Аври
Я очнулась, окруженная мертвыми. Море вытаращенных лиц Сильдратийских Странников, с застывшим на лице выражением боли, рты открыты, глаза широко распахнуты. Взрослые и дети сгрудились вместе, больше не пришпиленные к хрустальной стене силой мысли Звездоубийцы.
Я лежу среди них на полу, усеянном осколками, улавливая боковым зрением какое-то сияние сквозь ресницы, я с трудом открываю ноющие глаза, затем, проиграв битву, снова закрываю их. Я не ощущаю Кэла в своих мыслях. Всё болит, каждый мускул в тебе вопит, голова раскалывается. Но под всей этой болью, я ощущаю отголоски силы, что я призвала, мощный выброс энергии, проходящий сквозь меня к Оружию и обратно, пробегая от позвоночника, до кончиков пальцев. И в памяти возникает нечто похожее на … радостное возбуждение.
Я игнорирую боль, сосредотачиваясь на мыслях, выпуская наружу тёмно-синий завиток
сквозь последние остатки предсмертных криков Странников. Но даже малейший намек на те крики исчезает, и мои голубые завитки не находят ничего, ничего, совершенно ничего.
Должно быть, он слишком далеко.
Должно быть, я слишком слаба.
Последнее, что я помню, это выстрел из Оружия — тот колоссальный выброс энергии, предназначенный для уничтожения солнца, Земли и всего что на ней находится. Я не в силах остановить это, но я попыталась направить энергию в обратную сторону, чтобы защитить флот вокруг нас, защитить планету, солнце, остановить…
… Каэрсана.
Звездоубийцу.
Я встаю на четвереньки, сердце бешено колотится, голова кружится от одной только попытки, дыхание грохочет в ушах, когда я пытаюсь встать прямо. Человек, ответственный за убийства вокруг, находится совсем рядом, лежит у подножия хрустального трона, алая накидка растеклась вокруг него. Он сонно шевелится, косы откинуты назад, открывая изуродованную половину его лица. Его глаз сияет сквозь паутину шрамов вдоль виска и щеки, как будто он подсвечен изнутри. Свет мягко пульсирует, возможно, в такт ударам его сердца, я же сажусь на корточки, касаясь рукой правой части своего лица. Кожа ощущается шершавой под кончиками моих пальцев.
Я нигде не чувствую Кэла.
Затем разум его отца касается моего, темно-алый, словно сухая кровь, и золото, так сильно похожее на золото Кэла, его глаза резко открываются, глядя на меня.
Он сотворил все это.
Он ответственен за каждую каплю крови, за каждое разрушение, и боль, что причинил. И когда наши взгляды встречаются, он улыбается. Я бросаюсь прежде, чем успеваю подумать, хватаю острый кусок кристалла и сжав его бегу, словно бегун через препятствия, словно я собираюсь ударить вампира колом. Он поднимается на одно колено мне навстречу, и его удар впечатывает меня в трон, мир кружится перед глазами, я хватаюсь за него, чтобы подняться, он тоже покачивается, темно-фиолетовая кровь сочится из носа, он обнажает зубы в оскале.
Он сотворил все это.
Мертвые Странники. Некоторые из них совсем дети. Его собственный народ. Пустое место, и где-то там должен был быть Кэл.
Я убью его.
Повсюду вокруг нас грохочет Оружие, хрусталь гудит и поет, остывая, и поверх всего этого — резкий скрежет моего дыхания, когда мы вдвоем поднимаемся, собирая себя по частям. Как только наши взгляды встречаются, я снова бросаюсь на него, сбивая его с ног, мой крик эхом звучит со всех сторон, у него вырывается вдох, когда я бью его коленом по ребрам. Он перекатывается, сжав руками мое горло, сдавливая и ломая. Инстинктивно, я сжимаю кулаки и бью его по предплечьям, заставляя его разжать хватку.
Я убью его. Это все что осталось.
Я вслепую нащупываю обломок кристалла, пальцы обхватывают его, и я бью им его. Он прорезает его броню, однако он уворачивается, а я откатываюсь в другую сторону. Мы оба вскакиваем на ноги, отступая на несколько шагов, и я сжимаю свой хрустальный осколок. Он огромен и даже сейчас двигается как воин, учитывая, что этот человек ранен. Этот человек научил Кэла драться. Но мой разум похож на губку, из которой отжали всю воду, ни шанса, что я смогу вызвать свою силу против него, так что осколок, это все что у меня есть. Его разум должно быть также ослабел, или же он прямо сейчас размажет меня, как жука.
Мне нужен лишь один удачный удар.
Этим я и собираюсь заняться в оставшееся время. Он бьет первым, бросаясь вперед с невероятной скоростью, и метит мне в горло. Я отскакиваю назад, наступаю на что-то мягкое, спотыкаюсь, делаю выпад вперед, чтобы ударить его по ребрам, пока он рядом. Он рычит от ярости, но ни у кого из нас нет настроения говорить. Я продолжаю, замахиваясь для еще одного удара, но в движении настолько быстром, он хватает меня за руку и швыряет так, словно я ничего не вешу. Мои ноги отрываются от земли, и все замирает на секунду, прежде чем я врезаюсь в основание хрустального трона, в ушах звенит, зрение тускнеет.
На меня смотрит мертвая Странница, и на месте её разума — пустота, её косы в беспорядке, и мне хочется пригладить их, и мне хочется сказать ей, как мне жаль, мне так жаль, и моя сила неудержимо ищет разум Кэла, отчаянный полуночно-серебристый раскат в поисках…
…это..
..едва заметное мерцание лилового и золотистого.
Радость едва не разрывает меня изнутри, и я оборачиваюсь, чтобы найти его среди всей этой бойни, потому что если он здесь, он жив, он…
— Погоди! — я вскидываю одну руку, и Каэрсан замирает, кривя губы, и глядя на меня, словно я грязь, прилипшая к подошве его ботинка.
— Слабачка, — рычит он. — Теперь просишь о милосердии? Твоя храбрость слишком поздно подвела тебя, девчонка.
— Нет, я…, — я пытаюсь подобрать слова, и вскидываю руку, показывая на наше окружение. В поисках Кэла, я открыла свой разум, и внезапно поняла, как что-то изменилось. — Ты слышишь?
Он хмурится.
— Я ничего не слышу.
— Вот именно.
Каэрсан наклоняет голову, и я ощущаю по краю собственного сознания, его осторожные касания. Он словно принюхивается к ветру из-за собственных барикад, отказываясь признавать свою уязвимость.
Я ничего не слышу. Пока мы сражались во время нападения флота, пространство вокруг Оружия превратилось в водоворот битвы, в умах людей, бетрасканцев, пилотов и экипажа Сильдрати — их гнев, страх, напряжение. Где-то среди всего этого я ощущала Финиана, Скарлет и Зилу, мою команду и мою семью. Но теперь.., ничего. Или скорее, не ничего…, а отсутствие, словно все мертвы.
Но есть еще что-то.
Словно ты очнулся в куче снега, и мир как-то странно приглушен.
— Куда подевался флот? — тихо спрашиваю я. — Битва?
Он хмурится, а я опускаюсь на четвереньки, и, наконец, вижу руку Кэла, лежащего в позе эмбриона по другую сторону трона. Одним глазом поглядывая на Каэрсана, я ползу к его сыну.. Звездоубийца замечает мое движение и теряет к нему интерес, возвращаясь к созерцанию странной тишины снаружи.
Кэл свернулся калачиком на боку, пребывая с тем же самым мирным, уязвимым выражением на лице, которое появляется у него, когда он спит. Я всегда просыпалась раньше него, когда мы были в Эхо. В течение полугода я видела его таким каждый день. Несмотря на то, что я дрожу от изнеможения, я обхватываю его одной рукой, я черпаю необходимую энергию из глубины души, делая ментальное прикосновение таким деликатным, что едва-едва касаюсь его израненного разума. Я нежно дышу на лилово-золотистые угольки, наполняя их своей силой, будучи острожной, чтобы не уничтожить и не причинить им вред. Очень медленно, они разгораются ярче. И его пальцы сжимаются вокруг моих. Я не могу сдержать слез, это облегчение что-то ломает во мне. Он лежит, одетый во все черное, воин Несломленных. Но он никогда не был одним из них. Он пришел сюда ради нас, даже после того, как мы вынудили его уйти.
Из-за меня.
— Есть…что-то. — раздается голос Каэрсана, прерывая мои мысли. Я поднимаю взгляд. Он хмурится, почти неуверенно.., у него лишь едва приподнимается бровь, но по его стандартам, он просто взбешен. — Там.
Он указывает в хрустальную стену Оружия, в сторону бесконечного космоса. Быть может, на Солнце или Землю,я совершенно потеряла ориентацию. Я опасаюсь его и не хочу подвергать свой разум опасности, но, правда в том, что он архонт клики фанатичных воинов. Несмотря на то шоу, что я устроила, он мог разорвать меня напополам, если бы мог. И теперь, когда в моей ладони рука Кэла, мне есть ради чего жить. Поэтому очень осторожно, я ощупываю разумом ту сторону, что он указал, готовая в любой момент закрыться, если он нанесет удар. Но нет. Он лишь наблюдает за мной, склонив голову в тот момент, когда мои глаза широко распахиваются от удивления.
Ужас.
Потому что где-то там, на самом краю моего разума, я ощущаю именно это. Мир, из которого появилась наша цивилизация. Колыбель всей цивилизации. Планета, на которой я родилась и ради защиты которой была готова умереть.
Земля.
Она висит во мраке, бледно-голубая точка, подвешенная на солнечном луче, и на секунду, я словно снова оказываюсь дома. Но потом я ощущаю, как нечто крадется и охватывает весь мой мир. Нечто серебристо-зеленое, сине-серое, нечто такое, что кишит, извивается, прорастает, полное ненависти ко всему живому.
Ра`хаам.
Проклятье… Ра`хаам захватил Землю.
Любительские переводы книг всего мира