ты отважен и…
— Пошел ты, я отключаюсь.
Арес завершает видеозвонок, не давая нам вставить ни слова.
Гермес всё еще посмеивается, убирая мобильник.
Оставшись наедине, он склоняет голову набок и пристально смотрит на меня. Огонек в его глазах не сулит ничего доброго.
— Пойдем в комнату? — предлагаю я, кивая на дверь позади нас.
— Сразу к делу.
— Чтобы ты лег спать, — уточняю я.
Гермес спрыгивает с карниза. Как только его ноги касаются земли, он берет меня за руку и поднимает мою руку, заставляя меня прокрутиться. Затем притягивает к себе и обнимает за плечи — жест дружеский и в то же время слишком интимный.
— Не терпится уложить малыша баиньки, чтобы сбежать к Аполлону?
Его вопрос заставляет меня почти потерять равновесие и споткнуться. Гермес, однако, крепко меня держит, не давая совершить ни малейшей оплошности. Ведя меня вниз по лестнице здания, он всё еще ждет ответа.
Это была всего лишь шутка, но она вогнала меня в такое смущение, что весь остаток пути я не проронила ни звука. Гермес болтает без умолку, а я отвечаю односложно, задаваясь вопросом: неужели со стороны кажется, что я по уши влюблена в Аполлона Лайвли?
Гермес всё еще говорит, когда мы подходим к двери его комнаты. Ручка нажимается изнутри, прерывая его, и в дверном проеме появляется лицо Хайдеса Лайвли.
Позади стоят Аполлон и Хейвен. Ни у кого из них нет того, что можно было бы назвать спокойным выражением лица.
Что еще, черт возьми, случилось?
Никто не произносит ни слова. Хайдес протягивает Гермесу золотистый конверт. Он уже вскрыт, черная сургучная печать сломана.
Гермес достает листок бумаги, на вид очень дорогой; его тонкие пальцы аккуратно его разворачивают.
Я наклоняюсь, чтобы увидеть содержимое, хотя у меня уже есть весьма правдоподобная догадка.
Вы сердечно приглашены на Осенний бал, который состоится 3 ноября на Олимпе. Если вы явитесь без Ареса Лайвли, вы все будете убиты на расстоянии. Прилагаю список правил, которым необходимо следовать.
Уран Лайвли