СИ-ДЖЕЙ
Боль пронзает моё сознание, как осколки стекла, но не моя, а её.
Агония Изольды разрывает расстояние между нами, безмолвный крик, который вибрирует по связям, о существовании которых я до этого момента и не подозревал. Клеймо на её груди горит, как маяк, взывая к чему-то древнему и территориальному в моей крови.
Я не думаю. Я двигаюсь.
Мир расплывается, пространство сжимается вокруг меня, когда я отдаюсь своим инстинктам.
Только что я бродил по коридорам Серебряных Врат, разыскивая её с растущим страхом; в следующий момент реальность подернулась рябью, и я оказался в кошмарной лаборатории, залитой серебристым светом.
Блэкридж стоит над распростёртой Изольдой, извлекая из её макушки светящийся шип. Рядом с ним в футляре с бархатной подкладкой лежат шесть других, каждый из которых излучает украденную силу. Серебряная кровь сочится из семи колотых ран вдоль её позвоночника, образуя рунические узоры на обсидиановом алтаре под ней.
Ярость воспламеняет каждую клеточку моего тела.
— Что ты сделал? — рычу я.
Блэкридж поднимает голову, на его лице застыла маска холодной властности. Кажется, он не удивлён моим внезапным появлением, просто ему неудобно.
— Мистер Аквила, — бормочет он, изучая меня с клинической отстранённостью. — Связь оказалась сильнее, чем я ожидал.
Я двигаюсь к нему, моё тело изгибается от едва сдерживаемой ярости.
Воздух вокруг меня потрескивает от драконьей силы, требующей освобождения.
— Отойдите от неё, — приказываю я.
Блэкридж только выгибает бровь, кладет последнюю колючку в свой футляр и захлопывает его.
— Ей нужен отдых. Процесс интеграции довольно утомителен.
Прежде чем я успеваю подойти к нему, он бросает на меня взгляд, понимающий, оценивающий, почти насмешливый, и просто исчезает, забрав с собой бархатный футляр. Не телепортация, не скрытность, а нечто более фундаментальное. Как будто он выпал из самой реальности.
Я разберусь с ним позже. Сейчас мой приоритет — Изольда.
Она неподвижно лежит на алтаре, её спина обнажена там, где рубашка приподнята. На позвоночнике у неё шесть колотых ран, из каждой течёт скорее серебристая, чем красная кровь. От этого вида меня тошнит.
— Изольда, — говорю я, и мой голос звучит мягче, чем я думал. — Ты меня слышишь?
Её веки трепещут, открывая глаза, которые теперь переливаются серебристым светом среди синевы. Её зрачки болезненно сужаются, когда сознание возвращается.
— Си-Джей? — её голос срывается от крика. — Ты здесь.
— Я почувствовал тебя, — я помогаю ей сесть. При каждом движении она вздрагивает, когда свежие раны на позвоночнике начинают болеть. — Что он с тобой сделал?
— Руническая телеметрия, — шепчет она, слегка запинаясь. — Семь шипов. Он сказал, что составляет карту моей силы, но… — она сглатывает, её горло болезненно сжимается. — Он оставил имплантаты. Крошечные руны, вживлённые в мой позвоночник. Чтобы следить за мной.
То, что он оставил в её теле дерьмо, о котором мы ничего не знаем, разжигает новую ярость.
— Я убью его.
— Ты не можешь, — говорит она, сжимая мою руку с неожиданной силой. — Он выше всего, абсолютно всего.
Я осматриваю комнату в поисках чего-нибудь полезного. Мой взгляд падает на шип, лежащий рядом с ней на алтаре. Пока Изольда пытается привести в порядок свою одежду, я убираю его в карман.
— Ты можешь стоять? — спрашиваю я, подхватывая её под локоть.
Она кивает, но, когда пытается, у неё подкашиваются ноги. Я подхватываю её, прежде чем она падает, и без усилий поднимаю на руки. Её голова склоняется к моему плечу, в уголках её глаз всё ещё блестит серебро.
— Руны, — шепчет она мне в шею. — Я чувствую их. Они как осколки льда в позвоночнике. Собирающие данные. Отправляющие их куда-то.
— Мы разберёмся с ними, — обещаю я, уже прикидывая риски магического извлечения. Это намного превосходит всё, что я когда-либо представлял, но должен же быть какой-то способ.
Я использую свою силу, чтобы перенести нас обратно в спальню Изольды.
Уильям с тревогой ждёт. Кассиэль стоит у окна, его крылья раскрыты от волнения, чёрные как смоль перья шелестят от сдерживаемой энергии.
— Что случилось? — спрашивает Кассиэль, когда я осторожно укладываю Изольду на кровать, укладывая её на бок, чтобы не давить на раны.
— Блэкридж, — я выплёвываю это имя, как яд. — Он применил к ней нечто, называемое рунической телеметрией. Он вживил ей в позвоночник рунические имплантаты для мониторинга.
Ярость Уильяма настолько ощутима, что температура в комнате падает на несколько градусов.
— Вот ублюдок. Он пытался использовать это на мне. Я сказал ему, куда он может их засунуть.
— Мне следовало бы отказаться, но я подумала, что он мог бы помочь, — бормочет Изольда.
— И именно поэтому тебе нужно стать жёстче, — говорит Уильям, подлетая к ней. — Ты слишком доверчивая, слишком милая.
— Больше нет, — рычит она, и я не могу отрицать, что меня пронзает волна вожделения.
— Что они делают? — спрашивает Кассиэль, осторожно ощупывая раны.
— Отслеживает её данные, которые, как я предполагаю, являются признаками её силы, — начинаю я, наблюдая, как глаза Изольды снова открываются. — Возможно, отслеживает её способности, её развитие.
— Всё это и даже больше, — говорит Уильям. — Это надёжный способ, по крайней мере, я так думал, убрать её, если она переступит черту допустимого насилия или уровня власти в Серебряных Вратах.
Мы вчетвером обмениваемся мрачными взглядами. Блэкридж не просто издевался над Изольдой, он придумал способ нейтрализовать её, если она преступит черту.
— Нам нужно их удалить, — выплёвываю я.
— Это не так просто, — возражает Уильям. — Руны, нанесённые на позвоночник, связаны с нервной системой. Неправильное их удаление может повредить ей. Или даже хуже.
— Тогда что же нам делать? — спрашивает Кассиэль, в отчаянии складывая крылья за спиной.
Изольда приподнимается на локте, морщась.
— Мы узнаем больше. О том, что он сделал, почему он это сделал. О том, кто я такая, — её взгляд встречается с моим, затем с Уильямом. — О Сангвинархах.
— В библиотеке, — сразу же предлагает Уильям. — В закрытой секции есть тексты по магии крови, которые появились до моего исследования.
— Ты едва можешь ходить, — напоминаю я Изольде, кладя руку ей на плечо, чтобы она снова не попыталась встать.
— Так накорми меня, — бросает она вызов, и её глаза сверкают серебром.
Я почти улыбаюсь. Даже подвергшаяся издевательствам и ослабленная, она остаётся свирепой.
— С удовольствием. Я сажусь рядом с ней на кровать и протягиваю ей запястье. Её клыки удлиняются, прежде чем вонзиться в мою плоть.
Ощущение похоже на электричество.
Тихо застонав, я закрываю глаза и прислоняюсь головой к стене, просто наслаждаясь удовольствием, которое доставляют мне её укусы.
Когда она наконец отпускает меня, цвет её лица улучшается. Семь колотых ран вдоль её позвоночника превратились в ярко-красные отметины, хотя я всё ещё вижу слабое свечение рун, нанесённых на её кожу.
— Так лучше? — спрашиваю я.
Она кивает, затем выжидающе поворачивается к Уильяму. Их связь остаётся сильной, неоспоримой. После того, чему я стал свидетелем сегодня утром, я лучше понимаю её значение. Они узнают друг друга на фундаментальном уровне, как один Сангвинарх другого.
Уильям придвигается ближе, каким-то образом становясь более плотным, когда входит в личное пространство Изольды. Избыточная сила, которую она впитала из моей крови, взывает к нему, создавая ощутимый поток между ними.
Изольда быстро встаёт, и мы направляемся в библиотеку. Не думаю, что нам сегодня понадобится доступ в закрытую секцию, даже если бы мы смогли туда попасть, что маловероятно. Блэкридж, вероятно, запер её крепче, чем промежность монашки, после того как мы вломились туда в прошлый раз.
В библиотеке пахнет старостью и могуществом, пергаментом, кожей и металлическим привкусом кровавых чернил.
— С чего мы начнем? — спрашивает Кассиэль, с опаской оглядывая лабиринт стеллажей.
— Секция магии крови, — одновременно произносят Уильям и Изольда.
Следуя примеру Уильяма, мы углубляемся в библиотеку. Как бывший студент, специализирующийся на магии крови, он знает эту коллекцию лучше, чем кто-либо другой, даже после столетия призрачного существования.
— Liber Sanguinis, — читает она, проводя пальцем по названию, написанному, скорее, венами, чем чернилами. — Книга крови.
— Мой основной справочный материал, — подтверждает Уильям, нависая над её плечом. — Написана Мариусом Венизом в 15 веке. Это самый полный труд по магии крови, когда-либо составленный.
Изольда осторожно открывает книгу, её страницы хрустят от времени и остаточной силы. Текст написан на нескольких языках, некоторые из которых я узнаю, в то время как другие, кажется, меняются во время чтения.
— Вот, — Уильям указывает на отрывок, который слабо светится, когда внимание Изольды сосредотачивается на нём. — Классификация Сангвинархов.
Она читает вслух, и в её голосе слышится новая властность, от которой мои метки отзываются жаром.
— Родословная Сангвинарха проявляется в двух основных формах: Разрушитель, который может полностью высасывать жизненную силу, и Властелин, лишь в теории, который обладает обеими способностями в идеальном балансе.
— В теории, — повторяет Кассиэль. — До сих пор.
— Продолжай читать, — говорит Уильям.
Изольда пробегает глазами по странице.
— Сангвинарх Властелин, если он когда-нибудь появится, будет властвовать над самой сутью жизни и смерти. Такое существо было бы способно… — она замолкает, её лицо бледнеет. — О том, что они переписывают фундаментальные законы существования в пределах своей сферы влияния.
— Это ещё не всё, — бормочет Уильям.
Изольда снова опускает глаза и продолжает читать.
— Многие учёные считают, что появление Сангвинарха Властелина предвещает конец эпохи. Такие существа притягиваются к средоточиям силы, где их способности могут проявиться в полной мере.
— Тебя притянуло сюда, — бормочет Кассиэль.
— Или прислали сюда, — мрачно добавляю я. — Родители, которые точно знали, что они доставляют в ядро.
— Продолжай читать, — настаивает Уильям.
— Создание Сангвинарха Властелина требует выполнения трёх условий:
древнее наследие рода, воздействие межпространственной связи и катализатор серьёзных травм, — заканчивает читать Изольда.
— Травм, — повторяю я, и мои челюсти сжимаются, когда я думаю обо всём, что ей пришлось пережить. — Быть запертой на всю жизнь, быть брошенной в эту среду без предупреждения или подготовки. Ведьмы мучали тебя. Блэкридж причинил боль. Постоянная угроза со стороны Коллекционеров. Выбирай сама. Ты — ходячая зона травм.
— Это ещё не всё, — говорит она глухим голосом. — Послушайте это: «Сангвинарх Властелин будет вынужден собрать других, обладающих значительной властью, связав их кровью и желанием. Эти узы, однажды заключённые, не могут быть разорваны иначе, как смертью. Двор Властелина становится одновременно и силой, и слабостью, поскольку их власть усиливается благодаря связи, но уязвима из-за разлуки».
Крылья Кассиэля беспокойно шелестят.
— Двор. То есть мы.
— Связанные с ней, — добавляю я. — Через кровь и желание.