ИГРЫ БОГОВ
Зевсу было предсказано, что один из его сыновей свергнет его, точно так же, как он сам поступил со своим отцом Кроносом. Из страха, что пророчество сбудется, когда Метида забеременела, Зевс проглотил её. Несмотря на это, Афина всё равно родилась, выйдя из головы отца уже взрослой и вооруженной. В мифологии Гефест часто изображается как тот, кто топором раскалывает череп Зевса, чтобы позволить богине появиться на свет.
Гермес
— Ровно год назад, в этот самый день, Маленький рай едва не осталась голой перед всеми. Помните? — восклицаю я с бокалом в руке.
— Да, Герм, — монотонно отзывается Хайдес.
— А Аполлон встал перед ней, прервав игру. Вы это помните? — продолжаю я.
Я делаю глоток клубничной водки.
— Да, — подтверждает Афина.
— Славные были времена, — комментирует Арес, подключившийся по видеосвязи через телефон Лиама. — Само собой, этот зануда Аполлон должен был испортить всем праздник.
Хелл подается вперед, занимая собой весь экран телефона. — Прости, что ты сказал?
— Это был я в прошлом. Теперь я новый человек, — спешит уточнить он. — Наклонись-ка пониже, а то мне твою грудь плохо видно, мой Гений.
У меня вырывается улыбка, и я снова прихлебываю водку, внимательно изучая всё, что происходит вокруг. Очевидно, что вечер открытия собрал вдвое меньше народу, чем в прошлые годы. Честно говоря, я удивлен, что вообще кто-то пришел.
Афина сидит за своим привычным шахматным столом и играет с каким-то рыжим парнем. Она выигрывает, разумеется. Даже с такого расстояния я вижу, что ей не хватает одного хода слоном, чтобы поставить шах и мат.
Это будет уже четвертый студент, который сбежит отсюда голышом.
Аполлон стоит в кухонном уголке и приглядывает за выпивкой. Выглядит как сторожевой пес. Я машу бокалом в воздухе, привлекая его внимание, и делаю знак, чтобы он принес мне еще водки.
— Где ты оставил Термоса? — спрашиваю я, возвращаясь к Аресу.
Лиам передал телефон Хелл. — Не знаю, ошивается где-то, занимается своими мусорскими делами.
— Он знает, что ты с нами на связи? — допытывается Хайдес.
Арес открывает рот. Закрывает. Чешет затылок.
— Арес! — в один голос кричат Хайдес, Хейвен и Хелл. — Тебе нельзя так рисковать. Напоминаю: ты сейчас на положении беглеца, даже если тебя прикрывает ЦРУ, — отчитывает его мой брат.
Арес начинает его передразнивать.
— Послушай… — пробует снова Хайдес.
Опять передразнивание.
— Да пошел ты, — вспыхивает Хайдес, поднимаясь на ноги. Заметив, что Хейвен не идет за ним, он утаскивает её силой, пока та вовсю хохочет.
Иногда они такие милые и влюбленные, что мне хочется выблевать собственное сердце на пол. Мне не хватает того, что есть у них, но стоит вспомнить, как сильно я страдал, и я убеждаю себя, что больше никогда не хочу чувствовать ничего подобного.
Парень, игравший с Афиной, начинает раздеваться, и остальные студенты замирают, чтобы насладиться его унижением. Совершенно голый, с высоко поднятой головой, он выходит из комнаты как ни в чем не бывало.
Ценю таких.
Дверь снова открывается, и я поворачиваю голову с такой силой, что в шее что-то хрустит.
Не знаю, кого я жду больше. Того человека, которого я пригласил на игры, или Локи. Он учится на первом курсе магистратуры здесь, в Йеле, но никогда не ввязывался в наши дела. Именно это мешает мне попытаться установить с ним хотя бы дружеские отношения.
Он… слишком добрый, слишком чистый, чтобы позволить мне себя запятнать. У него много друзей, хотя он предпочитает одиночество; у него отличные оценки и вечно кроткий вид. Что бы он тут забыл? Ничего. В итоге он бы просто меня возненавидел, а я этого не вынесу.
Слишком добрый. Слишком красивый. Слишком чистый. Слишком.
И мой член определенно слишком заволновался при одной мысли о том, что Локи сейчас где-то рядом.
— …да откуда мне было знать, что нельзя трогать «Мону Лизу»? Я просто хотел коснуться рамы. Не успел сделать и трех шагов, как какой-то тип из охраны начал орать на меня по-французски. — Арес всё еще на связи и пересказывает очередное свое приключение Лиаму и Посейдону, которые внимательно слушают.
Мне надоело сидеть сложа руки. Я встаю и подхожу к Аполлону, который тут же напрягается.
— Что на этот раз?
— Ничего. Хотел провести с тобой немного времени. Это так странно?
Я ставлю бокал и прибираю к рукам целую бутылку. Обожаю всё, что со вкусом клубники, это просто болезнь.
— Когда начнем «Голую правду»? — продолжает он, переводя тему.
— Вообще-то, я не планировал в неё играть.
— Герм, что ты затеял?
Мои глаза встречаются со взглядом Лав. Она стоит у двери с таким видом, будто предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. Она отвечает на мое любопытство, не отводя глаз. Выдерживает мой взгляд и наклоняет голову набок.
— Что тебе надо? — читаю я по её губам.
Но я куда менее сдержан. Я указываю на неё и, набрав в легкие воздуха, кричу: — Ты сегодня очень миленькая, Воровка поцелуев!
Она закатывает глаза. Ну в самом деле, уже и комплимент сделать нельзя?
Тем не менее я пользуюсь случаем, чтобы осмотреть её с ног до головы, подмечая каждую деталь. У неё крепкое тело человека, который тренируется: узкая талия, широкие бедра и мускулистые ноги, обтянутые черными кожаными штанами.
— Ты её уже глазами раздеваешь, завязывай, — предостерегает меня Аполлон.
— Что такое, сам её хочешь? — провоцирую я. — Нравится?
От меня не укрывается румянец, заливающий его щеки. — Что ты несешь? Нет.
Я даю ему шутливый подзатыльник, но не сдвигаю его ни на миллиметр. Аполлон высокий и мощный, атлетически сложенный. — Думаю, твое проклятие уже в прошлом, а? Хайдес теперь с МР.
— Меня никто не интересует. У меня нет времени на любовь. И избавь меня от своих мотивационных речей, ты сам в еще более плачевном состоянии, чем я.
— Возможно, ты прав. Мы два клинических случая, — бормочу я. — Зато я красивее и симпатичнее тебя. У тебя-то утешений маловато.
Он фыркает. — Гермес.
— И еще я более психически здоров.
Тем временем наступает очередь нового противника Афины. Он проигрывает за считаные минуты, но сбегает прежде, чем кто-либо успевает его схватить и заставить раздеться. Ругаясь, Афина ударяет по шахматной доске, опрокидывая её, и фигуры рассыпаются по полу.
— Жалкие трусы, — чертыхается она, уходя.
Аполлон издает смешок.
Прежде чем я успеваю пойти за ней, мое внимание привлекает копна светлых волос. Вот она. Моя почетная гостья на Играх Богов.
— Гермес, какого хрена… — начинает ворчать Аполлон.
Я игнорирую его и иду к двери, преграждая путь вновь прибывшей. — Блю Монтгомери?
Два голубых глаза уставляются на меня. Черт, она и правда красавица. Жаль только, что редкостная стерва. Если присмотреться, у неё много общего с Афиной.
— Да, — отвечает она недоверчиво и делает шаг назад.
Удар в самое сердце. Женщины никогда от меня не шугаются.
— Не уделишь мне минутку, дорогая? Нам нужно поговорить. — Я открываю перед ней дверь и жду, пока она выйдет, одаривая её многозначительной улыбкой. Обычно это срабатывает.
На неё это не производит впечатления. — Я никуда с тобой не пойду.
Я хмурюсь.
— Ни одна женщина еще не говорила мне такого. Обычно оргазм обеспечен.
— Что тебе, черт возьми, нужно?
— Я хочу играть.
— Ага, чтобы завтра утром мой труп нашли в твоей постели?
Я не могу скрыть изумления. Это словно внезапная пощечина. Я стою с открытым ртом, растерянный и изрядно задетый.
Вот почему она так нравится Афине: обе они — вспышки чистого яда. Если бы они потрахались, то в итоге просто прикончили бы друг друга.
Я делаю шаг ближе, и она заметно сглатывает.
— Раз уж тебе так нравится шпионить и доносить на игры моей сестры… почему бы тебе не поучаствовать и в моих? Будет тебе новый материал, чтобы и дальше строить из себя стервочку.
— Я не собираюсь ни во что с тобой играть. По Йелю ползут слухи, Лайвли. Никто не горит желанием участвовать в твоих забавах. Но если хочешь, можешь мне о них рассказать — я с радостью снова на вас донесу. Вы, Лайвли, — самовлюбленные мегаломаны, лишенные эмпатии и морали. Вы возомнили себя хозяевами этого места только потому, что у вас есть деньги и…
— Хватит, — гремит другой голос, прерывая Блю.
Мы оба оборачиваемся. Афина стоит рядом, скрестив руки на груди; её ледяной взгляд замер на Блю, не выдавая ни единой эмоции.
— Хватит? Я еще даже до середины не дошла, — огрызается та.
— Нет, я не тебе, — уточняет Тена, обращаясь ко мне. — Оставь её в покое.
Опа, это что-то новенькое.
— Ты не имеешь права вмешиваться в мои игры, — протестую я.
— Играть с ней будешь не ты, а я, — заявляет Афина.
Блю вздрагивает, застигнутая врасплох не меньше моего. — Что?
Внезапно я перестаю существовать. Обе они забывают о моем присутствии, будто их накрыло пузырем, изолировавшим от остального мира.
Да, я прямо чувствую, как между этими двумя стервами искрит сексуальное напряжение. Забавно, конечно, но вообще-то главным героем здесь был я.
— И во что же мы должны играть, Афина Лайвли?
Сестра указывает на стол, где еще недавно стояла шахматная доска.
— Один раунд в покер. Ты и я. Если выиграю я, тебя ждет обычное наказание. Ты раздеваешься передо мной и просишь прощения на коленях. Если выиграешь ты — что крайне маловероятно — получишь всё, что захочешь.
Блю на мгновение задумывается. Тем временем Хайдес, Хейвен и Аполлон уже собрались вокруг нас, чтобы не пропустить разговор.
— Если выиграю я… вы, Лайвли, прекратите свои игры здесь, в Йеле, — говорит Блю с ухмылкой. Затем она подходит ближе, почти касаясь губами уха Афины. — И вообще, если хочешь увидеть меня голай, не обязательно прибегать к этим твоим трусливым уловкам.
Ох, дерьмо.
Я прижимаю ладонь ко рту. Она реально сказала это вслух?
Афина, несмотря ни на что, сохраняет невозмутимость и делает шаг назад. Протягивает ей руку. — Идет.
Стоп, стоп, стоп, стоп. Проклятье.
— Эй, а я вот совсем не согласен! — вмешиваюсь я. — Я не собираюсь отказываться от своих игр только потому, что вы две вместо того, чтобы сбросить напряжение в постели, решили резаться в покер!
— Мне эта идея тоже не особо нравится, — добавляет Хайдес.
— Если кто-то еще посмеет заикнуться о том, что я могу проиграть, — угрожает Афина голосом, острым как бритва, — я вас…
— Ладно, ладно, не заканчивай. Мне и так уже страшно, — восклицаю я, вскидывая руки.
Хейвен бросает на меня укоризненный взгляд.
Я плюхаюсь на диван рядом с Лиамом, который всё еще висит на телефоне с Аресом, готовый наслаждаться зрелищем. Но Афина решила окончательно нас удивить сегодня вечером.
— Эй! — выкрикивает она, призывая всех присутствующих к тишине. — Вон из комнаты. Все. Живо. И я не собираюсь повторять.
После нескольких мгновений общего замешательства немногочисленные оставшиеся студенты тянутся к выходу, бормоча что-то невнятное под нос.
Блю подходит к Афине у столика. Моя сестра раскладывает всё необходимое для партии.
— Почему? — спрашивает Блю.
— Что «почему»?
— Почему ты всех выставила?
— Потому что я не хочу, чтобы они видели тебя голой, — шипит Тена.
Мы с Лиамом обмениваемся шокированными взглядами. — Вау, она умеет выдавать эффектные фразочки, — шепчет он.
Я киваю. Этот вечер открытия может стать самым эпичным в истории.
У Блю вырывается вздох облегчения. — Никто не увидит меня голай сегодня вечером.
— Ты права, никто не увидит тебя голай, кроме меня. А теперь садись и заткнись.
Лиам поднимает указательный палец: — «Заткнись, или я заткну тебя поцелуем» — это прозвучало бы куда мощнее.
Афина сдает карты. Затем бросает на нас безразличный взгляд.
— Вы тоже — вон.
— Что?! — воплю я. — Ни за что!
— Ой, да ладно тебе, Афина, — жалуется Хейвен. — Я хочу посмотреть. Более того, я бы сама поучаствовала. Мне нравится эта игра.
Хайдес вздыхает и поднимается. — Ладно, пора уводить мою помешанную на играх занозу в заднице.
— Уходите, я не буду повторять, — это последняя фраза, которую бросает нам Афина.
Я даже не пытаюсь спорить, потому что моя сестра — далеко не самый приятный человек, когда ей перечат. Я поворачиваюсь, чтобы забрать две оставшиеся бутылки водки, и как раз в тот момент, когда выпрямляюсь, взрослый мужской голос заставляет меня окаменеть.
— Что здесь происходит?
В мгновение ока начинается хаос. Последние студенты, стоявшие рядом, бросаются к выходу и быстро рассредотачиваются снаружи, в то время как вошедший фокусирует всё внимание на нас. Это один из охранников кампуса, я узнаю его по униформе.
В комнате остались только мы, Лайвли, и Блю.
Мужчина заглядывает внутрь, его яростные глаза превратились в две узкие щелки. — Это ваше первое и последнее предупреждение: никаких игр на территории кампуса. Никаких. Совет за вами следит, Лайвли, запомните это хорошенько, прежде чем выкинуть что-то подобное снова.
— Мы не делали ничего криминального, — защищается Афина. — Просто играли в шахматы и…
— Никаких игр. Никаких вечеринок в ваших комнатах. С этим покончено, ясно? В следующий раз — исключение.
Воцаряется тишина, в то время как Блю даже не пытается скрыть торжествующую улыбку, озарившую её лицо.
Когда охранник уходит, уводя её за собой, никто из нас еще не проронил ни слова.