ЗЛОВЕЩАЯ ТЕАТРАЛЬНОСТЬ
Ночь пятая в Фантазме
Когда Офелия наконец проснулась — трезвая, но с ужасной головной болью — Блэквелл успел пролистать ещё сотню страниц книги. Он приготовил ей стакан ледяной воды, пока она, с трудом справляясь с пульсацией в висках, садилась на диване, и терпел молча её поток оскорблений за то, что налил ей третий и четвёртый стакан бурбона.
— Вода поможет. Или, по крайней мере, я об этом слышал, — сказал он.
— У тебя никогда не было похмелья? — спросила она.
— Насколько я помню — нет, — с усмешкой ответил он. — Мёртвые не страдают от похмелья.
Она осушила половину стакана. Затем, нахмурившись:
— И каково это — не помнить ничего, что было до этого места? Мне кажется, я бы сошла с ума.
Он пожал плечами, поднимая её вытянутые ноги, чтобы сесть на диван рядом, а затем снова опустил их себе на колени.
— Я не знаю другого, так что сложно сказать.
— Каково твое первое воспоминание здесь? — поинтересовалась она, придвигаясь к нему поближе, пока её бёдра не оказались под углом поверх его.
— Трудно сказать, — пробормотал он. — Если я хорошо подумаю, могу вспомнить многие состязания и определённых участников, особенно последних. Но если пытаюсь копнуть глубже, всё просто… исчезает. Будто меня преследуют собственные воспоминания, а что их пожирает — кроме времени — я не знаю.
В душе у неё что-то болезненно сжалось от его слов.
— Каково быть Призраком? Сильно одиноко? — прошептала она.
Он перевёл взгляд на неё, в его глазах отразилось столько эмоций.
— Большую часть времени — да, — ответил он, коснувшись её щеки рукой, нежно проводя большим пальцем по её губам. — Но не всегда.
Её грудь сдавило.
— Те участники, с которыми ты заключал сделки, они хотя бы пытались тебя узнать?
— Нет.
Она сглотнула, пытаясь набраться храбрости для следующего вопроса.
— Даже те, с кем ты целовался?
— Даже они, — ответил он. — Хотя тех, с кем я целовался, было немного. И не было ни одной, с которой бы я…
Ревность, которая уже нарастала у неё внутри, слегка поутихла, когда она осмелилась спросить:
— Спал?
Он тихо рассмеялся, в его глазах снова заиграл привычный огонёк.
— Это не совсем то, что я собирался сказать.
Ей хотелось спросить, что он хотел сказать на самом деле, но прежде, чем она успела это сделать, на другом конце дивана появилась бледная тень.
— По, — улыбнулась она. — Я давно тебя не видела.
Кот тихо мяукнул и подошёл к ним, с удовольствием устроившись на её коленях и потёршись головой о подбородок Блэквелла.
— Привет, маленький негодяй, — ласково сказал Блэквелл, почесав кота за ухом.
Офелия вздохнула. Ей хотелось бы остаться здесь до конца дня, но она знала, что с каждой минутой они теряют драгоценное время — до конца Фантазмы осталось меньше недели. Она поделилась своими мыслями вслух.
— Нам стоит начать ещё один урок магии, если ты готова, — согласился он. — Время неумолимо уходит. Я, наверное, не должен был наливать тебе тот четвёртый бокал. Или второй, или третий.
Она скинула. По с колен и встала.
— Знаешь, моя мать научила меня основам своего ремесла. Как призывать душу, как разговаривать с ней на Той Стороне, различать Призраков и прочих потусторонних существ. Но твой урок был куда более практичным. Я даже не знала, что способна использовать свою магию подобным образом.
— Значит, теперь я могу кидать ножи? — протянул он.
Она закатила глаза:
— В пределах разумного.
Улыбка, которая начала расползаться по лицу Блэквелла, заставила её мгновенно пожалеть о своём решении.
Спустя несколько часов Офелия была уже измотана и выглядела совершенно растрёпанной. Они бесконечно тренировались: призывали её внутреннюю энергию и нацеливали её на различные предметы по всей комнате. После того как пара бокалов оказалась разбита, она заметила, что начала справляться с задачей всё лучше. Её рефлексы всё ещё не были столь быстры, как надеялся Блэквелл, — на разогрев магии требовалось время, и чем ниже были её энергетические запасы, тем дольше она «запускалась». Но он был терпелив, и каждый раз, когда ей удавалось сделать особенно меткий выстрел, он одаривал её ослепительной улыбкой.
Затем в игру вступили ножи. Та энергия, которая отвечала за её способность делать части тела невидимыми, становилась всё сильнее, и если бы не факт, что Блэквелл явно получал излишнее удовольствие от бросков ножей в её сторону, она могла бы даже поблагодарить его за открытие этого таланта.
В этот момент большой тесак прошёл сквозь её грудь и вонзился в рамку картины на стене позади. Блэквелл издал довольный звук.
— Думаю, ты готова к четвёртому уровню, — похвалил он.
— И что за тема четвёртого уровня? — спросила она.
— Чревоугодие, — произнёс он с излишней интонацией. — Будет целое представление с ошейниками и цепями… тебе случайно не нравится, когда тебя душат?
Офелия едва не закашлялась.
— Я… —
— Я шучу, ангел, — хмыкнул он. — Но, если тебе когда-нибудь станет интересно, я всегда готов попробовать.
Её щеки мгновенно залила краска. У Блэквелла был особый талант превращать любое замечание в нечто бесконечно чувственное, что сводило её с ума от желания. И он, конечно, это почувствовал, потому что через мгновение уже стоял перед ней, вытянув руку, чтобы выдернуть тесак из стены и отбросить его в сторону, после чего прижал её к той самой стене.
— Достаточно тренировок на сегодня, — прошептал он, легко коснувшись пальцем её подбородка, заставляя её приподнять губы к его. — Думаю, ты заслужила награду за то, как хорошо справилась.
Уголки её губ дрогнули, складываясь в улыбку.
— Если можно выбрать награду, можно предложить тебе снова встать на колени?
— Хмм, — протянул он, обхватив её бёдра ладонями. — Сначала я хочу…
И вдруг свет в комнате замигал, прервав его слова и заставив Блэквелла застыть.
— Что бы ни случилось, — прошептал он, в его голосе звучала тревожная, холодная уверенность, — не показывай ему ни капли слабости.
Офелия не стала спрашивать, кого он имеет в виду, — не было необходимости, когда через секунду в центре комнаты появился Дьявол, окутанный облаком чёрного дыма. Он был всего на пару дюймов выше Блэквелла, с чёрными, аккуратно зачёсанными назад волосами и мраморно-белой кожей, ещё более бледной, чем у неё самой. Хотя его можно было бы назвать опасно красивым, бордовые глаза с вертикальными зрачками напоминали ей кошачьи и внушали ужас. Что-то в его тяжёлом взгляде показалось ей знакомым.
— Что у нас тут? — промурлыкал Дьявол, скользя пронзительным взглядом между Офелией и Блэквеллом в их откровенно компрометирующей позе. — Очаровательная игрушка, которую ты выбрал, Блэквелл.
Блэквелл убрал руки с её тела и надел на себя маску скучающей безразличности:
— Синклер. Мы как раз собирались уходить.
Глаза Синклера загорелись дьявольским огоньком, обещающим боль.
— Не похоже, что вы собирались уходить. Что случилось, Блэквелл? Не любишь делиться своими игрушками?
Офелия застыла, не сводя глаз с Дьявола. Ей и так не нравилось находиться в обществе подобных существ, но этот был совсем другим. Что-то мстительное и затаённое сквозило под его поверхностью. В отличие от неприятного ощущения, которое исходило от Джаспера, от Синклера веяло ощутимой тьмой.
Как будто прочитав её мысли, Синклер перевёл взгляд на её лицо. Щёлочки его зрачков расширились, когда он стал медленно её разглядывать. Офелия заставила себя не двигаться, помня предупреждение Блэквелла — не показывать уязвимость. Эта мысль снова и снова звучала у неё в голове.
Кошачьи глаза Синклера сузились, а его ухмылка лишь расширилась.
— Мы раньше не встречались? — поинтересовался он.
Эти слова явно вывели Блэквелла из себя.
— Мы уходим, — отрезал он.
Он обнял Офелию за плечи и мягко, но настойчиво начал отводить её прочь. Однако это был неверный шаг. Синклер сразу заметил их близость, и у Офелии появилось неприятное чувство, что вот-вот случится что-то ужасное.
Синклер зловеще рассмеялся:
— Скажи, Блэквелл, она хоть хороша в постели?
Оскорбление не задело её — она была слишком сосредоточена на едва сдерживаемой ярости, исходящей от Блэквелла.
— Как думаешь, если я её оседлаю, она…
Блэквелл сорвался. Резко оттолкнув Офелию за свою спину, он бросился вперёд и ударил кулаком в лицо Дьявола. Голова Синклера откинулась в сторону, но ноги остались твёрдо стоять на месте. Теперь Синклер лишь шире ухмылялся, его зрачки расширились настолько, что полностью поглотили алый цвет радужки.
— Это была ошибка, — весело сказал он.
В следующее мгновение Блэквелл исчез, а его тёплая энергетика будто испарилась. Из-под ног Офелии начала подниматься густая чёрная дымка, окутывая её со всех сторон. Вскоре только Синклер был отчётливо виден в комнате.
— Блэквелл, — прошептала она как можно тише. — Блэквелл…
— Не утруждайся, девочка, — угрожающе усмехнулся Синклер. — Это лишь причинит ему боль, если он не сможет прийти к тебе.
В подтверждение его слов она услышала громкий стук в дверь. По ту сторону доносились приглушённые крики Блэквелла, словно он звал её сквозь толщу воды.
— Чего ты от меня хочешь? — с вызовом бросила она, подняв подбородок.
— От тебя мне ничего не нужно, — спокойно ответил Синклер. — Прости за грубость, не удержался — хотелось вывести его из себя. И, к несчастью для тебя, похоже, ты ему небезразлична. А это значит, что ты — ключ к его падению.
— Падение? — она издала насмешливый смех. — Ты ещё более банален, чем я думала. Настоящие злодейские театральные приёмы.
Синклер плавно приблизился к ней, так что она оказалась прижата к стене. Он протянул руку и грубо схватил её за лицо, другой рукой мягко откинув ее волосы. Её кровь застыла в жилах.
— Я мог бы стать ещё более театральным, — прошептал он. — Хочешь покажу?
Офелия ничего не сказала и не посмела двинуться — она едва дышала.
Синклер ухмыльнулся, довольный её страхом.
— У меня есть для тебя предложение.
— Нет… — начала она, но её слова быстро затихли под давлением его руки.
— Не перебивай меня, — резко сказал он. — Моё предложение простое. Ты выйдешь из игры, и я исполню любое твоё желание.
Она недоверчиво уставилась на него.
— Говорят, ты ищешь свою сестру, — продолжил Синклер. — Я скажу тебе точно, где она. Или, может быть, ты хочешь денег? Славы? Назови своё желание, и оно твоё.
— Почему тебе так нужно, чтобы я ушла? — прищурившись, спросила она. — Мы ведь не встречались до этого. Какая тебе разница, останусь ли я в этой игре?
Лицо Синклера помрачнело.
— Просто прими сделку.
Её губы искривились в презрительной ухмылке, и она вырвалась из его хватки.
— Пошёл. К чёрту.
— Ты правда думаешь, что если выиграешь эту игру, то вас с ним ждёт счастливый конец? — проворковал он с малой долей яда в голосе. — Блэквелл не может уйти. Если ты сдашься сейчас, я не только исполню твоё желание, но и разорву твою сделку с ним.
Её горло сжалось, игнорируя боль, которую принесли его слова. Она и Блэквелл лишь отвлекали друг друга. Больше ничего.
— Почему ты внезапно вмешался? — выдавила она.
— Потому что ходят слухи, что маленькая некромантка помогает Блэквеллу и находит в этом доме то, что ей не следовало бы, — его взгляд потемнел. — Это лишь вопрос времени, когда ты обнаружишь что-то, во что тебе не стоит ввязываться. И я готов сделать то, чего другие Дьяволы не хотят.
Тут до неё дошло.
— Ты знаешь, где ключ, — сказала она, внезапно всё поняв. — Ты знаешь его историю и то, почему он здесь. И не хочешь, чтобы это узнала я.
— А говорят, что смертные — дураки, — с издёвкой произнёс он.
Она бросила ему дерзкую усмешку:
— Я представляю для тебя угрозу. Поэтому ты все это время следил за мной, не так ли?
Тьма в его глазах усилилась, и его выражение стало враждебным.
— Я — последний, кого ты захочешь сделать своим врагом.
— Конечно, ведь Дьявол, которого пугает присутствие смертной, — это действительно страшно, — ядовито ответила она. — Как я уже сказала, иди к черту.
На это он неожиданно сделал шаг назад и улыбнулся.
— Думаешь, ты так хорошо его знаешь? Страница восемьсот восемьдесят два. Спроси его, почему он не показал её тебе.
У Офелии ёкнуло в груди, но она тщательно скрыла свою реакцию.
— Чтобы задать ему вопрос, тебе придётся выпустить его, — холодно заметила она.
Синклер наклонился ближе.
— Мы скоро встретимся снова.
С этим угрожающим обещанием он исчез вместе с дымом, и едва она успела облегчённо вздохнуть, как Блэквелл ворвался в комнату, разнося дверь в щепки. Мгновение спустя он уже был перед ней, его взгляд, полный беспокойства, лихорадочно скользил по её лицу и телу, а руки стремительно отодвинули выбившиеся пряди волос с её лица.
— Ты в порядке? Он тронул тебя? — требовательно спросил он.
— Я в порядке, — ответила она, чуть отстранившись. В его глазах промелькнула обида, когда он убрал руки. — Покажи мне страницу восемьсот восемьдесят два.
Он сглотнул и отвёл взгляд.
— Офелия…
Она резко вздохнула. Значит, это правда — он что-то скрывал от неё.
— Покажи, — твёрдо повторила она. — Немедленно.
Его челюсть напряглась, и спустя мгновение он исчез, чтобы поднять книгу с пола у дивана. Вернувшись, он молча протянул её ей.
Она затаила дыхание, листая страницы, пока не добралась до нужной. Офелия внимательно прочитывала каждое имя, и когда её взгляд остановился на одном из них, адреналин пронзил её тело.
Габриэль Уайт.
Её дыхание сбилось, и она продолжила искать дальше. Ещё через несколько строк её взгляд наткнулся на имя, от которого у неё подкосились ноги.
Тесс Гримм.