ДОЧЬ СВОЕЙ МАТЕРИ
Женевьева распахнула дверь и вошла внутрь как раз в тот момент, когда Блэквелл одел себя и Офелию.
Единственного взгляда на их компрометирующую позу хватило, чтобы она фыркнула:
— Ты последовала за мной сюда и всё равно умудрилась повеселиться лучше, чем я.
Офелия поспешно соскочила с колен Блэквелла. Её сестра была одета в платье, которое привезла из дома: розовое шифоновое, подчёркивающее её сладостно округлые формы. Офелия изо всех сил пыталась осознать, что Женевьева действительно здесь, перед ней, после всего что произошло.
— Офи? Ты не хочешь представить нас друг другу? — ласково подтолкнула Женевьева.
— Виви, это Блэквелл, — жестом указала Офелия на Призрака, который наблюдал за ними с явным интересом. — Блэквелл, это моя сестра. Женевьева Гримм.
Женевьева протянула руку, и он церемонно поклонился, касаясь её пальцев лёгким поцелуем.
Офелия закатила глаза:
— Подлиза.
Блэквелл лишь ухмыльнулся, выпрямляясь.
— Скажите, Блэквелл, — произнесла Женевьева с медовой сладостью в голосе. У Офелии в голове тут же прозвенел тревожный звонок. — Каковы ваши намерения в отношении моей сестры? Кроме того, чтобы трахать её до потери сознания, разумеется.
Блэквелл едва не подавился от такой прямолинейности, но быстро взял себя в руки и рассмеялся:
— Думаю, мне стоит оставить вас наедине для разговора.
Лицо Офелии помрачнело, и она знала, что сестра сразу заметила её разочарование.
Блэквелл наклонился, чтобы утешающе поцеловать её в висок:
— Я всегда рядом. Вам двоим нужно многое обсудить, и моё присутствие здесь не обязательно.
С этими словами он исчез.
Офелия и Женевьева стояли, уставившись друг на друга, что, казалось, длилось целую вечность, прежде чем Женевьева тяжело вздохнула и нарушила тишину:
— Ты всё равно последовала за мной, хотя я сказала, что сама разберусь.
Офелия смотрела на неё в полном недоумении:
— Конечно, я последую за тобой! Ты моя младшая сестра! О чём ты вообще думала, отправляясь в такое место? Ты же терпеть не можешь всё, что связано с паранормальным, и всё же ты здесь!
— Я думала, что вполне способна позаботиться о себе и не собиралась сидеть сложа руки, пока ты изводишь себя переживаниями, пытаясь понять, как нам жить дальше без мамы, — Женевьева глубоко вздохнула. А затем добавила: — И я не ненавижу всё паранормальное, Офи. Я ненавидела, что оно было вынужденной частью каждого аспекта нашей жизни, пока мы росли.
— И, конечно, вызывать у меня тревогу за твою безопасность в этом проклятом месте гораздо лучше? — скептически произнесла Офелия, игнорируя последнюю часть речи сестры. На это было слишком много, чтобы обсуждать прямо сейчас.
— Я не думала, что ты сможешь понять, куда я направляюсь, — пробормотала Женевьева. Затем, будто осознав что-то, спросила: — Как ты узнала, что я здесь?
— Я… могла случайно найти твой дневник, — виновато опустила глаза Офелия.
— Ты читала мой дневник?! — Женевьева наполовину вскрикнула. — Я убью тебя, Офелия Гримм!
Кулаки Офелии сжались у боков:
— Мне бы не пришлось его читать, если бы ты просто была честна со мной! Ты знала о нашем отце и ничего мне не сказала, Женевьева. Как ты могла скрывать это от меня? Я думала, мы ближе, а всё это время ты жила совершенно другой жизнью.
Лицо Женевьевы смягчилось, в глазах мелькнула тень сожаления:
— Я не хотела давать тебе ложную надежду. Наш отец… его было очень трудно найти. Мне понадобился целый год, чтобы тайно изучить мамины записи и спрятанные дневники, чтобы выяснить, кто он и где они встретились. А когда я узнала, что это место…
Офелия сглотнула и кивнула:
— После всех маминых правил и предупреждений это было последнее место, с которым я ожидала, что наша семья будет связана. И узнать о проклятиях…
Глаза Женевьевы расширились:
— Ты знаешь об этом?
— Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — уверенно ответила Офелия.
Женевьева тяжело вздохнула.
— Ладно. Почему бы нам обеим не начать с самого начала?
И они начали.
Сидя напротив друг друга на кровати Офелии, скрестив ноги, они напоминали самих себя из детства. Так же, как когда-то, когда должны были спать, а Женевьева тайком пробиралась в комнату сестры, чтобы говорить с ней до тех пор, пока обе не засыпали глубокой ночью.
Но теперь вместо того, чтобы обсуждать, кого Женевьева поцеловала во Французском квартале или какой из клиентов их матери наверняка убил родственников, которых пытался вызвать, они раскрывали каждую деталь своих приключений в Убежище Дьявола.
Женевьева рассказала, как начала следить за Фантазмой, едва поняв, что их родители встретились именно здесь, и о проклятии, которое их постигло. Несколько лет назад она нашла письма от человека по имени Габриэль Уайт и с тех пор следила за каждым его шагом. В последний раз она находила его в Нью-Йорке — прежнем местонахождении Фантазмы, прежде чем та появилась в Новом Орлеане.
Она также объяснила, как случайно узнала о долгах их семьи через знакомую, чья мать работала в Городском банке Нового Орлеана. Женевьева подтвердила этот факт, когда спросила мать напрямую, и та поклялась сохранить это в секрете.
— Она боялась, что ты уже слишком много на себя взвалила, — призналась Женевьева. — Надеялась, что сможет расплатиться за несколько месяцев. Она даже поручала мне отнести некоторые чеки в банк, чтобы не вызывать у тебя подозрений, ведь вы всегда ездили в город вместе. Но потом всё стало… хуже.
— Что именно стало хуже? — настойчиво спросила Офелия.
— Сколько бы раз я ни умоляла маму рассказать, почему мы оказались в долгах, она отказывалась. Только и говорила, что есть вещи важнее дома. Меня сводило с ума, что я не знала всей истории. Ты же знаешь, какая я любопытная—
Офелия фыркнула. Это было мягко сказано.
— и я решила за ней проследить.
— Что значит, ты за ней следила?
— Это случилось несколько месяцев назад. Ты тогда болела простудой, помнишь? — напомнила Женевьева. — Она сказала, что отправляется в город за целебными травами в ту аптеку на Торговой улице, которую так любила.
Офелия вспомнила ту простуду. Такие у неё случались почти каждую зиму из-за переменчивой погоды Нового Орлеана.
— Я заподозрила неладное, когда нашла те самые травы, которых, по её словам, не было, спрятанными в заднем ящике нашего аптечного шкафа, — продолжила Женевьева. — Не говоря уже о том, что она проверяла почту по пятьдесят раз в день. Я была уверена, что она снова получает письма от нашего отца и не хочет, чтобы они случайно попали в наши руки. Так что, когда она сказала, что идёт в аптеку, я за ней пошла.
— И куда же она на самом деле отправилась?
Тон Женевьевы стал серьёзнее.
— Навстречу Дьяволу.
— Что?
Женевьева кивнула:
— Она приносила какие-то редкие предметы, которые Дьявол потребовал в оплату за их сделку — сделку, по которой он стёр память нашего отца о нас. Но из-за проклятия Фантазмы Дьявол не смог полностью удалить из памяти Габриэля воспоминания о нашей матери. Последнее, что Габриэль написал ей, было то, что он возвращается, чтобы победить Фантазму и попросить её воссоединить их как награду. Мы в долгах, потому что она потратила большую часть семейного состояния, чтобы приобрести второй дом на случай, если нам придётся срочно уехать. Дом, который будет гораздо сложнее найти.
— Ты хочешь сказать, у нас есть дом, кроме поместья Гримм? — спросила Офелия.
Женевьева кивнула:
— Она позаботилась о том, чтобы он был защищён мощной магией, чтобы наш отец не смог нанять ведьму или прорицательницу для поиска нас. Единственная проблема в том, что она умерла, прежде чем успела рассказать нам, где он находится… и я так и не смогла это выяснить.
Офелия тяжело вздохнула. Ещё одна безнадёжная затея.
— А как ты узнала о наших родителях? — допытывалась Женевьева.
— Блэквелл, — призналась Офелия и, глубоко вдохнув, подробно рассказала почти обо всём, что пережила в Фантазме за последнюю неделю, пропустив лишь несколько… более скандальных моментов. Это было похоже на облегчение — выговориться.
Когда она закончила, Женевьева присвистнула:
— Мама бы умерла от второго сердечного приступа, узнай она, что ты дала кровную клятву.
Офелия поморщилась и отвела взгляд.
Женевьева резко выпрямилась:
— Ты с ней разговаривала?
— Это… Дело в том, что существует место, называемое Шепчущими Вратами. Я, кажется, могу призывать его, если на другой стороне есть кто-то, кто хочет поговорить со мной. Она там была.
Глаза Женевьевы наполнились слезами.
— Как она? Всё ли с ней в порядке?
Офелия кивнула, взяв сестру за руку и сжав её с нежностью:
— Она просила передать, что очень тебя любит.
Женевьева кивнула, убирая прядь золотисто-каштановых волос за ухо.
— Потом тебе придётся объяснить это подробнее. А сейчас я хочу знать больше о Призраке и о том, что, чёрт возьми, ты делала, когда я вас застала.
Офелия покраснела, но лишь спросила:
— Как ты вообще меня нашла?
— О! — воскликнула Женевьева. — Один Дьявол сказал мне, что здесь есть некромант, лицо которого очень похоже на моё. Разве это не странно?
— Очень. Почему Дьявол искал тебя, чтобы просто сказать это?
— Я имела в виду, — поправила Женевьева, — разве не странно, что они заметили наше сходство? Обычно этого никто не видит, если мы не стоим рядом.
— Виви, — вздохнула Офелия с досадой. Конечно, именно на этом сосредоточилась её сестра. — Вернёмся к Дьяволу. Как он выглядел?
— Горячим, — улыбнулась Женевьева. — Тёмные волосы, красивое лицо, такая… фигура, что—
— Женевьева Гримм!
— Но глаза у него были жуткие, — продолжила Женевьева. — Алые, с вертикальными зрачками, как у кошки—
Офелия застыла. Синклер.
— Что именно ты обсуждала с ним? — резко спросила она.
Женевьева бросила на Офелию странный взгляд:
— Когда я выбралась с последнего уровня, он нашёл меня в коридоре. Сказал, что мы с тобой похожи, и я сразу поняла, что ты здесь. Он рассказал, в какой ты комнате, и я пришла тебя искать. Что происходит? Ты его знаешь?
— Или что-то вроде того, — пробормотала Офелия, прежде чем задать вопрос: — Как ты прошла через все эти уровни? Если бы не Блэквелл…
Женевьева глубоко вздохнула:
— У меня есть ещё один секрет, которым я никогда не делилась, Офи.
Офелия затаила дыхание в ожидании объяснений, но Женевьева молчала. Нет, она исчезла. Совсем.
Офелия ахнула:
— Ты тоже Призрак.
Женевьева появилась вновь с удивлённым выражением лица:
— Призрак? Ты хочешь сказать—?
Офелия продемонстрировала собственные способности, а затем объяснила:
— По словам Блэквелла, это от нашего отца.
— Я всё ещё не могу поверить, что Призрак, с которым ты спишь, на самом деле встречался с нашим отцом.
— Не будь вульгарной, — покраснела Офелия.
— Ох, я знаю это лицо, — Женевьева указала на неё пальцем, в глазах мелькнул страх. — Это не просто интрижка. Ты к нему что-то чувствуешь?
— У меня к нему целый спектр эмоций, — проворчала Офелия. — Уверяю тебя, он может быть невыносимым.
Улыбка Женевьевы была вызывающей:
— О, готова поспорить, что может—
— Виви! — укорила её Офелия, шутливо ударив сестру по плечу.
Женевьева запрокинула голову и рассмеялась:
— Извини, Офи, не могу не подшучивать. Никогда не видела тебя такой! Самое пикантное, что ты когда-либо делала, — это Эллиот, а у меня с кусочком пудинга было больше химии, чем у вас двоих.
Офелия недовольно пробурчала что-то, прежде чем вернуть разговор к первоначальному вопросу:
— Значит, ты прошла уровни, просто исчезая?
Женевьева посерьёзнела:
— Более или менее. Ты бы видела меня на уровне с вопросами «правда или ложь». Если бы я не смогла освободиться, меня бы размазали в лепёшку. Оказывается, я не слишком хороша в распознавании лжи.
— А как насчёт всех привидений в поместье? — спросила Офелия.
Женевьева пожала плечами:
— Легко избавиться от них, когда можешь проходить сквозь стены.
— Ты хочешь сказать, что так хорошо контролируешь свои способности? — удивилась Офелия.
Женевьева закусила губу:
— Да. Я занимаюсь этим с детства. Теперь это для меня как вторая натура. Именно так я всегда избегала наказаний дома.
— Я знала, что это ты украла ту дорогую бутылку ликёра из шкафа на Марди Гра много лет назад! Теперь понятно, почему мама была в таком замешательстве — тебе не нужен был её ключ.
— Ну, тогда она чуть не поймала меня, — пробормотала Женевьева. — На самом деле, я почти уверена, что она всё поняла, но так и не решилась меня об этом спросить. Думаю, это была не та магия, которая могла бы привлечь её внимание.
— Виви… — прошептала Офелия. — Почему ты никогда не рассказывала мне, что можешь делать такое?
— Потому что… — Женевьева выглядела печальной. — Я доверяю тебе, Офи, правда. Но когда мы были младше, я не могла рисковать, что ты проговоришься и расскажешь маме. Она так тебя оберегала… я не хотела такой жизни. Я всегда боялась, что она узнает о моей магии и лишит меня свободы, как лишила тебя. Если бы я только знала, что ей, скорее всего, вообще всё равно.
— Она не лишала меня свободы—
— Лишала, — перебила Женевьева. — Чёрт возьми, лишала.
— У меня было хорошее детство, Виви. Просто… у меня были другие обязанности и ожидания.
— Ты никогда не поймёшь, насколько я благодарна, что ты моя старшая сестра, — сказала Женевьева. — Если бы на твоём месте был кто-то менее самоотверженный, мы бы не были так близки. Но мне всегда было тяжело видеть, как ты откладываешь свои мечты, интересы… всю свою жизнь ради чувства долга перед наследием нашей семьи. Я хочу, чтобы ты была той, кем хочешь быть, Офи.
— Мы близки? — прошептала Офелия. — В моей группе была одна девушка… Люси.
Женевьева резко выпрямилась. — Люси Вэйл?
Офелия кивнула. — Она сказала, что вы дружили. Целая компания. Я даже имён их никогда не слышала. Казалось, будто ты жила какой-то отдельной жизнью без меня. Будто ты оставила меня позади.
Женевьева сглотнула. — Я никогда не хотела хвастаться своей социальной жизнью, зная, как это расстраивало тебя. Я хотела рассказать тебе о своих друзьях. И расскажу. Я расскажу тебе всё, Офи. Ты — самый важный человек для меня в этом мире. Ты ведь знаешь это, правда?
У Офелии на глаза навернулись слёзы. — Пожалуйста, никогда не отдаляйся от меня. Мне нужна ты. Мы — это мы. Навсегда. Правда?
— Обещаю, — прошептала Женевьева, обнимая её.
Они так и сидели, казалось, целую вечность, крепко прижимаясь друг к другу, словно стараясь убедиться, что это всё на самом деле, что они здесь, вместе, и всё теперь будет хорошо.
Когда Женевьева, наконец, отстранилась, она спросила:
— Что случилось с Люси?
Офелия поморщилась. — Она жива.
Женевьева с облегчением вздохнула.
— Но она… проклята, — добавила Офелия, прежде чем рассказать всю эту историю.
— Люси — один из лучших людей, которых я встречала, — сказала Женевьева. — Это ужасно.
— Она всегда была милой. А вот её кузен…
— Ты про Кэйда? — Глаза Женевьевы вспыхнули гневом. — Кэйд был здесь? Он, пожалуй, один из самых больших подонков, которых мне доводилось встретить. И это я видела его мельком.
— Приятно знать, что его репутация его опережает, — кивнула Офелия. — Особенно если учесть, что я его убила.
— Что?! — вскрикнула Женевьева.
— На последнем уровне это был он или я. Я выбрала себя.
Женевьева смотрела на Офелию так, словно видела её впервые.
— Ты так сильно изменилась за столь короткое время.
— Я никогда не чувствовала себя настолько уверенной в том, кто я есть, как сейчас, — призналась Офелия. — Знаю, это странно. Это последнее место, где я ожидала обрести себя. Но это правда.
— Что ж, это же место твоего происхождения, — пошутила Женевьева. — Поэтично, если подумать. Или, может, дело просто в здешней воде.
Офелия мягко рассмеялась. — Или в том, что я — дочь нашей матери.
Женевьева улыбнулась и сказала:
— Я горжусь тобой, Офи.
Офелия готова была разрыдаться прямо там.
— Прости за то, что я тогда сказала тебе в переулке. Мы только что простились с матерью, я была расстроена, подавлена… Мне так жаль, что я вынудила тебя прийти сюда.
— О, Офелия… — Женевьева покачала головой. — Прости, если ты хоть на секунду подумала, что это ты заставила меня прийти сюда. Я бы пришла в любом случае. Это всегда было моим планом. А то, что ты тогда сказала… ты ведь не ошибалась. Ты всегда убираешь за мной мои ошибки, а я просто хотела хоть раз сделать что-то для тебя.
Словно тяжёлый груз свалился с плеч Офелии после слов сестры.
— Итак! — Женевьева хлопнула в ладони, прежде чем встать с кровати. — Следующий пункт в нашем списке: у нас есть сорок восемь часов, чтобы убедиться, что тебе не придётся отдавать десятилетие своей жизни сексуальному Призраку. С чего начнём?
Офелия улыбнулась. Надежда вновь поселилась в её сердце.