Мы входим в воду, для конца лета она чертовски холодная. Позади нас кто-то из парней орет, чтобы в нас стреляли; раздаются два выстрела, но пули проходят даже не близко.
Грей шутил насчет того, что не умеет плавать, черт бы его побрал. Хотя нет, я бы проклинала его куда сильнее, если бы он прыгнул, не умея держаться на воде. Я выпустила его руку, но он держится рядом, работая саженками достаточно мощно, чтобы вырваться вперед. Заметив это, он замедляется; я машу ему, чтобы он плыл дальше, но он делает вид, будто не замечает жеста.
Мы продолжаем плыть. Выстрелов больше нет. Лодка за нами не идёт, она для этого слишком медленная. К тому же она горит.
В воду тоже никто не прыгает. Подозреваю, что у таких типов, как Феликс, в детстве не было возможности проводить «отпуск на пляже», как у Грея.
Лодка успела отойти от берега на несколько сотен футов, я не плавала на такие дистанции уже много лет. Однако я вижу огни городка Лит, Грей плывет прямо со мной, и я, к счастью, лишь самую малость отягощена тем, что осталось от моей одежды.
Когда мы приближаемся к берегу, кто-то кричит: «Эгей!», и я начинаю пятиться, вспоминая об охранниках. Грей хватает меня за руку и тянет за собой, и вскоре я понимаю почему. На краю пристани стоит человек. Это мужчина с впечатляющими бакенбардами и тем сочетанием красивого лица и безупречной одежды, которое делает его скорее лицом с рекламного плаката по вербовке в полицию, чем реальным офицером.
Мы доплываем до края, и МакКриди наклоняется к нам:
— Холодновато для купания, не находите?
Мой ответ заставляет его расхохотаться. Он хватает меня за руку и вытягивает из воды, пока Грей выбирается на пристань, а Алиса бежит к нам по доскам причала.
***
Я беспокоилась, что Алиса слишком уж быстро согласилась уйти, когда я на этом настояла. Это потому, что она планировала прицепиться к проезжавшему экипажу и разыскать МакКриди. Умная девочка. Очевидно, умнее меня — мне самой следовало додуматься отправить её к нему.
Затем МакКриди, будучи таким же сообразительным, как Алиса, приехал не один. Он отправил офицеров в Абернати-холл, чтобы прикрыть лавочку, пока не исчезли другие девчонки, и привел еще офицеров в доки, чтобы арестовать охранников, возниц и того джентльмена в карете, который, судя по всему, просто сидел и ждал своего кучера, когда ему следовало бы дать дёру. Да и как бы он уехал, если каретой управлять некому?
Что до кареты, МакКриди реквизирует её для нас и велит одному из молодых офицеров отвезти нас с Алисой на Роберт-стрит, где мы сможем прийти в себя до начала допросов. Жизнь в мире ранней полиции означает, что многие процедуры, которые я принимаю как данность, еще не введены в обиход, а если и введены, то не распространяются на людей статуса Грея. Его не потащат в участок и не выдадут плохо сидящую сухую одежду перед дачей показаний. Он может поехать домой, согреться у камина, переодеться в своё, выпить чашку чая или стакан виски и принять полицию тогда, когда будет готов.
Многие на месте Грея настояли бы, чтобы полиция заглянула утром, после того как они хорошенько выспятся. Или ворчали бы, что их вообще смеют допрашивать — они же жертвы, черт побери. Грей понимает: МакКриди нужно получить от нас всё, что можно, и как можно скорее, поэтому он велит ему заходить, как только тот освободится.
К тому времени как МакКриди прибывает, у него уже есть полная сводка новостей. Джентльмены в клубе разбежались, но тот, которого поймали в доках, кажется, готов сдать имена. Мэй, Брен и Нэнси в безопасности, офицеры освободили девушку на складе. Феликс и двое других пойманы, их лодка доставлена на буксире, пожар потушен. Феликс уже вовсю крутится и пытается выторговать себе условия, обещая сдать «крупную рыбу» из банды в Глазго, которая наладила канал переправки молодых женщин в Австралию.
Когда мы заканчиваем разговор, мы все находимся в гостиной; мы с Алисой свернулись калачиком на разных концах дивана, мужчины в креслах, камин ревет, а на столе стоят остатки закусок. Уловив движение в дверях, мы все выпрямляемся.
Входит Айла, запахнув халат. Увидев нас, она замирает. Её взгляд переходит со спящей Алисы на меня, на Грея и на МакКриди. Она снова смотрит на меня:
— Тебя не было в комнате всю ночь, верно?
— М-м, возможно, — отвечаю я.
Она скрещивает руки на груди:
— Было приключение, не так ли?
— Грандиозное приключение, — вставляет МакКриди, — которое я тоже пропустил, пока не понадобился кто-то, кто арестует мерзавцев. Это в высшей степени несправедливо, вам не кажется?
— Смею ли я спросить, что произошло? — говорит Айла.
МакКриди пожимет плечами:
— Да так, пустяки. Мэллори едва не отправили в Австралию и не продали с аукциона в жены какому-нибудь колонисту.
Айла бросает на меня взгляд, проверяя, не шутит ли он. Затем произносит:
— Это было бы крайне прискорбно.
— Для Мэллори? — уточняет МакКриди. — Или для Австралии?
Айла качает головой и подходит ближе к Алисе. Затем замирает и поворачивается ко мне:
— Это что, стакан из-под виски рядом с моей спящей горничной?
— Не волнуйтесь, — говорю я. — Я проследила, чтобы ей налили самое лучшее.
— У Алисы был очень тяжелый вечер, — вставляет Грей. — Нервы бедного ребенка на пределе.
Айла закатывает глаза, прекрасно зная, что нервы Алисы вывести из строя еще труднее, чем её собственные. Она забирает стакан, отставляет его в сторону, наливает себе свежий и опускается на диван между мной и Алисой.
— Рассказывайте всё, — велит она.
***
Уже вечер следующего дня. Мы снова в гостиной, но на этот раз только девочки: Айла, я, а также Мэй, Нэнси и Брен. Троица провела ночь в доме жены одного из пожилых офицеров — эта пара часто дает временный приют молодым женщинам, нуждающимся в защите. Теперь они пришли выпить чаю и обсудить свое будущее, а Айла выступает в роли феи-крестной.
Часть натуры Айлы обожает иметь возможность помогать вот так, а другая часть куда охотнее рассыпала бы свою волшебную пыльцу издалека. Я это понимаю, и это одна из многих вещей, за которые я чертовски уважаю Айлу Баллантайн. Она живет в мире, где благотворительность становится страстью для состоятельных дам. Это хорошо в том смысле, что некоторые действительно преданы делу, как Айла. Но это движение страдает от тех же ловушек, что и филантропия в современном мире, где богачи не видят иронии в том, чтобы потратить тысячу баксов на благотворительный ужин… и еще в несколько раз больше на свои наряды для него. В викторианском мире благотворительность уже погрязла в показной добродетели, и Айла это презирает. Её величайший страх — показаться Леди Благодетельницей, швыряющей крошки хлеба беднякам, пока сама она лакомится кокосовым тортом.
Но здесь ей досталась любимая роль — роль мецената. Помочь этим молодым женщинам встать на ноги, а не просто выдать подачку.
Айла пришла, чтобы помочь им сделать первый шаг на пути к самостоятельной жизни. Она начинает с Нэнси, которая четко заявила о своих желаниях: остаться в «профессии». Она просто не хочет больше работать на парня, который пытался продать её в Австралию. Нэнси хочет максимально возможной независимости, и она знает, где её найти — в одном конкретном публичном доме в Новом городе. Что ей нужно, так это наряды для соблюдения входных требований: молодые женщины должны приносить свою одежду, подобающую такому фешенебельному заведению. План Нэнси, который она вынашивала уже давно, состоит в том, чтобы одолжить необходимые вещи, а затем купить свои собственные, когда она заработает достаточно. Она просит Айлу о займе на аренду или покупку туалетов.
Сначала Айла не знает, как к этому подступиться. Не лучше ли Нэнси пойти работать в магазин? Или в услужение в хорошую семью? Или даже выучиться на клерка?
Я отвожу Айлу в сторону и объясняю, что это действительно выбор Нэнси; это не был бы выбор Айлы или мой, но мы не имеем права распоряжаться телом Нэнси. Всё, что может сделать Айла, — это решить, поддержит она её или нет… А всё, что могу сделать я, — это проводить Нэнси до борделя, осмотреть его самой и убедиться, что там настолько безопасно, насколько это вообще возможно.
Айле может быть не по себе от этого, но ей и в голову не придет забирать назад свое обещание помощи. Она даст деньги на покупку платьев в долг, без процентов, и поможет Нэнси их найти… а значит, проследит, чтобы Нэнси заплатила меньше розничной цены.
Следующая на очереди Брен, и хотя я была бы счастлива, если бы она заняла место горничной здесь, у неё свои виды на службу: она хочет стать личной горничной леди.
Я смотрю на Айлу:
— Эннис как раз искала горничную.
— Не уверена, что пожелала бы такого хоть кому-то, — бормочет Айла, но, поймав мой взгляд, вздыхает и говорит: — Ладно. Эннис может подойти, а если нет, я найду другое место.
— Вы имеете в виду вашу сестру? — спрашивает Брен. — Леди Эннис Лесли? Ту самую, которую обвиняли в отравлении мужа?
— Она этого не делала, — вставляю я. — Но мы можем найти тебе кого-нибудь другого.
— О, нет. Я не жалуюсь. Я слышала о леди Эннис. Она кажется крайне интересной особой.
— Моя сестра — особа какая угодно, только не скучная, — ворчит Айла. — Но да, мы дадим вам познакомиться, прежде чем ты решишь. Теперь Мэй.
— Я хочу работать здесь, — заявляет Мэй. — Горничной. Я слышала, вы ищете человека.
Айла косится на меня, но мы уже это обсуждали, и она прокашливается:
— Это очень любезно с твоей стороны, и я уверена, Алиса была бы рада твоему обществу, но боюсь, ты неверно слышала. Мэллори — Катриона — всё еще занимает эту должность, по крайней мере до тех пор, пока она не проучится у доктора Грея достаточно долго, чтобы начать настоящее ученичество. Однако я знаю несколько достойных домов, нуждающихся в горничной. Мы с тобой обсудим варианты и подберем подходящий. Я также прослежу, чтобы у тебя было всё необходимое для нового места, и, поскольку ты сестра Алисы, я присмотрю за тобой, если тебе понадобится помощь. Это звучит разумно?
— Да, мэм. Спасибо вам.
Вечером остальные собираются во дворе на «Молотов-вечеринку» — то есть на научный эксперимент Алисы, в котором используются зажигательные устройства, что позже станут известны как коктейли Молотова.
Я готовлю поднос с закусками, когда на кухню заглядывает Алиса. Она озирается в поисках миссис Уоллес, но Айла позаботилась о том, чтобы устроить всё это в выходной экономки.
— Миссис Баллантайн говорит, это вы попросили её не нанимать Мэй, — произносит она.
Я напрягаюсь и отвечаю осторожно:
— Я подумала, тебе будет не по себе, если она будет здесь. Если я ошиблась…
— Вы не ошиблись. Я только хотела поблагодарить вас. — Она поправляет воротничок своего платья. — Если бы миссис Баллантайн спросила меня, я бы почувствовала себя обязанной согласиться, и вы правы — я не хочу её здесь видеть. Это моё…
— Безопасное пространство.
Она хмуро смотрит на меня снизу вверх, а затем качает головой.
— У вас такая странная манера выражаться. Да, это место, где я в безопасности от… всего этого.
— Но не место, где ты была в безопасности от Катрионы.
Она замирает.
— Всё было нормально. Я умела с тобой справляться.
— Знаю, что умела. Я только надеюсь, ты понимаешь: тебе не следовало со мной «справляться», и больше этого не потребуется. Как я уже говорила, если я когда-нибудь начну творить прежние дела, миссис Баллантайн найдет мне новое место. Она поклялась. — Я встречаюсь с ней взглядом. — Я изменилась.
Она избегает прямого взгляда.
— Я знаю. Я не думаю, что это трюк, как считает миссис Уоллес. Вы меня убедили. Но вот миссис Уоллес…
Я улыбаюсь.
— О, предоставь её мне. Я люблю трудные задачи.
***
Алиса уходит обратно на улицу, пока я заканчиваю собирать поднос. Я не успеваю даже дойти до двери во двор, как тут же объявляется Грей, тянущийся за печеньем.
— Вы уверены, что хотите именно это? — спрашиваю я, и он замирает, едва коснувшись его пальцами.
Я вытаскиваю тарелку, спрятанную под подносом. На ней лежит последний кусок лимонного торта. Он улыбается и забирает его.
— Ты слишком добра ко мне.
— Просто подлизываюсь к боссу.
Он придерживает дверь, пока я прохожу. Остальные расположились в глубине двора, обустраивая «зону безопасности» для наших миниатюрных «Молотовых». Там стоит стол с едой, на приличном расстоянии от сада ядовитых растений Айлы. Это нормальный стол, с нормальной льняной скатертью и нормальным фарфором. Никаких тебе складных карточных столиков и бумажных тарелок для викторианцев. И никаких «свободных пятниц». Даже для такой демонстрации все оделись так, будто это и впрямь коктейльная вечеринка, и я невольно улыбаюсь. Сама я, может, и фанатка джинсов с футболками, но в этом есть свое очарование: костюмы, платья и хрустальные бокалы во внутреннем дворике, а к ним — домашнее печенье, свежие фрукты, сыры и лимонад.
Грей забирает у меня поднос и расставляет всё на столе, наливая мне лимонад.
— Мне жаль, что Брен не выбрала место у нас.
— Она заслужила право получить то, чего сама хотела.
— А ты заслуживаешь место, соответствующее твоему образованию и опыту.
Я пожимаю плечами.
— Мы найдем новую горничную.
— Скоро. Обещаю.
— Я знаю.
Я смотрю на остальных. Алиса и Саймон спорят о том, достаточно ли велика зона безопасности. Айла разливает спирт по крошечным бутылочкам, которые мы будем использовать. МакКриди придерживает их, пока она льет алкоголь через воронку; они увлечены разговором, который то и дело прерывается улыбками и многозначительными взглядами.
Я наблюдаю за ними, склонившимися друг к другу над работой, и вздыхаю.
— Согласен, — говорит Грей. — Не знаю, чего они ждут. Оба слишком слепы и слишком горды, боятся принять симпатию другого за нечто большее.
— Дело не только в гордости, — замечаю я. — Айла сильно обожглась. Очень сильно.
— И романтический опыт Хью тоже был… непростым.
Я не знаю всей этой истории, только то, что он разорвал помолвку вскоре после того, как Айла вышла за своего мужа-подонка, и его богатая семья практически отреклась от него из-за этого.
— И всё же… — произносит Грей. — Хотелось бы, чтобы они проснулись и наконец решились.
— Поддерживаю.
— Вы двое идете? — окликает нас Айла. — Или собираетесь найти тихий уголок и продолжить там шушукаться?
— Мы? — переспрашивает Грей.
Айла качает головой и протягивает бутылочку.
— Мэллори? Ты первая. Покажи нам, как это делается.
Я улыбаюсь и выступаю вперед.
— Да начнутся игры.