УРОВЕНЬ ВТОРОЙ
ПОХОТЬ
Не успел холодок пробежать по телу Офелии, как Блэквелл исчез. Лишь когда она вошла в обеденный зал, вспомнила о двух смертельных врагах, которых успела нажить всего за последние двадцать четыре часа. Как только она переступила порог, все участники мгновенно повернулись в её сторону, и воспоминания о ночном кошмаре — гигантской змее, пауках и ножах, вонзающихся в её прозрачную грудь — нахлынули с новой силой.
Она задумалась, насколько сильно Кэйд преувеличил свою версию событий.
— Ну вот, началось, — пробормотал кто-то в глубине зала. Это был пожилой мужчина по имени Джеймс.
— Думаете, она действительно Демон? — вслух поинтересовалась молодая женщина с золотыми волосами и строгими бровями. — Разве она не прошла первый уровень?
— Посмотрите на её глаза. Они просто жуткие. Я бы не удивился, если бы она оказалась одной из призраков, — прокомментировал мужчина с белокурыми волосами рядом с ней. Он был необычайно высоким, его сутулая поза вызывала едва ли не физическую боль при взгляде на него. Офелия подумала, что он и девушка с бровями, вероятно, родственники, учитывая их сходство и явную близость друг к другу.
— Демон, — прорычал Кэйд, отодвигая свой стул с оглушительным скрежетом. В зале воцарилась тишина, когда Кэйд и Бо поднялись с их самопровозглашённых мест во главе стола и сделали угрожающий шаг в её сторону.
Офелия не дрогнула. Ей было всё равно, что думали о ней эти люди — люди, которые, скорее всего, будут мертвы уже через несколько дней. Они могли унести свои оскорбления с собой в могилу.
Вместо этого она изобразила на лице соблазнительную улыбку:
— Как я рада видеть, что вы оба пережили эту ночь. — Её взгляд скользнул к Бо. — Я волновалась, что ты захлебнёшься в собственной блевотине.
Эрик, стоящий в глубине зала, тихо присвистнул. Кэйд и Бо ринулись к ней.
Она не шелохнулась, стоя на месте, когда они приблизились.
— Вы выглядите так, словно должны нести факелы и вилы, — сказала она, с лёгким презрением. — Если я так вас вывожу из себя, призраки этого особняка, должно быть, получают невероятное удовольствие, изводя вас двоих.
С молниеносной скоростью Кэйд занёс руку и ударил её по лицу. Голова Офелии резко дёрнулась в сторону, и она отшатнулась, ошеломлённая неожиданностью удара. Кто-то справа издал сдавленный вздох. Люси.
— Кэйд! — воскликнула девушка, её лицо было полно ужаса.
— Заткнись, Люсинда, — рявкнул Кэйд.
Люси замолкла, её лицо исказила боль.
Офелия чувствовала, как её лицо горело от удара, но более острая боль исходила от уголка её нижней губы. Она осторожно прикоснулась к ране, и на её пальцах осталась ярко-красная кровь. На её губах всплыл смешок.
Бо глубоко вздохнул:
— Она кровоточит.
— Да, она кровоточит, — проговорила Шарлотта, вырвавшись из толпы с выражением отвращения на лице. — А это значит, что она не чёртов Демон или Призрак.
— Вы не понимаете — она исчезла, — настаивал Кэйд.
— Её кровь красная, — твёрдо сказал Джеймс. — Она, возможно, не совсем человек, но она смертная, как и все мы. Оставьте её в покое.
Челюсть Кэйда сжалась от упрёка. Улыбка, медленно растягивающаяся на лице Офелии, должно быть, выглядела устрашающе, учитывая, как побледнел Бо. Он явно был овцой в этой ситуации, а Кэйд — волком. Кровь стекала по её подбородку, когда улыбка делала порез на губе шире, но она даже не пыталась её вытереть.
— Если бы у вас был хоть капля разума, вы бы поняли, что поверить мне, когда я сказала, что не Демон, было бы куда менее рискованно, чем сделать меня врагом, — холодно произнесла она.
Она испытала гордость за твёрдость своих слов. Пусть это и было большей частью бравадой, но они этого не знали. Кэйд не нашёл, что ответить, лишь махнул рукой Бо, указывая ему вернуться на место за столом, его глаза сверкали ненавистью, какой она ещё не видела по отношению к себе. Остаток ужина прошёл в неловкой тишине.
Офелия не притронулась к еде. Она стояла одна в дальнем углу комнаты и мысленно пересчитывала оставшихся участников, запоминая их имена и лица. Всего двадцать человек, включая её. Это значило, что шесть человек не прошли первый уровень. Она задумалась, сколько из них сдались, а сколько погибли в лабиринте.
Когда через несколько минут свет внезапно мигнул и погас, раздался почти коллективный вздох облегчения. Почти.
— Добро пожаловать на второй уровень, — провозгласил томный голос, когда в зал вошла Дьяволица. Красный дым завивался клубами, окутывая комнату, и вместе с ним распространялся сильный аромат магнолий, словно перенесённый из Луизианы. У этой Дьяволицы были ярко-алые волосы и светлая, почти фарфоровая кожа. Её пышные формы обтягивал чёрный шёлк, оставляющий мало места для воображения. Офелия заметила, что у нескольких участников отвисли челюсти при виде этой сцены.
Она машинально провела тыльной стороной руки по своим губам, проверяя, не капает ли у неё тоже слюна.
— Меня зовут Дрима, — объявила Дьяволица. — Моя специализация — похоть.
Кто-то закашлялся. Кто-то другой отпустил пошлое замечание.
Дрима резко повернула голову к источнику комментария, и все в комнате тут же последовали её примеру. Она медленно направилась к мужчине с белокурыми волосами, и Офелия заметила, как что-то дёрнулось под шёлковым платьем Дримы — хвост.
— Какое остроумное замечание, — мурлыкнула Дьяволица. — Но, боюсь, без рта ты мне понравишься гораздо больше.
Все затаили дыхание, пока Дьяволица протянула к нему руку и провела идеально ухоженными пальцами перед его лицом. Прошло несколько секунд, прежде чем он и все остальные поняли, что произошло, но, когда осознание настигло, пронзительный крик девушки рядом с ним был настолько громким, что Офелия почти поверила, что один из бокалов на столе лопнул.
Его рот исчез.
— Ммм! — он попытался закричать, но издал лишь приглушённый, сдавленный звук. Его руки метнулись к лицу, яростно царапая пустое пространство, где раньше были губы.
Дрима обратилась ко всем со зловещей улыбкой:
— Пусть это послужит уроком — не поддавайтесь похоти так легко, иначе потеряете не только способность говорить. А теперь начнём.
Как и в первом испытании, Дьяволица призвала дверь, ведущую на новый уровень, и, взмахнув рукой, позволила подсказке медленно проявиться на её поверхности:
В мире желаний, где иллюзии манят,
Остерегайтесь, чтобы не поддаться их зову.
Из всех пороков похоти выбрать нужно лишь один,
Как только первый колокол прозвонит, начнётся ваш путь.
До четвёртого удара вы должны раскрыть правду,
А ключ к вашей свободе спрятан под одной из кроватей.
Дрима начала называть имена, а Офелия тем временем повторяла про себя подсказки снова и снова. Большинство из них пока ничего не значили для неё, но упоминание о колоколах заставило сердце сжаться — она понимала, что это испытание наверняка ограничено по времени.
Когда её товарищи по группе начали по очереди проходить через портал, мужчина, который только что лишился способности говорить, всё ещё катался по полу в слезах, его приглушённые рыдания были полны отчаяния. Офелия, хоть и испытывала жалость к нему, подумала, что такая судьба куда больше подошла бы Кэйду. Какое бы это было блаженство — никогда больше не слышать его голос.
— Эдна, — позвала Дрима.
Девушка, стоявшая на коленях рядом с плачущим мужчиной, подняла голову, сжав губы в неуверенности.
— Либо сейчас, либо никогда, — резко бросила Дрима.
Эдна сглотнула и встала, прошептав:
— Ты должен подняться, Мейсон. Мы должны победить. Подумай о Майкле. — И с этими словами Эдна подошла к двери, лишь раз оглянувшись, и шагнула в портал.
Дрима назвала ещё несколько имён, прежде чем наконец произнесла:
— Офелия.
Офелия разочарованно поняла, что не сможет узнать, собрался ли Мейсон с духом или нет, но не стала тратить время впустую и уверенно направилась к двери. Ей не терпелось покончить с этим испытанием. Сделав глубокий вдох, она шагнула в тёмный портал.
Когда Офелия вышла из портала, её встретила не пустота лабиринта, как в первый раз. Нет, на этот раз она оказалась в самом роскошном проявлении разврата, которое она когда-либо видела.
Стены от пола до потолка были обтянуты чёрным шёлком, а мягкий ковёр под ногами был усыпан драгоценными камнями всех цветов и форм. По всему залу стояли круглые кровати, покрытые чёрным атласом и усеянные ещё большими россыпями драгоценностей. На них извивались пары и тройки людей в изысканных масках, погружённых в жаркие объятия, воздух был пропитан потом и жаром. Освещение было тусклым, единственный свет исходил от чёрных свечей, горящих вокруг кроватей. На миг Офелия испугалась, что кто-то из участников пиров похоти может нечаянно опрокинуть их и устроить пожар.
Всё происходящее вокруг было невероятно чувственным. Когда она попыталась отвести взгляд, её взору открылись зеркала, покрывающие весь потолок, не оставляя возможности избежать видов происходящего. Мужчины, ласкающие своих партнёров, доводя их до изнеможения. Женщины, оседлавшие своих любовников, двигавшиеся с такой страстью, словно ничего другого в мире не существовало. Их голоса сливались в грязные, откровенные слова, которые Офелия едва могла уловить, но они отзывались в ней странной, темной заинтересованностью.
Что бы это было — заставить кого-то так забыться в твоих объятиях? Не стыдиться говорить всё, что приходит в голову, без малейшего смущения?
— Напиток? — раздался голос рядом.
Она обернулась и увидела официанта, лицо которого было скрыто за маской ворона, а на подносе перед ним стояли разноцветные напитки, каждый из которых соблазнительно пузырился. Красный, зелёный, синий, розовый и золотой.
— Выбирай своё «зелье», — настойчиво произнёс официант, пока по комнате разносились стоны.
Офелия замешкалась.
— Что оно сделает?
— Зависит от выбора, — ответил он. — Но у тебя есть ещё около минуты, чтобы решить, прежде чем тебя заберут отсюда.
— Заберут? В смысле, дисквалифицируют?
Он не удостоил её ответом, лишь поднёс поднос ещё ближе к её лицу. Она сглотнула и выбрала красный напиток.
— Это мой любимый, — подмигнул официант из-под маски. — За твоё здоровье!
Офелия взглянула на пузырящийся напиток, лёгкий и соблазнительный, как бокал шампанского. Когда она снова оглянулась на комнату, то увидела, как целая армия официантов разносила такие же напитки участникам пира, и те, поднимая бокалы, произносили тосты, сопровождая это звоном стаканов.
— Ну, вперёд, — пробормотала она себе под нос, поднеся бокал к губам и осушив его до дна. До последней капли.
Где-то в комнате прозвучал первый удар колокола.
Звон колокола… что-то важное было связано с колоколом… смутно вспомнила Офелия. Но едва эта мысль возникла в её сознании, как тут же исчезла, смытая волной сладостного экстаза, который затопил её кровь.
Тёплое чувство начало распространяться с макушки, плавно опускаясь вниз по лицу, шее, плечам. Голова становилась лёгкой, а конечности — тяжёлыми. Бокал выпал из её рук и разбился о пол, но она лишь лениво улыбнулась, глядя на сверкающие осколки стекла.
Она чувствовала себя невероятно. Неуязвимой. Свободной.
Одежда, которая ласкала её кожу, казалась мягче облаков, и она начала проводить руками по своим плечам и торсу, наслаждаясь небесным ощущением ткани. Её руки скользнули по животу к груди, и она простонала, почувствовав, как они напряглись под её ладонями. Она запустила пальцы под ворот платья, начав царапать кожу ногтями, оставляя ярко-красные следы. Почему-то ей было необходимо почувствовать боль, необходимо было выпустить этот жар.
— Иди сюда, милая, присядь с нами, — промурлыкал сладкий голос.
Офелия обернулась и увидела женщину в маске, которая была облачена лишь в нити сапфиров и жемчуга, расслабленно полулежащую на одной из кроватей, пока кто-то массировал её плечи. Женщина похлопала по чёрным атласным простыням рядом с собой, приглашая присоединиться. Ноги Офелии словно сами собой двинулись вперёд, и когда она подошла к краю кровати, пара обменялась заговорщическим взглядом.
— Не хочешь поиграть с нами, пока мы смотрим шоу? — улыбнулась женщина.
— Какое шоу? — нахмурилась Офелия.
Прозвенел второй колокол.
Из-под зеркал на потолке плавно опустились шёлковые ленты, равномерно распределённые по комнате. Группа людей в красных и золотых костюмах заняла ленты и начала обвивать их вокруг своих тел, кружась и танцуя в воздухе. Офелия смотрела на это с восхищением, поражённая тем, как легко и грациозно они парили над толпой. Когда представление закончилось, она аплодировала вместе с другими.
— Садись, милая, — снова позвала украшенная женщина. — Сейчас начнётся самое интересное.
Офелия села, и женщина тут же переместилась, чтобы встать на колени за её спиной. Офелия вздохнула с удовольствием, когда её тяжёлые кудри были собраны и уложены на одно плечо, открывая шею.
Офелия не знала, что собиралась делать эта женщина, но ей было всё равно. Её полностью захватила сцена, развернувшаяся перед ней. Танцоры теперь висели горизонтально в воздухе, их тела крепко обвиты шёлковыми лентами. Несколько участников начали приближаться к танцорам, касаясь их в интимных местах, что, казалось бы, должно было быть неприличным при таком количестве зрителей. Но, похоже, все жаждали этих проявлений близости. А когда начались крики, Офелия едва ли это заметила.
Кто-то держал нож над самым близким к ней танцором, и прежде, чем она успела осознать происходящее, нож был вонзён в его горло. Кровь хлынула потоком, а конечности танцора обмякли. Люди вокруг бросились вперёд в неистовом порыве, словно вампиры, жадно лакая кровь.
Что было в этих напитках? Неужели они действительно превратили всех этих людей в вампиров?
— Сиди смирно, это займёт всего секунду, — прошептала женщина ей на ухо.
— Мм? — промычала Офелия, едва понимая, что происходит. Она попыталась повернуться, чтобы посмотреть, что происходит, но голова не слушалась.
— Я сказала, не двигайся, — зарычала женщина, больно сжав её бицепсы.
— Эта — моя, — раздался глубокий голос.
Глаза Офелии распахнулись, когда она увидела фигуру, возвышающуюся перед ними. Женщина у её уха злобно прошипела проклятие. Незнакомец казался странно знакомым, но она не могла понять, откуда.
— Я добралась до неё первой, — заворчала женщина, крепче вцепляясь в Офелию.
— Это не имеет значения, если она не согласна, — спокойно ответил незнакомец. Затем, обратившись к Офелии, он протянул ей руку. — Хочешь пойти со мной?
Да. Очень.
— Нет! — воскликнула женщина. — Ты хочешь остаться со мной, правда, милая? Мы можем так повеселиться, если ты позволишь мне попробовать на вкус…
Изумрудные глаза незнакомца встретились с её взглядом.
— Это твоё решение, — сказал он.
Офелия, не раздумывая схватила его за руку. Едва она сделала свой выбор, как он без промедления поднял её с края кровати и повёл прочь, оставив за спиной женщину, выкрикивающую проклятия им вслед. Он уверенно пробирался сквозь толпу людей, пьющих кровь друг друга. Пара в центре комнаты буквально купалась в луже алой жидкости, и Офелию передёрнуло от отвращения.
Незнакомец привёл её к пустой кровати в тёмном, неосвещённом углу, усадил её и строго предупредил:
— Не двигайся.
Наблюдая, как он растворяется в толпе, Офелия начала паниковать. Она не хотела, чтобы он уходил. Не хотела оставаться одна.
Ты — глупая, глупая девчонка.
Этот хриплый голос эхом прозвучал в её голове, и её грудь сжалась. Она должна была уйти отсюда. Ей было необходимо…
— Эй, — прервал её мысли незнакомец, его голос был успокаивающим. Он присел перед ней, положив одну руку ей на колено, уравнивая их взгляды. — Я здесь. Мне пришлось уйти за антидотом.
— Антидотом? — прошептала она.
Он поднял другую руку, в которой держал стакан с розовой жидкостью.
— Напиток, который тебе дали в начале, был медленно действующим ядом. Каждый цвет заставлял тебя и всех вокруг переживать один из пяти видов похоти и медленно убивал, если ты не осознаешь, что тебе нужен антидот.
Из всех пороков похоти выбрать нужно лишь один… До четвёртого удара правду ты должна раскрыть…
Её охватил страх. Колокол прозвенел уже дважды.
— Какой вид похоти я выбрала?
Он усмехнулся:
— Жажду крови.
Красное зелье. Кровопитие. Конечно.
— Пей, — настоял он, поднеся стакан к её губам.
Она послушалась. И, как и в первый раз, жидкость распространилась по её телу за считанные секунды. Голова перестала кружиться, и комната вокруг неё вдруг показалась куда менее роскошной и гораздо холоднее.
— Блэквелл, — прошептала она, её спасителю.
Он самодовольно улыбнулся:
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально… — она замялась, потирая виски, где начиналась головная боль. — Если бы ты не пришёл…
— Но я пришёл, — перебил он. — Теперь вот в чём суть этого испытания: ты не сможешь уйти, пока не выполнишь задание, связанное с выбранной похотью.
— Что это значит?
— Это значит, что, выбрав жажду крови как порок, тебе нужно выпить чью-то кровь и позволить им выпить твою, — произнёс он без тени эмоций. — Если хочешь, я помогу выбрать подходящего кандидата…
— Нет! — она подавилась отвращением. — Я не буду пить кровь незнакомца!
Он усмехнулся с дьявольской улыбкой:
— Значит, тебе повезло, что я люблю кусаться.
— Это просто кошмар, — пробормотала она.
— Тогда твои кошмары, должно быть, потрясающие, — заметил он. — Хочешь начать первой, или я?
Она сглотнула и наконец тихо произнесла:
— Ты первый.
Он поднял её на ноги и сел на кровать, усаживая её себе на колени. Его рука обвила её талию. Офелия чуть сдвинулась, пытаясь устроиться поудобнее, и услышала приглушённый стон, вырвавшийся у него из горла.
— Если не хочешь, чтобы это пошло совсем в другом направлении, лучше больше так не делай, — предостерёг он, его голос был напряжённым.
Её щеки залились краской.
— Наклони голову, милая, — попросил он хрипло.
Она подчинилась, оголяя перед ним шею. Когда его прохладные губы коснулись её пульса, что-то внутри неё напряглось. Его прикосновение казалось странным… холодным. Возможно, это были остатки действия зелья, а может, паранойя, но…
Третий удар колокола заставил её вздрогнуть, и она вспомнила, что должна была что-то вспомнить.
До четвёртого удара правду ты должна раскрыть, а ключ к твоей свободе под кроватью лежит.
Правду ты должна найти.
— Блэквелл? Как ты узнал, что мне нужна помощь? — задумчиво спросила она. — Ты говорил, что я должна буду призвать тебя, чтобы ты помог мне выйти… но я так и не назвала твоё имя.
— Я решил заглянуть на всякий случай, вдруг ты забыла. Я боялся, что ты слишком долго будешь разгадывать иллюзию. Хорошо, что успел.
Он продолжал водить губами по её коже, его свободная рука осторожно наклонила её подбородок так, чтобы их губы почти соприкоснулись. Её дыхание сбилось. Она отчаянно хотела поцеловать его. Хотела испытать ту страсть, которую ощущала комната вокруг неё. Это было почти болезненно — насколько она чувствовала к нему притяжение.
— Можно я… — начал он, оставив вопрос незавершённым.
Она кивнула, и этого было достаточно для того, чтобы его губы резко накрыли её. Его поцелуй был холодным, жёстким, совсем не таким, как она ожидала. И волна адреналина, прокатившаяся по её телу, не была вызвана страстью.
Она отстранилась.
— Я…
— Что не так, милая? — спросил он, в его голосе начала проскальзывать нетерпеливость.
Милая. Блэквелл никогда не называл её так. Офелия прищурилась и внимательно посмотрела на него. По-настоящему посмотрела. Первое, что она заметила, было то, что в его глазах не было привычного искорки юмора, а лишь что-то более твёрдое, тёмное. Второе — это то, что её медальон, который всегда слегка светился, теперь был абсолютно тусклым.
Правду ты должна найти.
— Ты не Блэквелл, — прошептала она, чувствуя, как из лёгких вырывается воздух, а страх пронзает её, словно копьё.
Маска самозванца начала сползать, и на месте зелёных глаз появились чёрные, как уголь, зрачки. Слишком широкая улыбка растянулась на лице, которое больше не принадлежало Блэквеллу. Он двинулся с молниеносной скоростью, схватив её за руки и прижав к стене рядом с кроватью.
Офелия начала толкать его в грудь, пытаясь царапать его кожу, нащупывая любой участок, до которого могла дотянуться.
— Убирайся от меня!
Из его горла вырвался зловещий смех, когда его хватка на её шее стала болезненной.
— Что выдало меня? Голос? Поцелуй? Я могу попробовать снова. Могу проникнуть в твой разум и узнать каждую деталь, чтобы воплотить твои самые глубокие и дикие фантазии. Всё, что тебе нужно сделать, это дать мне доступ…
— Нет! — закричала она, ударив его ладонью по носу, отчего хрустнул и треснул хрящ, хотя крови не было. — Оставь меня в покое, ублюдок!
Самозванец растворился в чёрном дыму, и Офелия с удивлённым вскриком упала на пол. Она быстро поднялась на ноги, но дым окутал её, лишая видимости. Прищурившись в темноту, она увидела, как из клубов чёрного дыма начал вырисовываться силуэт. Она напряглась, готовясь к нападению.
— Ну наконец-то, — начал силуэт.
Она не стала ждать и бросилась на него, сбив с ног и прижав руки к его горлу, решив нанести как можно больше вреда, пока он был в материальной форме.
— Мне всё равно, что ты уже мёртв, — прошипела она. — Я убью тебя снова.
— Это твоя попытка пофлиртовать, ангел? — хрипло отозвался он, несмотря на давление её рук на его шею.
Её губы скривились от отвращения.
— У меня обе руки на твоём горле!
— Это вовсе не делает твои намерения яснее, — парировал он, исчезнув из-под неё и оставив её рухнуть вперёд на руки. Через секунду он уже стоял над ней, скрестив руки на груди.
Она поднялась, собираясь снова на него наброситься, но он ловко поймал её запястье, крепко, но мягко. Офелия уже готовилась выпалить очередное оскорбление, когда медальон на её шее вдруг ожил, и знакомое тепло разлилось там, где его кожа касалась её.
«Это твоя попытка пофлиртовать, ангел?»
«Ангел». Это дурацкое прозвище, пульсирующая энергия вокруг него, теплота медальона… Внезапно её ярость угасла, и она осознала:
— Блэквелл?
Одна его бровь взметнулась:
— Очевидно. Ты же меня призвала.
Она переступила с ноги на ногу, смутившись:
— Я не специально. Вообще-то, я забыла об этом.
Он наклонил голову:
— Ты не сказала моё имя три раза?
Она сжала глаза от смущения:
— Сказала.
— Зачем тогда ты повторяла моё имя, если не для того, чтобы…
Он не закончил, но, когда она открыла глаза, увидев его лицо, тут же пожалела об этом. Его ухмылка могла затмить звёзды.
— Хочешь знать, в чём цель этого испытания?
— Судя по твоей идиотской ухмылке, думаю, что мне лучше не знать, — пробормотала она.
— Это испытание заставляет тебя выбирать один из видов похоти. Судя по количеству крови на полу, предположу, что ты выбрала жажду крови, — прокомментировал он, осматривая комнату, где всё ещё происходила кровавая оргия. Никто, казалось, не заметил её схватку с самозванцем или прибытие Блэквелла.
— Нечаянно, — оправдалась она.
— Затем испытание представляет тебе иллюзию того, кого ты жаждешь больше всего, — его голос стал издевательским, — чтобы соблазнить тебя проиграть одним из двух способов: либо поддавшись похоти, либо задержав тебя здесь до четвёртого удара колокола, отвлекая иллюзией. Ты, кстати, не пила чью-то кровь, верно?
Она покачала головой.
— А что насчёт антидота? Я теперь в порядке?
— Антидота?
— Да, тебе — то есть иллюзии — удалось дать мне что-то, что прояснило мой разум после первого напитка. Того, который заставил меня думать, что кровь и убийства вокруг — это нормально.
Блэквелл пожал плечами:
— Если они дали тебе что-то, чтобы очистить голову, это было лишь стратегией. На самом деле они всегда стараются погрузить участников в туман похоти.
— Это было, чтобы я доверилась им, — осознала она, тихо добавив: — Как же я надеялась, что это испытание приведёт к чему-то куда более… э-э… сексуальному, чем схватка с самозванцем и питьё крови.
— Неужели ты разочарована тем, что не смогла пережить более извращенные иллюзии? — он начал было издеваться, но потом задумчиво добавил: — Хотя нет, расскажи. Мне отчаянно хочется узнать, какие же безумные фантазии крутятся у тебя в голове.
Её лицо залилось румянцем от того, как его голос стал низким и чувственным. Она никогда не испытывала ничего подобного. Её единственный опыт в этом плане был далёк от страсти. Эллиот Траан, племянник семейной пары, живущей напротив имения Гримм, проводил лето в Новом Орлеане, пока его родители были за границей. Офелия была уверена, что в тот день три года назад он пришёл к их дому в поисках Женевьевы. Но нашёл её — скучающую, разочарованную и одинокую.
Их краткий роман закончился столь же буднично, как и начался, когда Эллиот покинул город в конце августа. Всё казалось скорее транзакцией, чем чем-то значимым. Теперь, размышляя об этом, она начала подозревать, что дело было в человеке, а не в недостатке опыта.
Блэквелл хмыкнул:
— Что такое, ангел? Слишком много скандальных сценариев на выбор? Или они настолько возмутительны, что ты не можешь их озвучить?
Она сглотнула:
— Нет, они просто не касаются тебя.
— Возможно, я бы тебе поверил, если бы не был уверен, что ты чуть не позволила человеку с моим лицом…
— Не заканчивай, что бы ты ни собирался сказать, — перебила она его, ткнув пальцем ему в грудь. — Просто помоги мне отсюда выбраться. Подсказка говорила, что ключ к свободе под одной из кроватей, верно?
Его губы изогнулись в развесёлой улыбке, и он кивнул:
— Под одной из кроватей спрятан люк. Каждый раз он оказывается под разной.
Они начали с ближайшей кровати, сдвинув тяжёлый матрас в сторону. Ничего. Перешли к другой — Блэквелл безцеремонно скинул с неё парочку, увлечённую страстью. Женщина, сидевшая верхом на мужчине, застонала, когда он сжимал её грудь сзади. Офелия отвела взгляд и вернулась к поискам, с усилием отодвигая матрас. Ничего.
Они проверили ещё две кровати, но результат был тем же.
На следующем матрасе лежал одинокий мужчина. Его чёрные глаза сверлили её из под маски.
— Ты такая прекрасная, — с вожделением сказал он, садясь и обвивая рукой её талию, притягивая к себе. — Позволь мне вкусить тебя, милая.
Офелия оттолкнула его от себя обеими руками, пытаясь вырваться из его хватки.
Разбей ему лицо. Выколи глаза. Сломай нос. Вырви волосы.
Она замерла, услышав внезапный Призрачный голос, и это дало мужчине возможность притянуть её обратно. Он начал меняться, его лицо медленно трансформировалось в знакомое — с квадратной челюстью. Глаза за маской изменили цвет с чёрного на зелёный, а волосы стали белыми, как свежий снег.
— Позволь мне поцеловать тебя, — умолял он голосом Блэквелла, его губами. — Я могу подарить тебе наслаждение, которого ты никогда не испытывала.
Её рот приоткрылся в удивлении, когда он наклонился ближе. Она знала, что это не реально, что это иллюзия, но не могла сдержать свою реакцию на слова «Позволь мне поцеловать тебя», прозвучавшие из уст Блэквелла, даже если это был самозванец.
— Надеюсь, я никогда не звучал настолько глупо, — раздался голос настоящего Блэквелла у неё за спиной, выводя её из замешательства.
— О, ещё как звучал, — отозвалась она, прокашливаясь.
Затем она резко подняла колено и ударила самозванца между ног изо всех сил, заставив его отпустить её и завыть от боли. Офелия взглянула на настоящего Блэквелла, и тот одарил её лёгкой улыбкой.
— Отлично справилась, — похвалил он. — Хотя, к слову, если тебе когда-нибудь снова захочется со мной сразиться, знай, что мне по душе удушение как метод атаки.
Её взгляд полный усталости и раздражения был полностью проигнорирован, когда Блэквелл с лёгкостью отодвинул кровать, на которой всё ещё корчился от боли самозванец. И под матрасом они увидели то что искал.
Блэквелл открыл люк и протянул ей руку:
— Я прыгну с тобой.
Она с опаской посмотрела вниз, в тёмную бездну под люком, вспоминая неприятное приземление на пол в столовой после прыжка с первого уровня.
— Я держу тебя, — успокоил он.
Медальон на её шее потеплел, и она кивнула, протянув руку, чтобы схватить его. Блэквелл обвил её талию, притягивая ближе.
— Готова? — спросил он.
— Да, — ответила она.
Они прыгнули. И пока они падали через портал, над ними раздался последний удар колокола.