В деле снятия проклятий слишком часто требовалось терпение, и именно это качество Марлоу так и не смогла в себе выработать. Как оказалось, создание заклинаний ничем не отличалось.
Пока Фишер и Чёрная Орхидея не составили список ингредиентов для заклинания, Марлоу и Свифту оставалось только ждать. С того момента, как она просыпалась утром, до тех пор, пока не засыпала беспокойным сном, она всё время была на взводе. И уже через несколько дней Свифту пришлось её уговаривать не мчаться обратно в мастерскую Чёрной Орхидеи с требованиями ускориться. Он утверждал, что это их только разозлит. Пришлось признать, что он, скорее всего, прав.
Но у Марлоу всё же был один способ справляться с нетерпением — Адриус. Он всегда был для неё отвлечением, но теперь стал желанным. Рядом с ним Вейл, гримуар и бандитские разборки уходили на второй план, растворяясь в предвкушении и азарте. Она чувствовала себя одновременно потерянной и живой.
В следующие полторы недели они встречались везде, где только могли: поздние ночные свидания в лодочном доке Вейла, полуденные тайные встречи на цеппелине Адриуса, и особенно запомнившийся вечер за кулисами оперы, когда Адриус пришёл на постановку Королева-бабочка, но в итоге так и не увидел второй акт. Они тщательно следили, чтобы их никто не заметил вместе. Марлоу избегала Фалкрест-холла, а Адриус не появлялся в Башне Вейла. Но остальной Эвергарден стал для них картой украденных мгновений.
Однажды, вернувшись с особенно поздней встречи, Марлоу рухнула на диван в предрассветной тишине, голова полная мыслей об Адриусе, аромате цветущих апельсинов и амбры, и о том, как его смех вибрировал в груди, прижатой к её.
Когда входная дверь тихо скрипнула, она вскочила так резко, что у неё закружилась голова.
В дверях стоял Свифт с бумажным пакетом в руке.
Она прищурилась:
— И где это ты был?
Он рассмеялся:
— А что за тон, мисс «Полночные свидания»? Ты уже четвёртую ночь подряд пропадаешь с Адриусом. Мне теперь нельзя повеселиться в Эвергардене?
Марлоу сузила глаза.
Свифт закатил глаза:
— Успокойся. Просто рано проснулся по какой-то причине. Решил прогуляться. Захватил печенье и свежие сплетни.
Он помахал пакетом, и только тогда Марлоу заметила журнал, торчавший у него из-под локтя.
Она открыла пакет и вытащила какой-то изысканный шоколадно-фруктовый тарт с блестящей сахарной пудрой. Это было совсем не то привычное шоколадное печенье с лодки у Бауэри, но сойдёт. Она откусила кусочек с благодарностью.
— Смотри, — сказал Свифт, театрально разворачивая журнал. Марлоу узнала характерный шрифт на обложке — Starling Spectator. Он раскрыл журнал на нужной странице и показал ей.
Марлоу чуть не поперхнулась, увидев собственное фото — она узнала платье, в котором была на свадьбе Вейлов и Фалкрестов. Снимок, судя по всему, был сделан, когда они с Джеммой входили в зал, хотя Джемму с фотографии вырезали.
Подозреваемая в убийстве главы Фалкрестов Марлоу Бриггс — невиновна?, гласил заголовок. А ниже: Источники, близкие к подозреваемой, утверждают, что она стала удобным козлом отпущения для настоящего убийцы.
Она отмахнулась от журнала:
— Я об этом знаю. Амара пустила слух, будто Вейл использовал меня, чтобы добраться до Аурелиуса.
Свифт приподнял бровь:
— Так вот что интересно: слухи немного изменились.
— Что?
— Теперь говорят, что это Адриус убил отца, — сказал Свифт, пролистывая статью. — А ты так безумно в него влюблена, что согласилась взять вину на себя.
Марлоу уставилась на статью, потом на Свифта:
— Там правда так написано?
Свифт кивнул:
— И, может быть, там тонко намекается, что Амара всё это устроила, чтобы получить контроль над семьёй Фалкрестов. — Он почесал шею. — В общем-то, недалеко от истины. Только на самом деле всё это дело рук Вейла.
— Дай посмотреть, — потребовала Марлоу и выхватила журнал, быстро пробежав глазами текст. Источники, близкие к подозреваемой…
Это мог быть только один человек.
Вейл даже не вздрогнул, когда Марлоу со стуком бросила журнал на его стол.
— Что это, чёрт возьми, такое? — потребовала она, скрестив руки на груди.
Вейл выглядел удивлённым её тоном. Впервые Марлоу позволила себе говорить с ним так резко, но сейчас она кипела от ярости и не думала о последствиях.
— Похоже на бульварный журнал, — невозмутимо ответил он. — Я не думал, что ты читаешь подобное.
— Бульварный журнал, куда ты сам слил информацию, намекая, что Адриус убил своего отца, — отчеканила Марлоу.
Вейл откинулся в кресле, сцепив пальцы. Она почти видела, как в его голове с лязгом поворачиваются шестерёнки — решает, стоит ли пытаться отрицать. Но, наконец, он просто сказал:
— После всей той лжи, что сейчас гуляет по городу, я решил, что пора расставить точки над i.
Ложь на ложь. Марлоу хотелось выплюнуть эти слова, как яд, но, насколько Вейлу было известно, она не знала всей правды.
— Я вижу, ты злишься, — мягко сказал он. — Но я не собираюсь извиняться за то, что пытаюсь тебя защитить.
Хотя на самом деле эта история защищала не только её. Она защищала и самого Вейла. Переводя подозрения на Адриуса и Амару, он идеально расчищал себе путь к управлению семьёй Фалкрестов.
А когда он завершит создание своего нового заклинания, никто и ничто уже не сможет ему помешать.
И снова Марлоу задавалась вопросом: к чему всё это? Неужели Вейл — просто ещё один жадный до власти игрок в Эвергардене? Или за этим стояло что-то большее?
— Ты думаешь, что знаешь, как всё было, — сказала Марлоу. — Но тебя там не было. Почему ты так уверен, что это не я?
Это был не первый её прямой вызов. Она знала, что рискует — вдруг Вейл заподозрит, что она догадывается о его причастности.
Но его выражение не дрогнуло.
— Потому что если бы это сделала ты, — спокойно ответил он, — ты бы не стала так упорно брать вину на себя. — Он тяжело вздохнул. — Я знаю, каково это — так отчаянно пытаться защитить кого-то, что готов на всё. Я вижу в тебе то же самое желание, что и во мне. Ты хочешь защитить тех, кто тебе дорог. Как и я. В том числе тебя.
Марлоу пристально смотрела на него. Она не думала, что он играет. Но с Вейлом всегда было трудно понять, где заканчивается правда и начинается манипуляция. Она чувствовала себя так же, как когда-то с матерью.
С Вейлом это было ещё сложнее — его слова запутывали, сбивали с толку, заставляли сомневаться в собственных мыслях.
— В любом случае, Марлоу, — сказал он, вставая из-за стола, — я рад, что ты пришла сегодня. Я хотел кое-что тебе показать.
Она не знала, чего ожидала, но когда их лодка свернула в сторону Промышленного района, сердце у неё сжалось.
Неужели Вейл знает о мастерской Чёрной Орхидеи? Она бросила на него быстрый взгляд, но он выглядел таким же спокойным, как и при выходе из Башни, будто всё в порядке.
Но страх не отпускал. Она уже почти видела, как он приведёт её прямо в логово Чёрной Орхидеи, разоблачит всех, а потом на её глазах убьёт каждого, чтобы показать, что с ним шутки плохи.
Эта мысль заставила её похолодеть. Марлоу изо всех сил старалась, чтобы в её лице не дрогнул ни один мускул, пока Вейл с лёгкой улыбкой смотрел на неё.
Но лодка спокойно проплыла мимо поворота к Промышленному району и направилась дальше, в сторону Болота. Марлоу закрыла глаза, ощущая облегчение.
— Вот мы и приехали, — сказал Вейл, когда их лодка причалила к узкому пирсу. За пирсом виднелось здание — странное, неуместное на окраине Болота. Его фасад с панорамными стеклами и безупречно выверенной архитектурой больше подошёл бы Эвергардену.
Вейл первым ступил на пирс и протянул Марлоу руку. Она позволила ему помочь, не сводя взгляда со здания.
— Что это за место? — спросила она.
— Это будет школа, — ответил он. — Мы только что завершили строительство. Через несколько дней я устраиваю ужин в честь открытия, но сначала хотел показать её тебе. Ведь именно ты вдохновила меня на этот проект.
— Я? — удивлённо переспросила Марлоу.
— Конечно, — с улыбкой подтвердил он. — Я видел, как изменилась твоя жизнь благодаря хорошему образованию. И подумал: разве не заслуживает этого каждый ребёнок? Так и родилась идея этой школы — она будет открыта для всех детей Болота.
Она молча смотрела на здание, чувствуя, что Вейл ждёт её реакции. Он хотел, чтобы она впечатлилась. И она действительно была впечатлена.
— Это… потрясающе, — сказала она.
Вейл мягко улыбнулся:
— Хочешь зайти внутрь?
Марлоу кивнула. Она всегда знала, что Вейл гордится своей благотворительностью. И казалось, что это исходит от искреннего желания помочь. Но теперь, зная о его стремлении к власти, она не могла не задаться вопросом: всё ли это было правдой? Или он сам убедил себя в своей праведности, чтобы не видеть собственную жадность?
Они поднялись по широким, чистым ступеням и вошли в сияющие двери школы.
— Ах, вот вы где! — раздался весёлый голос, и высокая женщина в ярко-розовых туфлях застучала каблуками по полу, направляясь к ним по коридору.
— Марлоу, ты же помнишь Лорел, — сказал Вейл.
Марлоу встречала эту женщину несколько раз. Она была одной из многочисленных помощниц Вейла и участвовала в организации его благотворительных проектов.
— Конечно. Рада вас видеть, — сказала Марлоу.
— Взаимно, — улыбнулась Лорел. — Здорово, что вы нашли время заглянуть. Мы работали почти круглосуточно, чтобы всё было готово к приходу учеников. — Она посмотрела на Вейла. — Сэр, там в кабинете директора остались вопросы, которые требуют вашего одобрения.
Вейл кивнул:
— Конечно.
— Марлоу, я могу показать вам классы, пока он занят, хотите? — предложила Лорел.
— С удовольствием, — ответила Марлоу.
Вейл свернул в другой коридор, а Лорел повела Марлоу вперёд по светлому залу.
— Вы ведь уже несколько лет работаете с Вейлом, да? — небрежно спросила Марлоу.
Лорел кивнула:
— Да, я пришла сюда через несколько месяцев после вашей… — Она осеклась, прокашлялась. — После вашей матери. На самом деле, я получила эту работу благодаря своему опыту на консервной фабрике в Промышленном районе. Рабочие там начали болеть из-за сточных вод, и я пыталась заставить владельцев фабрики что-то изменить, но они даже слушать не хотели. Пока не вмешался Вейл. Он велел заклинателям создать новые заклинания, чтобы очистить воду и защитить её от новых загрязнений. Ему понравилось, как я боролась с фабрикантами, и он предложил мне заняться его другими проектами в городе.
По яркому блеску в её глазах Марлоу поняла: Лорел действительно восхищалась Вейлом и искренне верила в благородство его дел.
Лорел провела её в один из классов, где вдоль стен стояли аккуратные деревянные парты, а перед ними красовалась большая чёрная доска. На одной из стен был нарисован красочный фриз с болотными животными. На другой — книжный шкаф с подборкой книг: от истории и науки до основ чародейства, стихов и художественной литературы. На задней стене висел портрет Вейла, словно его взгляд должен был следить за каждым учеником.
— Не возражаете остаться здесь минутку? — спросила Лорел. — Мне нужно подписать накладную на поставку — столько всего надо успеть до открытия.
— Конечно, идите, — отмахнулась Марлоу. Лорел скрылась за дверью.
Марлоу медленно прошла между рядами парт, пытаясь представить себе, какой была бы её жизнь, если бы она проводила детство в таком месте, а не помогала матери проворачивать аферы, скрываться от домовладельцев и убегать от ростовщиков. Возможно, сейчас она была бы заклинателем. Или, по крайней мере, её бы не ожидал скорый суд за убийство.
— Знаешь, до встречи с твоей матерью я как-то не задумывался о жизни за пределами Эвергардена, — раздался голос Вейла с порога. Он пересёк класс и подошёл ближе. — Я увидел, в каких условиях ей приходилось выживать здесь, в Болотах. Как мало у неё было возможностей, несмотря на её ум и смекалку. И понял, что мог бы использовать своё имя и богатство во благо. Чтобы помогать таким, как она.
Марлоу вспомнила письмо матери к Вейлу — то самое, которое она доставила перед её смертью. Там говорилось, что Вейл влюбился в женщину, которой на самом деле не существовало. Тогда эти слова больно кольнули её. Ведь сама Марлоу не раз задавалась вопросом: та ли это была женщина, какую она знала как мать, или Кассандра просто играла ещё одну роль?
И сейчас — не было ли это ещё одной ролью Вейла? Ролью добродетеля, за которой он прятал свои тёмные замыслы и жажду власти?
Может быть, они с матерью и правда стоили друг друга.
— Что между вами на самом деле произошло? — вырвалось у неё прежде, чем она успела сдержаться. — Она… она никогда не рассказывала мне, как вы познакомились.
Вейл усмехнулся:
— Она пыталась меня обмануть.
Марлоу хотелось удивиться, но не получилось.
— Вернее, сначала она пыталась обмануть одного моего знакомого — сына одной из вассальных семей Вейлов. Но как только я её увидел, не смог выбросить из головы. — Он улыбнулся чуть грустно. — Звучит глупо, но я влюбился в неё с первого взгляда. Она была не похожа ни на кого из тех, кого я знал. Не честная, конечно, но настоящая. В отличие от всей этой новой знати, которая окружала меня. Она заставила меня заслужить её уважение, а не дала его мне просто за то, что я наследник Вейлов. — Он тихо рассмеялся. — Ты очень на неё похожа, знаешь ли.
Раньше Марлоу бы гордилась таким сравнением. А теперь, зная всё, что знала о Кассандре, не знала, что чувствовать.
— Что потом? — спросила она.
— Потом я узнал правду — кто она такая, что замышляла. И знал, что должен отойти. Но не смог. Честно говоря, мне стало всё равно. Всё равно, что она лгала. Всё равно, что её целью был вовсе не я. Когда я сказал ей об этом, она открылась мне. Рассказала, что делает всё это не по своей воле. Что её вынудил к этому должник, который увидел её красоту, её ум — и решил использовать её для своих целей.
Марлоу никогда не слышала этой части истории. Она знала мать как мошенницу столько, сколько себя помнила, но никогда не задумывалась, с чего всё началось. Что, возможно, у неё просто не было выбора.
Но потом Марлоу вспомнила: то, что её мать рассказывала Вейлу, ещё не значило, что это было правдой. В памяти всплыли слова из письма, которое она нашла в ящике стола Вейла: Ты хотел меня спасти. А я хотела, чтобы ты думал, что можешь это сделать. Вот в чём был обман. Кассандра прекрасно видела, как Вейлу нужно было чувствовать себя защитником, и сыграла на этом, создав для него роль.
— Я выплатил за неё все долги, — продолжил Вейл. — До последней жемчужины и даже больше. Чтобы тот человек навсегда исчез из её жизни. Моя семья решила, что я сошёл с ума — тогда мои родители ещё были живы, и отец возглавлял семейство Вейл. Но мне было всё равно. Мы влюбились… или мне так казалось. Хотя я уже был женат, я знал, что не смогу без неё жить. Я предложил ей остаться в моём доме, под защитой. Дал ей будущее.
— А вместо этого она ушла, — тихо закончила Марлоу.
Вейл кивнул.
— Из-за меня, — сказала она ещё тише. Она не знала всей истории, но знала мать достаточно хорошо, чтобы понимать: Кассандра терпеть не могла быть связанной по рукам и ногам. Ребёнок, тем более незаконнорожденная дочь наследника одной из Пяти Семей, поставил бы её в безвыходное положение.
И всё же она оставила Марлоу. Может быть, из-за настоящей любви к тому человеку. А может, по какой-то другой причине, которую Марлоу уже никогда не узнает.
Вейл поднял на неё глаза, полные грусти:
— Я не знаю, почему она ушла. Я только рад, что она вернулась. Рад, что у меня появилась возможность узнать тебя, моя дочь. Надеюсь, ты понимаешь, как благодарен я за это.
И в его голосе она услышала искренние чувства. С тех пор как Марлоу узнала о его причастности к проклятию Адриуса, она каждую встречу с ним пыталась понять его истинные мотивы. Но что касалось её самой, тут не было сомнений — он действительно заботился о ней. Он показывал это на каждом шагу с того самого момента, как вытащил её из тюрьмы. Даже здание, в котором они сейчас стояли, было тому доказательством.
— И я надеюсь, ты поймёшь, что ради твоей защиты я сделаю всё, что потребуется, — продолжил он. — Даже если тебе не всегда будут нравиться мои методы.
Марлоу поняла. Вейл воспринимал публикацию слухов в журнале так же, как когда-то выплату долгов Кассандры и предложение ей безопасной жизни.
— Эта школа… она прекрасна, — наконец сказала Марлоу. — Но она не решит всех проблем Болота. Она не защитит людей от банд, от жадности Пяти Семей.
— Ты права, — просто ответил Вейл. — Это лишь маленький шаг в правильном направлении. Только начало. Но я хочу пойти дальше. Я мечтаю о Каразе без банд. Без алчности Пяти Семей. О городе, где любой, независимо от рождения, сможет добиться успеха. Разве ты не этого хочешь?
Если это вообще возможно. Марлоу выросла в вязком болоте Каразы. И когда она, казалось бы, нашла путь наверх, всё, что она увидела — это то, что в этом городе нет твёрдой почвы. Те, кто держится на плаву, делают это, только наступая на других. Ты либо используешь людей, либо тебя используют. И даже у самых добрых когда-нибудь заканчивается выбор.
А вся эта система начиналась сверху — с Эвергардена. С Пяти Семей.
— Пока у власти Пять Семей, этого не случится, — сказала Марлоу.
Вейл едва заметно улыбнулся:
— Думаю, ты права. — Он поправил рукав. — Эта школа — лишь символ того, что я хочу изменить за свою жизнь.
Марлоу вгляделась в него и увидела в его серых глазах только искренность. Вот для чего, по его словам, ему нужна была сила заклинания Иллариуса? Чтобы освободить Каразу от жадных и жестоких людей, душивших её веками?
Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Марлоу всегда скептически относилась к идеалистам вроде Чёрной Орхидеи, которые мечтали о великих переменах, но отказывались признавать, чего такие перемены будут стоить.
Но когда у тебя в руках сила изменить саму реальность, можно не думать о возможном. Ты просто делаешь так, как хочешь.
И тут в памяти Марлоу всплыли слова Фишера: Магия этого гримуара слишком опасна, чтобы доверять её кому бы то ни было. Даже человеку с самыми благими намерениями.
Даже если намерения Вейла были чисты, имел ли он право переделывать мир по своему желанию?
Нет, твёрдо решила Марлоу.
Но всё же… она не могла полностью заглушить голос внутри себя, который шептал: а что, если именно это заклинание — единственный шанс Каразы когда-либо измениться?