Мы в полицейском участке МакКриди. Он находится в фешенебельной части района, где жили Бёрнсы, — именно поэтому дело досталось им. Главный детектив Крайтон — тот ещё козёл; это он перехватил дело «убийцы с вороном» после того, как МакКриди раскрыл первое убийство.
Ладно, я не могу утверждать наверняка, что он козёл. Мы не знакомы. Но я видела, как он напыщенно разглагольствует перед прессой, и уж точно наслышана о мнении Грея на его счёт. МакКриди более осторожен в высказываниях, и это делает ему честь.
Я не стану говорить, что МакКриди печётся только о раскрытии дела. Это было бы лукавством. Как и я, МакКриди амбициозен. Но, как и я, он решил, что лучший способ продвинуться — это работать и доказывать свою ценность. Пусть это не самый быстрый путь наверх, зато самый надёжный.
МакКриди из тех парней, которых начальство обожает брать в команду: он пашет за двоих и позволяет другим присваивать лавры. Это значит, что его первым вызывают на громкие дела, и его это вполне устраивает.
Когда мы заходим в участок, Крайтона нигде не видно. К счастью, он занят реальной работой по делу. Пока я предлагала уговорить Аддингтона разрешить эксгумацию Бёрнса, детектив Крайтон сам взял это на себя. Он признал, что Аддингтон ошибся насчёт мышьяка, и хотя он не уверен в этой «галиматье с таллием», ошибки с мышьяком должно хватить для эксгумации. Согласится ли Аддингтон — другой вопрос; скорее всего, придётся прыгать через его голову, что будет неловко. Если детектив Крайтон разруливает это, значит, он делает именно то, чего я жду от старшего офицера: берёт на себя политические дрязги, пока я отрабатываю зацепки.
По дороге в участок я объяснила, что мы нашли в конторе Уэйра. Саймон высадил нас у чёрного входа, и Грей проводит меня в комнату, где ждёт МакКриди. Я быстро ввожу его в курс дела.
— Итого, из четырёх жертв, — резюмирует МакКриди, — у нас есть могильщик, солиситор, работавший с ритуальными агентствами, и граф, инвестировавший в похоронный бизнес. Мне это нравится куда больше, чем теория о «жёнах-убийцах».
— Согласен, — кивает Грей. — Хотя, если этот Сайрус Моррис видел Эннис в конторе мистера Уэйра, новая теория не снимает с неё подозрений.
— Она лишь переведёт мотив из личного в профессиональный, возложив на неё ответственность не только за смерть мужа. — МакКриди переводит взгляд на меня. — Ты видишь здесь что-то, чего не вижу я? Причину, по которой Эннис стала бы убивать могильщика и коммивояжёра?
— Нет, — отвечаю я. — Но нам нужно связать Бёрнса с остальными тремя, чтобы понять мотивы. Я знаю, что он влип в сомнительные сделки, а похоронный бизнес может быть весьма тёмным делом — при всём уважении к доктору Грею.
— Я не в обиде, — бормочет Грей. — Мне хорошо известны проблемы моей профессии. Слишком легко наживаться на тех, кто убит горем.
— У вас есть копии судебных исков против Бёрнса? — спрашиваю я МакКриди.
— Их доставили этим утром. Я как раз хотел предложить тебе поговорить с первой миссис Бёрнс наедине: женщины тебе доверяют. Почему бы тебе не заняться этим, пока мы с Дунканом изучим судебные дела?
— Идёт.
Первая миссис Бёрнс всё ещё носит эту фамилию. Брак мог быть незаконным, но её дети заслуживают фамилии отца как щита легитимности в мире, где это необходимо.
Грей сказал, что миссис Бёрнс поймали, когда она прокрадывалась в квартиру бывшего супруга. Точнее, она не «прокрадывалась», а вошла прямо, под видом соседки, пришедшей за кастрюлей, которую одолжила вторая миссис Бёрнс. Её застали за сбором одежды, и она заявила, что вещи принадлежат ей и были украдены бывшим мужем для новой жены.
Первую миссис Бёрнс — Клару — держат в тесной каморке, очень похожей на те, где я обычно допрашиваю свидетелей и подозреваемых. Я вхожу, неся поднос с чайником.
— Миссис Бёрнс, мэм? — произношу я.
Женщине за столом на вид около сорока, для бедноты в викторианскую эпоху означает, что ей, скорее всего, нет и тридцати. Она подтянутая, симпатичная, с седеющими тёмными волосами и улыбкой — одновременно доброй и ироничной, будто она всего лишь слегка смущена тем, что оказалась под стражей.
— Я Мэллори, — представляюсь я. — Меня попросили принести вам чаю и посидеть с вами, пока детектив МакКриди занят делами.
— Детектив МакКриди — это тот красавчик с бакенбардами? — Несмотря на густой акцент, её манера подбирать слова выдаёт образование выше среднего.
— Он самый. И я, увы, слабая ему замена, знаю.
Она негромко и искренне смеётся. Я разливаю чай и сажусь.
— Это сахар? — спрашивает она, указывая на маленькую сахарницу.
Я пододвигаю её, она кладёт три ложки с верхом, делает глоток и блаженно вздыхает.
— Пожалуй, я не буду против тюрьмы, если там так кормят, — говорит она. — Мой старший уже достаточно взрослый, чтобы присмотреть за мелкими день-другой.
— Я была в тюремной камере и не думаю, что там есть сахар, — замечаю я. — Чай, может, и дадут, но я бы пить его не стала.
— Вы не похожи на девицу, которая попадает за решётку.
— Это было всего на одну ночь, по ошибке. — Я отпиваю свой чай. — Как, подозреваю, и в вашем случае.
— Ошибка и есть. Одежда — моя.
— Хм. — Ещё глоток. — Мало того что муж бросил вас ради другой, так ещё и шмотки ваши прихватил?
— О, я скучаю только по платьям.
Я тихонько смеюсь.
— И всё же это, должно быть, ужасно злит — знать, что его новая жена разгуливает в ваших нарядах.
Она ставит чашку.
— Позвольте мне прояснить недоразумение, а вы, надеюсь, передадите это красавчику-детективу. Я не держу зла на свою преемницу. Напротив, я ей сочувствую. Моя ноша переложена на её плечи, а бедняжка заслуживает лучшего.
— Ваша ноша — это покойный муж.
— Мой покойный якобы муж, да. Боюсь, моя история разочарует тех, кто ждёт мелодрамы о несчастной брошенке. Оставлена ради молодой. Узнала, что никогда не была замужем, а дети — бастарды, и их никудышный папаша отказывается платить хоть ломаный грош на их содержание, потому как «откуда ему знать, что они его, раз я такая распутная, что рожаю вне брака?».
— Ваши дети — не бастарды, это он козёл, — бормочу я.
Она тонко улыбается.
— Я слышала такое. И сама говорила. Когда он только ушёл, я была в отчаянии, как и полагается. Но потом случилось чудо. Когда семейный кошелёк оказался в моих руках, он начал толстеть даже без его вклада. Удивительно, сколько денег может сэкономить семья, когда не приходится содержать ещё и любовницу мужа. У нас с детьми всё хорошо, мисс. Без него нам лучше, чем было с ним. Нам нужно только избавиться от этого позора, и я намерена сделать это, как только накоплю денег, чтобы уехать к сестре в деревню. У неё на ферме есть свободный домик, и хотя она предлагает его даром, я хочу платить честную аренду, а на поиск новой работы на месте нужно время.
— Я рада, что вы справляетесь, мэм, и свободны от него. Я не виню новую миссис Бёрнс за то, что она сделала, чтобы избавиться от такого человека.
Я стараюсь не задерживать дыхание в ожидании ответа. И не приходится. Он следует незамедлительно.
— Она ничего подобного не делала, — говорит Клара тоном скорее раздражённым, чем оскорблённым. — Только дура в наше время станет травить мужа и думать, что ей это сойдёт с рук. Стоит мужчине слечь с животом, все взгляды тут же устремляются на жену. Девчонка не дура. Глупо было выходить за него, но я в её возрасте совершила ту же ошибку — была просто девчонкой с пустотой в сердце, которую легко заполнить медовыми речами.
— Вы не думаете, что она его убила?
— Я знаю, что не она.
— Потому что вы говорили с ней. Вы знаете, где она. Вы несли ей эту одежду.
Она вздрагивает, быстро делает глоток чая и натянуто улыбается.
— Выходит скверная история, не так ли? Брошенная жена помогает девице, укравшей её мужа. Совсем неудовлетворительная мелодрама.
Я пожимаю плечами.
— Две женщины понимают, что обе стали жертвами одного и того же человека? Первая жена осознаёт, что злодей — он, а не другая женщина? Это как раз самая лучшая история.
— Я не прячу бывшую любовницу своего мужа.
— И правда, — подхватываю я, — зачем мне воровать одежду, которая, по словам МакКриди, будет мне велика на несколько размеров? Ведь вторая миссис Бёрнс — девица пухленькая и пышногрудая.
Я отпиваю чай.
— Это досадно. Будь это иначе, я бы попросила вас передать ей послание. Видите ли, в леднике мы нашли пудинг, который она приготовила для мужа…
Она обрывает меня резким смехом.
— Приготовила для него? Он что, и впрямь в это поверил? Да девчонка хлеб до состояния угольков зажаривает.
— И вы это знаете, потому что…?
— Потому что он заходил повидать детей, по крайней мере, так он говорил, но всегда к ужину. Когда я предлагала ему поужинать у неё, он рассказывал жуткие истории о её стряпне. Нет, она не готовила никакого пудинга. Она могла так сказать, но это ложь. — Короткая пауза. Затем она спрашивает: — Пудинг был отравлен?
— Если вы её увидите, не могли бы вы спросить, откуда он взялся?
Она не отвечает.
— У меня есть еще один вопрос, — говорю я. — Лично к вам.
— У тебя их что-то многовато для девчушки, которая всего лишь приносит чай.
Я пожимаю плечами.
— Любопытство — мой главный порок.
Она качает головой, но произносит:
— Задавай свой вопрос.
Я уже открываю рот, когда дверь распахивается и входит МакКриди с бумагами в руках.
— Миссис Бёрнс, — произносит он.
— Предпочитаю «Клара».
Короткий кивок. Он кладет бумаги на стол.
— Я изучал деловые операции вашего бывшего мужа, мы рассматриваем иные мотивы убийства.
— С этого и стоило начинать, — бормочет она. — Женщины были не единственными жертвами его лжи и обаяния.
— Мы это уже поняли. Я хочу обсудить вот это. — Он пододвигает листы к ней. — Я могу прочесть вам, если…
— Я грамотная, сэр. Всегда считала, что Эндрю Бёрнс на мне только поэтому и женился. Он едва мог разобрать газетную заметку. Все свои деловые бумаги он приносил домой, чтобы я читала их вслух. Я даже писала ответы за него.
Она пробегает глазами бумаги и тычет пальцем в одну из них.
— Помню это дело. Тот человек нашел нашу квартиру, ввалился внутрь и орал на меня, пока Эндрю был в отъезде.
— Должно быть, это было непросто, — вставляю я.
Она пожимает плечами.
— Я не винила беднягу. Он потерял жену и думал, что устраивает ей достойные похороны. Он заплатил Эндрю, чтобы её закопали на два метра под землю, а потом пришел посмотреть на работу могильщиков и обнаружил, что те выкапывают старые тела, чтобы освободить место для его супруги.
— Они выкапывали…? — Я во все глаза смотрю на МакКриди. — Они вытаскивали покойников, чтобы положить новых?
— Места в киркьярдах не так уж много, — поясняет он.
Я замираю, а затем сама читаю страницу.
— И дело закрыли?
Клара хмурится — вероятно, из-за моей «юридической» терминологии, и МакКриди поясняет:
— Суд не дал ему хода.
Я кривлюсь.
— То есть бедняга заплатил, чтобы жену закопали поглубже, и её закопали. Но ему никто не обещал, что она там и останется.
— Да, это обычная практика, — говорит мне МакКриди. — На переполненных кладбищах тела хоронят одно над другим. Если хочешь лежать глубже, ты платишь за это, и тогда других — у кого такой гарантии нет — перекладывают.
— Перекладывают куда? — Я машу рукой, обрывая собственный вопрос. Не хочу знать.
— Я знаю, что церковные дворы переполнены. Для того и существуют частные кладбища.
— Но не всегда легко убедить людей, что такие похороны всё еще гарантируют пропуск в рай. — Он поворачивается к Кларе. — Простите за отступление, мадам. Мисс Митчелл в Эдинбурге недавно, и некоторые вещи требуют пояснений.
— Вы очень любезны, сэр, — отвечает она. — Моя мать говаривала, что о характере мужчины можно судить по тому, как он обращается с животными. Я поняла, что она ошибалась. Мужчина может быть добр к зверью и ужасен с людьми. Куда лучший мерило — его отношение к женщинам. — Её взгляд падает на его руку. — Из вас выйдет отличный муж для какой-нибудь леди.
— О, не уверен в этом, но спасибо на добром слове. Что до дела — часто ли ваш муж занимался продажей таких участков?
— Было время. У него была целая мошенническая схема.
— Он работал один? — спрашивает МакКриди. — Или с кем-то в доле?
Тут до меня доходит. Я вскидываю взгляд на МакКриди, который сохраняет внешнее спокойствие, ожидая ответа.
— Он работал с парой человек, — говорит она. — Они копали могилы.
— Вы случайно не помните их имен?
Теперь уже Клара замирает. Она смотрит на МакКриди.
— Тот человек, что умер до моего бывшего мужа… Он ведь был могильщиком, верно?
МакКриди молчит, но Клара торопливо продолжает:
— Я не помню имен. Это было годы назад. Но я знаю, где Эндрю прятал свои бумаги, если это поможет.
Маккриди улыбается.
— Это поможет безмерно, мадам.
Под его улыбкой она краснеет и начинает нервно тереть руки, явно смущенная своей реакцией. Улыбка у МакКриди что надо, и он пускает её в ход на полную катушку.
— Вы знаете, был ли он всё еще связан с похоронным бизнесом? — спрашиваю я.
Она хмурится, и МакКриди переводит:
— Любой вид деятельности, касающийся смерти: участки под захоронение, кассы взаимопомощи или даже аренда карет для похорон. Если его нынешние дела хоть отдаленно с этим связаны, это может помочь.
Она качает головой.
— Я не лезла в его дела с тех пор, как он ушел. Новая миссис Бёрнс тоже женщина образованная. Она была гувернанткой, пока у неё не… ну, возникли проблемы с хозяином дома. Она читает и пишет даже лучше меня. — Клара касается пальцами чашки. — По крайней мере, я так слышала.
— Я понимаю, — говорю я. — Но раз вы недавно с ним общались, возможно, когда он заходил в надежде на ужин, он мог упомянуть свои нынешние дела. Если вы об этом подумаете на досуге…
— Я непременно подумаю. Вы правы, мисс. Может, я и вспомню что-то полезное позже — или про дела, или про тот пудинг.
МакКриди вскидывает бровь, глядя на меня, но я игнорирую его взгляд.
— Это было бы чудесно. Полагаю, у детектива МакКриди больше нет к вам вопросов?
— Нет, — подтверждает он. — Если вы пообещаете мне, что будете дома и пришлете весточку, если что вспомните, я не вижу причин вас задерживать.
— Благодарю, сэр. — Она косится на чайник и сахарницу. — Можно мне еще чашечку?
— Конечно, — отвечаю я, поднимая чайник. — И если вы вспомните что-то важное, я уверена, что смогу найти целый пакет сахара, чтобы отправить его вам с тем, кто принесет нам сообщение.
Она улыбается.
— Вы знаете путь к женскому сердцу, мисс.
Клара ушла. Мы в другой комнате, где Грей с нетерпением ждет новостей. Я ввожу его в курс дела.
— Она почти наверняка прячет вторую миссис Бёрнс, — резюмирует Грей. — От которой вы надеетесь узнать происхождение пудинга и то, не были ли дела Бёрнса связаны с тем, что интересовало лорда Лесли и мистера Уэйра.
— Именно, — подтверждаю я. — Я подкупила её сахаром.
МакКриди добавляет:
— А еще она расскажет нам, где искать деловые бумаги Бёрнса, что может вывести нас на связь с мистером Янгом.
— Для этого потребуется еще сахар? — спрашивает Грей.
— У вас дефицит?
— О, так это моим сахаром вы тут торгуете, не так ли?
МакКриди выдвигает стул и садится.
— Ну, уж точно не тем сахаром, что закуплен полицией на народные деньги.
— Так народ хочет, чтобы отравителя поймали, или нет? — парирует Грей.
— Зависит от обстоятельств, — вставляю я. — Если целью будут и дальше такие типы, как Янг, Бёрнс и Лесли, то, может, и нет.
Грей качает головой.
— Я шучу насчет сахара. Можете забрать хоть фунт, если это поможет. Вам только придется пронести его мимо миссис Уоллес.
— Вы ведь шутите, да? Вы знали, что она была цирковой метательницей ножей?
МакКриди смеется.
— Лучше не позволяйте миссис Уоллес услышать ваши шуточки.
— О, я не думаю, что это просто…
Дверь распахивается, в комнату врывается молодой человек, он слегка запыхался, и я беру на заметку: не стоит сейчас педалировать тему цирка. Это не значит, что я её заброшу; я добьюсь ответа на этот вопрос… рано или поздно.
МакКриди встает.
— Сэмюэл…?
Молодой человек, почти мальчишка, хватается за спинку стула, пытаясь перевести дух. — Я ходил поговорить с тем малым. Клерком, который снял новую контору.
— Сайрус Моррис, да. Что…? — МакКриди осекается, его лицо бледнеет. — Он в порядке?
— Д-да, сэр. То есть он в добром здравии. Сайрус Моррис, я имею в виду. Он в полном порядке.
— Хорошо…
— Но он ничего не знает о визите в контору мистера Уэйра этим утром.
МакКриди хмурится.
— Он утверждает, что его там не было?
— Его там не было, сэр. Он сказал, что понятия не имеет, о каком «срочном подписании аренды» я толкую, поскольку всё уже было подписано и доставлено вчера. Он был крайне сбит с толку и очень расстроился, узнав, что мистер Уэйр скончался.
— Можете описать мистера Морриса? — спрашиваю я.
Молодой констебль переводит взгляд с меня на МакКриди.
— Пожалуйста, Сэмюэл, — говорит МакКриди.
— Мисс Митчелл была той, кто встретил его в конторе, когда просматривала бумаги мистера Уэйра.
Сэмюэл кивает и мельком смотрит на меня, прежде чем его взгляд замирает где-то в районе моего лба.
— Да, мисс. Ему около тридцати лет, волосы каштановые.
— Бакенбарды? — я быстро поправляюсь: — Бакши?
— Я не заметил никаких.
— А его рост, телосложение?
— Он был довольно дородным, мисс.
Я смотрю на МакКриди.
— В контору приходил не он.