УДОВОЛЬСТВИЕ
Оказалось, что коридор был не таким уж и большим — всего лишь пустое каменное помещение.
— Здесь должно быть что-то ещё, — пробормотала Офелия, стоя на одном конце комнаты, пока Блэквелл осматривал другой. — Зачем делать тайный проход в никуда?
— Сюда, — позвал он.
Она быстро подошла к нему, и он наклонил свечу к стене, освещая три насечки, вырезанные на одном из камней.
— Хм, — Офелия прищурилась и провела пальцами по каждой из бороздок. Раз. Два. Три. Блэквелл терпеливо ждал её выводов, не торопя её. — Интересно, если…
Она надавила на прямоугольный кирпич, и тот со скрипом отодвинулся. Офелия затаила дыхание в ожидании, но вокруг ничего не произошло. Через мгновение камень вернулся на своё место, словно его и не касались.
— Три линии, — произнесла она, когда камень полностью встал на место. Подвеска на её шее начала вибрировать, как будто ожившая от волнения. Офелия повернулась к Блэквеллу и скомандовала: — Ищи другие камни с похожими отметками!
Они приступили к поискам с противоположных концов комнаты, освещая стены тусклым светом своих свечей. Офелия была благодарна своему высокому росту — она могла дотянуться до самых верхних камней под потолком. Вскоре Блэквелл нашёл ещё один помеченный камень, а через несколько секунд и она обнаружила третий.
— Пять линий, — объявил Блэквелл.
— А у меня — две, — ответила она. — Значит, нам не хватает первого и четвёртого.
— Четыре, — сообщил он спустя мгновение.
Они проверили все камни несколько раз, но нашли только те, что были помечены числами от двух до пяти. Офелия уже начала уставать и хотела предложить отложить поиски на завтра, когда вдруг наступила на что-то в центре комнаты, и это что-то под её ногой сдвинулось. Она посмотрела вниз, отодвигая подол, чтобы лучше рассмотреть пол, и вздохнула, заметив отметку в центре плитки под её ногами.
— Теперь нужно нажать на них в правильном порядке, — сказала она, когда Блэквелл присел рядом с ней, осматривая плитку, которая слегка сместилась.
— Кажется, её можно опустить ещё ниже? — спросил он.
Офелия встала на носки и несколько раз подпрыгнула, чувствуя, как плитка уходит вниз. Блэквелл подошёл ближе, прижимаясь к её спине, и их совместное усилие заставило плитку углубиться ещё на полфута. Офелия пошатнулась, но Блэквелл удержал её за талию.
— Быстрее! — воскликнула она, когда они выбрались из углубления и побежали к остальным камням. Она вернулась к камню с двумя линиями и надавила на него. — Два готово!
— Три… четыре… — считал Блэквелл, нажимая на каждый из камней.
Офелия подошла к последнему камню, и он жестом предложил ей завершить дело. Улыбнувшись, она торжественно произнесла:
— Пять.
Комната начала дрожать. Офелия отшатнулась назад, снова столкнувшись с Блэквеллом, который обвил её талию рукой. Осколки камня начали осыпаться с потолка и глухо падать на пол. Они взглянули вверх и увидели, что потолок теперь был усеян небольшими отверстиями.
— Это всё? — прошептала Офелия, глядя на Блэквелла, чтобы понять его реакцию.
Он кивнул в сторону чего-то впереди:
— Смотри.
Она проследила за его взглядом и заметила проём в стене — около пяти футов в ширину, но всего три или четыре фута в высоту. Вполне достаточно, чтобы они могли туда проползти, хотя перспектива ей совсем не нравилась. Они подошли ближе и опустились на колени, чтобы заглянуть внутрь, но ничего, кроме тёмной бездны, не увидели.
Офелия бросила взгляд на Блэквелла и с усмешкой предложила:
— Камень-ножницы-бумага, кто пойдёт первым?
Он усмехнулся и начал расстёгивать своё изорванное пальто. Сняв тяжёлую одежду, он закатал манжеты рубашки до локтей. Офелия, не в силах отвести взгляд, следила за его движениями с явным интересом. Блэквелл, заметив это, приподнял бровь с лёгкой насмешкой, снимая галстук.
— Так-то лучше, — пробормотал он. — Теперь я смогу…
Что-то капнуло с потолка и упало на обнажённую кожу предплечья Блэквелла, прервав его на полуслове. Кожа моментально покрылась красными пятнами, на ней закипели волдыри. Хоть он и не показывал, что испытывает боль, вид его кипящей плоти заставил желудок Офелии перевернуться. Через мгновение рана исчезла, и кожа вновь стала безупречно гладкой.
— Офелия, — его голос был твёрд, как никогда, когда его форма начала мерцать между прозрачной и материальной. — Двигайся. Немедленно.
Тон его голоса показался ей неправильным, непривычным. Когда его лицо полностью утратило привычные весёлые нотки, её грудь сжалась от нарастающего ужаса. Она подняла голову и посмотрела на потолок.
И тут начался настоящий ад.
Блэквелл на короткое мгновение принял материальную форму, чтобы резко толкнуть её в сторону тоннеля. Офелия поползла вперёд на четвереньках, едва успев выскользнуть из комнаты, как сверху начал падать дождь из кислоты. Обжигающая жидкость прожигала её корсет и юбки, но несколько слоёв ткани спасли её кожу от ожогов. Блэквелл ругнулся, переместившись в тоннель перед ней, и схватил её за руки, чтобы быстро вытащить из опасного места.
Он отпустил её лишь для того, чтобы выбить ногой деревянную дверь в конце коридора, после чего втолкнул их обоих в очередную тёмную комнату.
— Держись, ангел, — успокоил он.
Она пыталась отдышаться, с трудом отгоняя панику, которая вползала в её сознание после столь близкого столкновения с кислотой. Блэквелл щёлкнул пальцами, и в его руках появились два бронзовые канделябра. Поставив их на пол, он огляделся.
— Нужно снять с тебя платье, пока кислота не добралась до кожи, — сказал он.
Едва эти слова слетели с его губ, как Офелия почувствовала жжение в области поясницы. Она зашипела, и Блэквелл быстро перешёл к делу.
Опустившись на колени позади неё, он искусно развязал корсет, вытащив ленты, и снял его с её тела, отбросив в сторону. Затем его пальцы разорвали пуговицы на её нижнем платье, и маленькие кусочки застёжек со звоном падали на пол. Платье и корсет отправились туда же, куда и остатки угрозы, что могла расплавить её плоть до костей. Холодный воздух коснулся её обнажённой кожи, и она с облегчением вздохнула. Боковым зрением она заметила блеск золота — к татуировке звезды, полученной после первого испытания, добавилась ещё одна.
— Спасибо, — тихо сказала она, поворачиваясь к Блэквеллу, и заметила, как танцующий свет свечей подчёркивал его мрачное выражение лица. — Что случилось?
— Я должен был перенести тебя отсюда, но потратил слишком много сил на месть, — признался он.
— На Кэйда?
Он отвёл глаза, коротко кивнув.
— Больше я такой ошибки не допущу, не волнуйся.
— Ты вытащил меня оттуда. Всё могло быть хуже.
— Ты не понимаешь, — он встретил её взгляд. — Каждый раз, когда я позволяю тебе пострадать, связь между нами слабеет. Со временем это затруднит мне слышать, когда ты призовёшь меня. Это могло стать катастрофой.
— О, — прошептала она. — Почему ты не сказал об этом раньше?
— Должен был, — согласился он. — Особенно учитывая твою склонность к неприятностям.
Офелия сдержала желание показать ему язык.
— Ладно. Больше никаких ошибок.
— Именно, — твёрдо ответил он. — А значит, я должен отвести тебя обратно в комнату, пока мы не активировали ещё какую-нибудь смертельную ловушку.
— Что? Нет! — возразила она. — Я рисковала своей жизнью под кислотным дождём не для того, чтобы всё бросить! Мы должны узнать, куда ведёт этот путь.
Блэквелл закатил глаза с явной усталостью, но спорить не стал. Он поднял один из канделябров, чтобы осветить остальную часть комнаты. Помещение было меньше предыдущего, стены и потолок отделаны тёмными досками из дуба с узлами. На дальней стороне комнаты стоял одинокий книжный шкаф.
— Могу предположить, что этот путь обратно в библиотеку, — заметил он.
— Чёрт возьми, — рассердилась Офелия. — Всё это ради ничего? Одна большая ловушка, ведущая в никуда? Я ненавижу это место!
На его губах появилась лёгкая улыбка.
— Добро пожаловать в клуб.
— Я снесу эти доски к чертям, если придётся, — размахивая руками, продолжила она.
— Ангел? — мягко произнёс Блэквелл.
— Я сожгу это проклятое место до тла!
— Офелия.
— Что?
Его глаза сверкнули знакомой хитростью.
— Хотя мне очень нравится твоя тирада, она была бы гораздо убедительнее, если бы ты не сидела почти голая.
До неё наконец дошло, что она была в одной нижней рубашке. Её щеки вспыхнули, и она, выдавив из себя сдавленный вскрик, поспешила закрыться руками.
— Отвернись! — скомандовала она.
— Думаю, уже слишком поздно для стыдливости, не находишь? — ответил он с приподнятой бровью.
— Говорит тот, кто сам не почти голый! — возразила она.
Теперь его улыбка превратилась в самодовольную ухмылку.
— Это можно легко исправить, если хочешь.
— Ты просто заноза в моём боку! — нахмурившись, произнесла она. — Честно говоря, удивлена, как легко ты справился с моим корсетом.
Он наклонился так близко, что их носы едва не коснулись.
— Нет такой одежды, которую я не смог бы снять быстро и умело.
Холодок пробежал по её позвоночнику от его слов, наполнив их скрытым соблазном. Она невольно опустила взгляд на его губы.
— Знаешь, я всё ещё жду рассказа о том, что произошло с тем самозванцем во время испытания, — протянул он. — Умираю от любопытства узнать, какие впечатления мне предстоит заменить.
Офелия залилась краской, но подняла подбородок, отказываясь доставить ему то удовольствие, которое он так явно ожидал.
— Если ты не хочешь рассказывать, — продолжил Блэквелл с игривой улыбкой, — я просто воображу свою версию событий. Уверен, она будет куда более креативной.
Она прищурила глаза.
— Вперёд, — бросила она с вызовом. — Рассказывай. Как бы всё выглядело, если бы это был ты, а не иллюзия?
— Ты уверена, что хочешь услышать? — Его голос стал хриплым, когда он придвинулся ближе, так, что их губы почти касались. — Или тебе бы больше хотелось, чтобы я показал?
Что-то менялось в ней. Может быть, это его захватывающая близость, может, три дня непрекращающихся смертельных испытаний, или то, что наблюдать за окружающей страстью заставляло её осознать, что она никогда по-настоящему не испытывала ничего подобного. Она жаждала страсти, пусть даже всего на миг. И Блэквелл, способный разжечь огонь в её крови одним взглядом, казался идеальным кандидатом.
— Покажи, — выдохнула она.
Если его шокировал её ответ, он не подал виду. Как только эти слова сорвались с её губ, он уже двигался, притягивая её к себе и захватывая её губы в поцелуе без колебаний и робости — как будто это было неизбежно с самого начала.
Она прикрыла глаза и утонула в ощущениях от его поцелуя.
Электричество. Его губы были тёплыми, совсем не такими, как у иллюзии, и её тело дрожало от напряжения, когда привычные электрические разряды, которые она ассоциировала с ним, пронзили её изнутри. Когда он углубил поцелуй, её руки непроизвольно потянулись к его мягким волосам, сверкнувшим в свете как лунное сияние.
Поцелуй буквально выбил воздух из её лёгких. Она не знала, было ли это желание настоящим или он просто был отличным актёром, но её это не волновало. Никогда она не чувствовала ничего настолько живого. Как будто он разбудил её, и она поняла, как давно ей не хватало чего-то настоящего. Жар горел в её теле, когда его язык танцевал с её, и ей пришлось отстраниться, чтобы сделать глоток воздуха. Но Блэквелл, не теряя темпа, скользнул губами ниже, оставляя раскалённый след поцелуев на её ключице. Одна его рука медленно скользнула по её бедру, другая бережно обвила её затылок.
В один плавный момент он сместился, уложив её на спину, и теперь нависал над ней. Подняв её ногу и закинув её себе на талию, он удерживал её голову рукой, не давая удариться о твёрдый каменный пол.
— В любой момент, если ты захочешь остановиться, — его голос дрожал от страсти, — мы остановимся. Поняла?
— Да, — прошептала она, слегка потянув его за волосы, чтобы вновь притянуть его губы к себе.
Их поцелуй вновь вспыхнул с прежней силой, их стоны слились в один звук. Впервые за долгое время её разум был кристально чист. Ни тревожных голосов, ни мыслей о смертельной опасности — только Блэквелл, его вес, его руки, исследующие её тело, его губы, изучающие контуры её поцелуев.
Глубокий, почти первобытный звук сорвался из его горла, когда она нежно прикусила его нижнюю губу. Этот стон, смешанный с рычанием, разжёг в ней новое пламя желания. Она почувствовала, как её тело сжалось от напряжения, когда она прижалась к нему сильнее, желая большего контакта. В ответ его рука скользнула между их телами и нежно провела большим пальцем по одной из её затвердевших от возбуждения грудей. Её собственный стон эхом отозвался в помещении.
Он улыбнулся, явно довольный её реакцией, и его пальцы осторожно скользили по её телу, вызывая ещё больше мурашек и дрожь. Офелия начала нетерпеливо стягивать его рубашку, жадно разрывая их поцелуй, чтобы глотнуть воздух.
Он тихо рассмеялся от её рвения и щелкнул пальцами. Рубашка исчезла прежде, чем она успела моргнуть.
— Это невероятно удобно, — заметила она, тяжело дыша.
Его глаза заискрились озорством.
— Как и это.
Он снова щелкнул пальцами, и её тонкая сорочка исчезла, оставляя её обнажённой перед ним, когда холодный воздух заставил её тело покрыться мурашками. Затем он принял свою нематериальную форму, и она почувствовала, как её тело стало легче, прежде чем она осознала, что теперь сидит у него на коленях, его спина прижата к стене.
— Что… — Она моргнула, кладя ладони на его грудь для равновесия.
— Телепортация может быть дезориентирующей, — объяснил он, укладывая её тело под нужным углом, чтобы она могла опереться о его колени. — Дай голове немного времени, чтобы прийти в себя.
— С тобой как всегда все не просто, — пробормотала она, когда он снова прижался к её коже поцелуем.
Она почувствовала его улыбку на своей коже, но он не остановился, продолжая свои ласки. Его губы медленно опускались всё ниже, пока её грудь не оказалась в его власти, и его дыхание коснулось соска. Когда он не сразу прикоснулся к нему, раздражённый звук вырвался из её горла.
— Восхитительно, — прошептал он, обводя взглядом её обнажённое тело.
Она проследила за его взглядом, опустив глаза на себя. Пыльно-розовые соски резко выделялись на её бледной, как слоновая кость, коже, раскрасневшейся от возбуждения. Её всегда занимал вопрос, каково было бы иметь такие пышные формы, как у сестры, но сейчас, когда Блэквелл так смотрел на неё, все мысли о недостатках исчезли. Она позволила себе жадно рассматривать его тело — каждый мускул, каждый чёткий изгиб его живота.
Самодовольная ухмылка Блэквелла, когда он заметил её взгляд, заставила её захотеть показать ему язык. Никогда ещё она не испытывала такого сильного влечения к чьей-либо внешности, как сейчас, и это сводило её с ума, зная, что он осознаёт это. Удивительно, но она чувствовала себя более смелой, чем ожидала. Страсть, охватившая её, вытеснила остатки стеснительности. К тому же, после этой недели она больше не увидит его.
Неприятное ощущение на мгновение пронзило её, но исчезло в ту же секунду, когда его язык скользнул по её соску.
— Чёрт возьми… — вырвалось у неё.
Он нежно провёл зубами по чувствительной коже груди, затянув сосок в рот, и она не смогла сдержать довольный вздох. Её тело задвигалось в его объятиях, и она тут же ощутила, как член напрягается в его штанах. Он переключился на другую грудь, повторяя этот кружевной танец языка, пока её кожа не запылала от удовольствия, будто она могла вспыхнуть в любой момент.
Когда он вернулся к её губам, его пальцы погрузились в её волосы, тянув их с ласковой настойчивостью, пока она извивалась на его коленях. Он приподнял бёдра, усиливая трение между ними, и вскоре они оба полностью потеряли контроль. Её бельё было абсолютно промокшим от возбуждения.
Его руки продолжали своё путешествие по её телу, касаясь пульсирующих точек, нежно дёргая её волосы, рисуя круги там, где она и не подозревала, что прикосновения могут вызывать такие сладкие ощущения. Она стонала, всё сильнее прижимаясь к нему, и он отвечал ей таким же пылкими толчками.
— Умница, — пробормотал он, целуя и покусывая чувствительную кожу за её ухом. Она изогнулась от похвалы. — Расслабься.
Эти слова что-то отпустили внутри неё. Всё было слишком. Слишком интенсивно, слишком горячо, слишком хорошо. И вот в глубине её тела начала завязываться острая, почти звериная спираль, которая вскоре достигла пика, и она рухнула вниз в волне наслаждения.
Тяжело дыша, она открыла глаза и встретила его самодовольное лицо.
— Думаю, примерно здесь ты бы проиграла испытание, если бы это был я, — сказал он, ухмыляясь. — А это была всего лишь иллюзия.
— Кажется, я тебя ненавижу, — ответила она, но это прозвучало не так яростно, как ей хотелось. — Это было… Всегда ли это так?
Он приподнял брови.
— Ты никогда не…
— У меня был любовник, — перебила она, прежде чем он успел сделать выводы. — Но он никогда не заставлял меня это чувствовать.
— Значит, он был бесполезной тратой твоего времени, — Блэквелл ответил, крепче обнимая её за талию, прежде чем поднять с земли. Он аккуратно поставил её на ноги, словно боялся, что она не сможет стоять после того, что он сделал. Она фыркнула и отстранилась.
Затем она замешкалась.
— Подожди, а ты…
— Нет. Это было не для меня, — бросил он, поднимая свою рубашку и кидая её ей. — Давай, вернём тебя в твою комнату. Думаю, тебе нужно отдохнуть.
Он подмигнул, и она лишь бросила на него недовольный взгляд, натягивая рубашку.
— После этого невозможно будет с тобой нормально общаться, — пробормотала она. — И это… Это больше не повторится.
Он приподнял бровь.
— Ты пытаешься убедить меня или саму себя, ангел?
Себя, подумала она, но вслух ответила:
— Я серьёзно. Наши отношения уже и так слишком сложные из-за кровного договора.
Он наклонился, коснувшись её подбородка кончиком пальца, заставив её снова взглянуть ему в глаза.
— Как скажешь, но не удивляйся, если скоро тебе придётся сопротивляться искушению умолять меня о повторить.
Она сверкнула на него взглядом.
— Я никогда не буду умолять тебя ни о чём, — заявила она.
Он усмехнулся.
— Легендарные последние слова.
Она проигнорировала его, собирая свои разбросанные вещи, очень стараясь не трогать ткань, изъеденную кислотой. Отступив на шаг, чтобы убедиться, что всё собрала, она случайно опрокинула один из канделябров. Поспешив поднять его, чтобы не сжечь это место дотла, она заметила что-то странное. На дубовом полу были вырезаны слова. Первое было неразборчиво, исцарапано до глубокой борозды, но остальные читались чётко.
«И Габриэль навсегда».