УИЛЬЯМ
И тут сила Изольды обрушивается на меня с силой космического шторма.
Я снова цельный, преобразованный, но уже иначе. Твёрдый. Материальный.
Полностью, совершенно цельный. Ощущение, что я снова обрёл физическое тело после ста лет призрачных скитаний, ошеломляет. Кровь бежит по моим венам, лёгкие наполняются воздухом, кожа ощущает температуру и текстуру. Это не похоже на душ, когда всё было наполовину. Это реально.
По моему лицу расплывается злая ухмылка.
— Я, чёрт возьми, вернулся.
Я поворачиваюсь, чтобы осмотреться, сжимая и разжимая кулаки, когда ощущаю всё происходящее. Разрушение внутри круга вокруг нас — чистое, абсолютное. Си-Джей и Кассиэль лежат на земле, но в остальном не пострадали.
— Что, чёрт возьми, это было? — рычит Си-Джей.
— Какая разница? — говорю я, глядя на него сверху вниз и гадая, что течёт по его венам.
Его глаза сужаются, когда он быстро и грациозно поднимается, это движение хищное и пугающее.
— Ты выглядишь по-другому, — сухо замечает он.
— Ни хрена себе, — отвечаю я, но потом запинаюсь. Что-то не так. — Нет!
В одно мгновение я исчезаю, превращаясь в призрака, которым был дольше, чем прожил на свете.
— Нет! — я реву, магия всё ещё бурлит во мне, создавая ответную волну силы, из-за которой льётся кровавый дождь. — Нет!
Си-Джей вытирает с лица капли крови, его янтарные глаза сверкают, когда он смотрит на мою быстро мелькающую фигуру.
— Харрингтон, что, чёрт возьми, с тобой только что произошло?
— Я снова был живым, — рычу я. — В течение тридцати секунд я снова был в своём теле. Я мог чувствовать всё… А потом это исчезло.
Кассиэль выбирается из-под обломков, хлопая крыльями, и осматривает разрушения вокруг нас. Серебряные Врата всё ещё стоят во всей своей красе. Похоже, что всплеск энергии был изолирован, остановлен, прежде чем он возобновился сам по себе.
— Взрыв ядра, должно быть, временно восстановил твою телесную форму.
— Так вот что это было? — спрашивает Си-Джей.
— Возможно, — мрачно отвечаю я, моя ярость исчезает, как и моё тело.
— Но что стало причиной? — спрашивает Кассиэль, оглядываясь по сторонам. — И нам всё ещё нужно найти Изольду.
— Изольду, — шепчу я, и это имя пронзает мою жалость к себе, как нож.
Воспоминания обрушиваются на меня с сокрушительной силой. Что бы ни произошло, это было связано с Изольдой. Та же сила, которая временно восстановила мою физическую форму, несла на себе её отпечаток. Что-то, что перекликалось с моей собственной забытой магией.
— Она была в центре этого, — говорю я остальным, и по мере того, как я сосредотачиваюсь, моя спектральная форма стабилизируется. — Этот взрыв произошёл от Изольды.
Глаза Си-Джея темнеют, на челюсти играет мускул.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я чувствовал её, пробовал на вкус. Когда энергия ударила в меня, когда я стал материальным, это было не случайно. Это была её сила. Её кровь.
— Магия крови, — тихо произносит Кассиэль, складывая крылья и изучая обломки вокруг нас.
Внутренний двор разрушен. Камни потрескались и почернели, деревья вырваны с корнем, сама земля выжжена в виде идеального круга, расходящегося во все стороны от того места, где мы стоим. Тем не менее, каким-то образом основные сооружения Серебряных Врат остаются нетронутыми, как будто взрыв был локализован или направлен в сторону от самих зданий.
— Если это была Изольда, — говорит Си-Джей опасно спокойным голосом, — то где она сейчас?
Я осматриваю двор, прислушиваясь к ощущениям, которые выходят за рамки физического. Проведя столетие в качестве призрака, я научился распознавать энергетические узоры, невидимые живым. Но сейчас, когда остаточная мощь взрыва Изольды всё ещё ощущается в моей призрачной форме, эти чувства обострились до беспрецедентного уровня.
— Я не чувствую её.
— Это не значит, что её здесь нет, — отмечает Кассиэль. — Нам нужно вести планомерные поиски.
— Но где?
Я по-прежнему парю над эпицентром взрыва, осмысливая то, что только что пережил. В течение этих драгоценных секунд я снова был жив. Не наполовину материальным, не временно плотным, а полностью возвращенным к жизни.
Магия крови в умелых руках может воскрешать мёртвых. В руках Изольды.
Это может означать только одно. Она либо творец, либо богиня, либо нечто более грозное.
Она из моего вида.
Эта мысль отдаётся в моём сознании подобно удару грома.
За все годы моих исследований, за все мои эксперименты я так и не добился ничего похожего на воскрешение. И всё же сила Изольды, высвобожденная в тот катастрофический момент, сделала то, чего не смогло сделать моё мастерство в Магии крови.
— Она Сангвинарх, — бормочу я, и в моих словах слышатся откровение и страх. — Такая же, как я.
Си-Джей и Кассиэль оба смотрят на меня, на их лицах написано недоверие, а затем зарождающийся ужас.
— Это невозможно, — бормочет Кассиэль, его теперь уже серебристые глаза широко раскрыты. — Сангвинархи… они считались вымершими. Ты был последним.
— Очевидно, нет, — возражаю я. — Только Сангвинарх мог направить такую силу. Это была не просто Магия крови, это было изначальное созидание, сырая жизненная сила. Она не просто вызвала взрыв; она на мгновение изменила реальность.
— И это та сила, что сделала тебя цельным? — спрашивает Си-Джей, пристально глядя на меня, пытаясь сложить всё воедино.
— Её магия перекликалась с моей, с кровью Сангвинарха, которая по-прежнему определяет мою сущность даже после смерти. Это временно сократило разрыв, вернув меня на физический план. К ней. К моей тёмная судьбе, — мысль о её поцелуе, о вкусе её магии, о её реакции на мои прикосновения, о том, почему она может меня видеть, — всё это начинает обретать тревожный смысл. Она моя, а я её. — Если она может сотворить такое случайно, представьте, что она могла бы сделать с контролем, — краткий вкус жизни зажег огонь в моей отчаявшейся душе, острую жажду вернуть то, что было утрачено, и Изольда — ключ к этому.
— Коллекционеры, — выдавливает Си-Джей. — Если они догадаются, кто она такая…
— Не надо, — говорит Кассиэль, качая головой. — Вампирша-близнец и Сангвинарх… — он сглатывает, страх пронизывает каждую клеточку его тела.
Я размышляю о его страхе. Я был Сангвинархом, и они убили меня не за что иное, как за то, чтобы убрать с доски. Если только это не они убили меня. Или моё убийство было несчастным случаем? Неужели они хотели просто вывести меня из строя… на всплеске магии смерти?
Я рычу. Этот ход мыслей не приближает меня к Изольде, а мне нужно добраться до неё. Если раньше я думал, что хочу её, то теперь всё изменилось.
Она — моё грёбаное спасение.
— Это всё меняет, — говорю я, и в моём голосе сквозит столетняя тоска, сконцентрированная в этой единственной, жгучей надежде. — Сангвинарх может манипулировать самой сутью жизни и смерти. Если Коллекционеры хотя бы предположат, что она обладает такой силой, вдобавок к тому, что она вампирша-близнец… — мне не нужно заканчивать мысль. Потенциал ужасающе очевиден. Они бы захотели не просто превратить её в живой гримуар; они бы захотели вскрыть саму её душу, сохранив при этом жизнь.
— Тогда мы найдём её раньше, чем это сделают они, — заявляет Си-Джей, и его голос превращается в низкое рычание, в котором звучит едва сдерживаемая ярость. — Эта академия кишит монстрами, которые охотятся за ней. Если Блэкридж знал, я оторву ему конечности, одну за другой, причиняя боль.
— Блэкридж с самого начала играл с ней в игры. Он знал, что она не такая, как все. Возможно, он даже спровоцировал это, — действия директора или отсутствие таковых во время драки во дворе внезапно приобретают более зловещий оттенок.
Кассиэль кивает.
— Нам нужно рассмотреть источник взрыва. Он ощущался сдержанным, почти преднамеренным, несмотря на разрушения. Как будто энергия была направлена или поглощена, — он оглядывает разрушенный двор. — Если это Изольда, то куда делась энергия? И где она? И почему я могу снова тебя видеть? — его пристальный взгляд останавливается на мне.
Я пожимаю плечами.
— Я подозреваю, что ответ лежит глубоко под Серебряными Вратами, в ядре. Изольда не просто взорвалась, она стала проводником. И я на краткий, восхитительный миг оказался в потоке её становления. Мне нужно это снова. Она нужна мне, и ни одно живое существо не встанет у меня на пути.
Изольда — мой единственный шанс вернуть то, что я потерял, вернуть будущее, которое у меня отняли. Теперь всё становится понятным, почему я всё ещё блуждаю по этому забытому богом миру. Я ждал её, и я не потеряю её.