Саймон ведет нас по улицам Старого города, пока мы не оказываемся в районе того самого паба, который так любил Бёрнс. Я ожидала, что Саймон приведет нас в какой-нибудь злачный притон, но здание, к которому мы подходим, выглядит вполне прилично, несмотря на несколько этажей квартир, громоздящихся над ним.
На первом этаже располагается Хэлтон-хаус, и это меблированные комнаты. По крайней мере, так утверждает вывеска, рядом с которой висит табличка «СВОБОДНЫХ МЕСТ НЕТ»; слой пыли на ней намекает, что свободных мест здесь не бывает никогда.
Внутри мы находим нечто похожее на гостиницу: со стойкой регистрации и пожилой женщиной, что-то записывающей в гроссбух. Когда мы входим, она едва поднимает взгляд.
— Мест нет, парень. Тебе придется искать приют для своих друзей в другом месте.
В слове «друзья» не слышно и тени сарказма. Она думает, что Саймон ищет постель на троих, и ничуть его не осуждает.
В вестибюле пахнет лавандой, но сквозь неё всё равно просачивается запах дешевых сигарилл. Снизу доносится глухой гул — я не замечала его, пока все не смолкли. Я притворяюсь, что ничего не слышу, даже когда следом раздается тяжелый глухой удар.
— Нам велели позвать Джека, — говорю я.
При этих словах служащая поднимает голову, вглядывается в меня, затем надевает очки и вглядывается еще пристальнее. Когда она переводит взгляд на Айлу, её лоб хмурится еще сильнее. Я велела Айле для этой вылазки «одеться попроще», но для неё это значило надеть платье, в котором она работает в лаборатории. Как и вся её одежда полутраура, оно серого цвета, очень простого кроя, украшенное лишь изящной черно-серебристой каймой на манжетах и подоле. Работа всё равно тончайшая, и в эту эпоху любая женщина это поймет.
— Вам здесь не место, барышни. — Она поворачивается к Саймону. — Веди их обратно в Новый город. Это тебе не остановка в экскурсии Блэка.
— Как я уже сказала, мне велели позвать Джека, — повторяю я тверже.
— Понятия не имею, о ком вы.
— Если она на месте, то, пожалуйста, передайте ей, что пришла Мэллори, помощница доктора Грея. Если нет, я бы хотела оставить записку, думаю, она захочет её получить.
Стоило мне сказать «она», как выражение её лица изменилось. Теперь это был оценивающий взгляд.
Шорох заставляет меня обернуться: Айла открывает сумочку. Я едва заметно качаю качаю головой. И здесь ей тоже не хватает опыта брата. Грей знает, когда и как предложить взятку, а она знает лишь то, что это срабатывает, когда это делает он.
— Доктор Грей, говорите? — переспрашивает женщина.
— Да, с Роберт-стрит. Меня зовут Мэллори.
— Боб! — рявкает женщина так громко, что мы все вздрагиваем. Ей приходится крикнуть еще раз, прежде чем дверь в конце коридора открывается. Кто-то в подвале издает вопль, следом раздается одобрительный гул.
Женщина свирепо смотрит на мальчишку, спешащего к ней.
— Разве я не велела тебе закрывать за собой дверь? — Она поворачивается к нам. — Прошу простить за шум, леди. Там внизу играют в карты.
— В карты? — уточняю я. — А я слышала, что это бойцовский клуб. Ах да, я и забыла первое правило бойцовского клуба: никому не рассказывать о бойцовском клубе.
Саймон косится на меня.
— А есть второе правило?
— Ага. Никогда не упоминать о бойцовском клубе.
— Это на случай, если кто-то прослушал первое?
— Именно. — Я поворачиваюсь к женщине за стойкой. — Есть шанс взглянуть на «карточную игру», раз уж мы уже выучили и первое, и второе правила?
Она меряет меня взглядом. Затем поворачивается к мальчишке.
— Позови Джека. Эти леди и молодой человек хотят с ним поговорить.
— Скажи ему, что это та самая Мэллори, со вчерашнего вечера, — добавляю я.
Мальчишка смотрит на женщину, та кивает.
Пока он убегает, я спрашиваю:
— Значит, бойцовский клуб мне не видать?
— Для леди здесь не место.
— Вот и славно, потому что я не леди.
— Я уже начинаю склоняться к этому мнению, — отвечает она тоном, в котором не чувствуется оскорбления. — Однако ваша подруга — совершенно точно леди.
— Верно, но она к тому же химик. Если вам понадобятся обезболивающие или джентльменам внизу, обращайтесь к ней. — Я кошусь на Айлу. — Я знаю, ты делаешь их для брата.
— Слишком часто, — бормочет она. — И если ты расскажешь Дункану, что в этом здании бойцовский притон…
— Не могу. Это нарушило бы и первое, и второе правило бойцовского клуба.
— Неужто я слышу мисс Мэллори? — раздается голос: дверь в подвал снова открывается, и выходит Джек.
— Твоя знакомая? — спрашивает женщина за стойкой.
Джек склоняет голову набок, изучая меня.
— Пока не уверена. Она кажется довольно странной птицей.
— Вот почему я и решила, что она твоя подруга.
Джек отмахивается от женщины.
— Не обращай внимания на Элспет. Она, конечно, совершенно права. Будучи одной из моих старейших и ближайших подруг, она знает мой вкус на людей. Итак, мисс Мэллори, если вы пришли по поводу вчерашних дел — мне нечего вам сказать. Я поговорила с тем человеком, и она обдумывает предложение.
— Хорошо, но вообще-то мы пришли не за этим.
Взгляд Джека скользит по Айле и Саймону. Остановившись на Саймоне, она хмурится.
— Мы знакомы?
Он выпрямляется, хотя и пытается это скрыть; когда он заговаривает, в его голосе слышится холод, маскирующийся под формальность.
— Не думаю, что мы встречались, мисс.
— Не встречались, но мне кажется, что я… — Она осекается, её глаза расширяются. — О. Да. Теперь вижу.
Он напрягается еще сильнее. Быть в центре викторианского скандала — это не то же самое, что видеть своё фото на каждой полосе новостей. Несмотря на всю скандальность его истории, у него не самое запоминающееся лицо, да и «Саймон», полагаю, имя не настоящее. Но это не значит, что его никто не узнает — либо кто-то из прошлой жизни, либо те, кто видел его художественные портреты.
Джек продолжает:
— Что ж, рада видеть, что вы крепко стоите на ногах, сэр. Паршивая вышла история. Денежные мешки думают, что могут откупиться от чего угодно и растоптать каждого, кто встанет у них на пути.
Саймон немного расслабляется и бормочит:
— В точку.
Джек снова поворачивается ко мне.
— Так зачем же вы пришли, мисс Мэллори?
— Я бы предпочла поговорить с глазу на глаз.
Она оглядывается.
— Здесь никого, кроме Элспет, а имея дело с кем-то, кого я плохо знаю, я уяснила, что присутствие друга — это преимущество.
— Ладно, пусть так. — Я достаю сложенный листок и протягиваю ей.
Она разворачивает его и лишь бегло просматривает.
— А-а.
— Вы продали информацию о нашей вчерашней встрече этому репортеру. Я не виню вас за желание заработать на жизнь, хотя и надеялась, что вы более порядочны.
— Вот как?
— Я оптимистка. Иногда до наивности. Я ошиблась, но я пришла не для того, чтобы качать права из-за продажи истории. Это ваше дело. Этот автор знает о смерти лорда Лесли то, чего не знают другие. Я хочу поговорить с ним — лично или через переписку. Я могу предложить информацию по делу в обмен на встречную.
— Информацию по делу? От доктора Грея, я полагаю, и его друга, детектива МакКриди?
— Именно.
— Кажется, вы многого от меня хотите, мисс Мэллори, — произносит она, прислонившись к стойке. — Сначала контакт с тем человеком, теперь с этим.
— Я предлагаю обоим нечто взамен. Первому — защиту. Второму — информацию.
— М-м, да, но у меня такое чувство, что то, о чем вы просите, для вас ценнее. — Она опирается бедром о стойку. — Или, по крайней мере, для вашего нанимателя, доктора Грея, чья сестра… — Её взгляд переходит на Айлу. — А-а. Теперь я понимаю, зачем вы привели подругу. Леди Лесли, я полагаю?
— Вы ошибаетесь, — сухо бросает Айла.
— Она химик, — подает голос Элспет. — По крайней мере, сама так утверждает.
— Ну что ж, в таком случае вы — та самая вторая сестра, верно? Вдова. — Джек делает паузу. — Хотя, полагаю, это больше не выделяет вас на фоне леди Лесли.
Айла молчит.
— Леди Лесли, — размышляет Джек, — которую обвиняют в отравлении мужа. Леди Лесли, у которой сестра — химик. Удивительно, что никто еще не провел эту параллель.
Я оказываюсь перед Айлой раньше, чем она успевает моргнуть; моё плечо сталкивается с плечом Саймона — он среагировал так же быстро.
— Нет, — говорю я. — Если эта параллель всплывет в листке вашего дружка-репортера, я сочту, что информация исходила от вас, а это было бы весьма неблагоразумно.
Её брови взлетают вверх.
— Это угроза?
— Я бы предпочла обойтись без них. Угрозы — это грубо, они переводят дискуссию в русло вражды. Точно так же, как ваши намеки в адрес моего нанимателя.
— Согласен со всеми пунктами, — вставляет Саймон. — Если связь и будет установлена, то лучше бы не этому конкретному автору её проводить.
— И ни слова о нашем груме, — добавляет Айла. — И о его злоключениях.
Джек вскидывает руки.
— Ладно-ладно, не кипятитесь так. Но связь всё равно заметят. Возможно, вам лучше самим сыграть на опережение? Дайте моему другу-писаке эксклюзивное интервью.
Когда Айла напрягается, я вклиниваюсь:
— Вы вообще понимаете, что говорите с сестрой женщины, которую обвинили в убийстве? Зять миссис Баллантайн умер только вчера ночью. Она не свидетельница, случайно увидевшая преступление. Она — член семьи и покойного, и обвиняемой.
— Хорошо. Тогда мой друг может проинтервьюировать доктора Грея.
— И в чем разница? — Я встречаюсь с ней взглядом. — В том, что он мужчина и потому лучше справится с подобным разговором?
Она снова машет рукой.
— Ладно, ладно. Но смею заметить, что миссис Баллантайн может передумать, когда новости всё-таки выплывут наружу. Обещаю, мой друг проведет честное и непредвзятое интервью.
— Таких не бывает, — отрезаю я. — Не тогда, когда акулы почуяли вкус крови.
— Акулы? Вы недолюбливаете прекрасную профессию газетного репортера, мисс Мэллори?
— Я питаю умеренное уважение к тем репортерам, которые доказали, что им можно доверять. Но, по моему опыту, слова «честное и непредвзятое» — это лишь наживка, на которую ловят тех, кто отчаянно хочет оправдаться. Это как полицейские, обещающие подозреваемым быть «честными и непредвзятыми», если те выложат свою версию событий. Я не оспариваю их право заниматься своим делом. Но это не значит, что я хочу прикармливать для них хищников.
— Вы говорите то, что думаете, не так ли, мисс Мэллори? Могу я предположить, что вы предпочли бы исключить из этого дела своих нанимателей и коллегу-слугу и договариваться со мной напрямую? Заключить сделку лично с вами?
— Да.
— Что ж, по рукам. Я дам вам то, что вы хотите, в обмен на бой. — Джек указывает на дверь в подвал. — Судя по тому, что я слышала, вы знаете, что там происходит.
— Знает? — хмыкает Элспет. — Она жаждет это увидеть.
— Что ж, это ваша счастливая ночь, мисс Мэллори. Вы сможете не только посмотреть, но и поучаствовать. У нас там внизу паренек, новичок в кулачном деле. Выйдите против него на ринг, и — победите вы или проиграете — я передам ваше предложение моему пишущему другу.
— Вы хотите… — задыхается Айла. — Вы хотите, чтобы Мэллори дралась?
— Вы её видели, мэм? Она в этом деле посильнее меня будет, потому-то я и не предлагаю себя в качестве противника.
— Нет, — говорю я. — Я не собираюсь боксировать с каким-то мальчишкой на потеху публике ради предложения, которое еще могут отклонить.
— О, сомневаюсь, что мой пишущий друг откажется.
— Идите к нему и пусть он платит вам как посреднику. Мы тоже вам заплатим.
— Нет, — отрезает Элспет. — Раз вы говорите, что девка умеет драться, я хочу это видеть. Четыре шиллинга за каждый раунд, что продержишься на ногах.
— А сколько всего раундов? — спрашивает Айла.
— Пять. Целая гинея в кармане, если победишь, милочка.
— Тогда я дам тебе гинею, если ты откажешься, — заявляет Айла.
Глаза Элспет сужаются.
— Шесть шиллингов за раунд.
— Я дам столько же.
Я поворачиваюсь к Элспет:
— А не могли бы вы предложить гинею за раунд? Не то чтобы я соглашусь, но раз миссис Баллантайн готова платить столько же, это был бы неплохой бонус к моему квартальному заработку. — Я вскидываю руки, когда обе начинают говорить одновременно. — Нет, я не буду драться.
— Боишься проиграть, девка? — подначивает Элспет.
— Если это попытка взять меня «на слабо», вы выбрали не ту тактику. Я умею драться и буду это делать, если придется защищаться, но я не дерусь ради забавы. И не дерусь ради денег. И уж точно, черт возьми, не на публику.
— «Черт возьми»? — переспрашивает Джек.
— Это американское словечко. Суть в том, что я не дерусь.
— Тогда, боюсь, я не передам ваше послание моему пишущему другу.
Я пожимаю плечами.
— Воля ваша. Они были первыми в моем списке, но завтра утром у меня встреча с Джозефом МакБрайдом, я сделаю то же предложение ему.
МакБрайд — еще один автор листков; я понятия не имею, как с ним связаться и его ли это вообще имя, но по выражению лица Джека понимаю, что блеф удался.
— Я бы предпочла иметь дело с вами, — продолжаю я. — И с вашим другом-автором, который, кажется, скорее оценит мою информацию и даст что-то взамен. Потому я и пришла к вам первой, но, очевидно, ваш друг в помощи не нуждается. Надеюсь только, они не слишком расстроятся, узнав, что вы отвергли моё предложение. А они узнают.
— Вы об этом позаботитесь? — уточняет Джек.
Я снова пожимаю плечами.
— Ваш друг кажется лучшим репортером, так что я, возможно, захочу иметь с ним дело по другому случаю. Найду способ связаться иначе.
— И лишить меня платы.
— Нельзя требовать плату за доставку, если вы ничего не доставили.
Джек только вздыхает.
— А я-то думала, вы веселая.
— «Веселая» и «доверчивая дурочка» — это два очень разных понятия. — Я поворачиваюсь к Айле. — Нам нужно что-нибудь еще?
— Нет, — ледяным тоном отвечает она, не сводя глаз с Джека. — Я убеждена, что мы впустую потратили время. Именно поэтому я и предлагала встретиться с мистером МакБрайдом напрямую, а не пытаться выйти на этого безымянного борзописца через посредников.
— Вы были правы. Я — нет. Не в первый раз и не в последний.
Мы направляемся к выходу, Саймон пристраивается следом.
— Подождите, — бросает Джек, и само это слово звучит как тяжелый вздох. — Я передам сообщение. За одну крону.
— Сделаем… — начинаю я, но Айла меня обрывает.
— Одна крона, если ответ на наше предложение будет благоприятным, — чеканит она. — Ничего, если нет.
— Идет, — соглашается Джек. — Ответ будет к десяти завтрашнего дня. Я принесу его на Роберт-стрит.
— Последнее предложение, — говорит Элспет, когда я открываю дверь. — Полсоверена за раунд, если предупредите за неделю, чтобы я могла устроить закрытый поединок.
— Я не дерусь ради денег, — повторяю я. — И не дерусь на публику. Доброго вечера вам обеим.
Когда дверь закрывается, я поворачиваюсь к Айле:
— Вы же в курсе, что я уже мысленно потратила те деньги, что вы мне предлагали?
— Смею ли я спросить, на что?
— На платья с карманами размером с нож. И еще на пистолет. Карманный пистолет и карманы, в которых я, черт подери, его не потеряю. — Я кошусь на пару студентов, передающих друг другу фляжку. — И на одну из таких штук тоже. Или на две.
— Юношей? — с улыбкой уточняет Саймон.
— М-м, это мне, пожалуй, не по карману. Я хочу платья с потайными карманами под нож и пистолет, сам карманный пистолет и фляжку для виски.
— Ты хоть представляешь, сколько всё это стоит? — спрашивает Айла. — После того удара по голове, я имею в виду.
— Я соглашусь на карманы поменьше в моих нынешних платьях и пистолет. Крошечный такой, очаровательный пистолет.
Она качает головой, и мы продолжаем наш путь по улице.