Джек
Выйдя из дома Волшебника, Джек первым делом похлопал себя по бедру, проверяя, на месте ли нож. Чтобы вернуться к кораблю и убраться из Оркленда ко всем чертям, им придется снова прорываться сквозь рой гниющих фэйри и людей. На этот раз убежать не получится — не с его располосанной ногой. Им придется идти прямо в гущу орды, поэтому он крепко сжимал в руке отрубленную голову Волшебника. Отвлекающий маневр. Закуска. И всё же стоило прихватить в доме побольше оружия. Магия — это прекрасно, но добрый клинок еще никому не мешал.
Джек обернулся, чтобы сказать это Озме, и застыл. Она спокойно стояла перед открытой дверью, а с её ладоней срывались синие искры. Платье на спине было разорвано, и обрывки ткани шевелились под воздействием силы, исходившей от её тела. Пряди волос то взлетали, то плавно опускались, пока искры не превратились в сияние, окутавшее её целиком. Истинная королева.
— Озма? — прошептал он в оцепенении. Так и должно быть? У неё теперь башмачки, а значит, и магия вернулась, но это… выглядело неземным.
Внезапно сияние взорвалось. Джек заслонился рукой от ослепительного света, зажмурившись. Земля содрогнулась от громкого треска: бело-голубое пламя поглотило дом Волшебника.
«Ну, значит, гору оружия мы уже не возьмем…»
Озма повернулась к нему с удовлетворением в глазах. Один её глаз был скрыт полоской ткани, которую они оторвали от мебельных чехлов. Кровь уже просачивалась сквозь повязку, и этот вид разрывал Джеку сердце. Она не жаловалась, но это наверняка чертовски больно. И больше всего Джек ненавидел то, что каждый раз, возвращая свое, Озма что-то теряла. Чтобы вернуть свое тело, она отдала два года жизни тьме. Чтобы вернуть магию и королевство — глаз.
— На всякий случай, — произнесла она, глядя на догорающий дом Оза.
Джек просто смотрел на неё. Красота Озмы лишала его способности думать и говорить. Она была необыкновенной… и слишком хорошей для него. Но она выбрала его, и он не был настолько глуп, чтобы позволить своим комплексам всё испортить.
— Еще кое-что, прежде чем мы уйдем. — Озма шагнула ближе, и за её спиной возникли две тени. — Я хочу, чтобы ты их увидел.
У Джека отвисла челюсть при виде её элегантных пернатых крыльев. Их радужный отлив мерцал в свете угасающего пожара, когда она широко расправила их.
— Обалдеть, — выдохнул он.
Внутри дома что-то взорвалось, прервав его восхищение. Они оба пригнулись, в ушах зазвенело.
— Черт! Нам пора на корабль. Ты можешь лететь?
— Не знаю, но это неважно. Мы будем вместе.
Озма протянула ему руку, и он крепко сжал её ладонь. Вместе они бросились обратно в лес. Нога Джека пульсировала болью при каждом шаге. Рана на бедре горела и тянула, но им нужно было добраться до корабля Тик-Тока, пока они не оказались в ловушке.
Джека утешало то, что Озма могла «чувствовать» дорогу к берегу, потому что он сам до сих пор ощущал некоторую дезориентацию. Заклятие, которое Волшебник наложил на него, было разрушено, но его последствия исчезали медленно. С этим гулом в голове и откровением о силе Озмы — её крыльях — Джеку требовалась минута, чтобы прийти в себя и заставить мозг работать.
Время от времени до них доносилось рычание — грозное напоминание об опасности. После бега, который казался бесконечным, боль в ноге заставила Джека остановиться. Он повалился на землю, тяжело дыша.
— Прости, — пробормотал он Озме. Ей должно быть во сто крат больнее после того, что случилось с глазом.
— Не извиняйся. — Она села рядом и поправила окровавленную повязку. Он набил карманы лоскутами ткани, чтобы было чем менять перевязку.
«Надо было и для себя прихватить», — подумал он, отодвигая край разорванных штанов. Рана выглядела воспаленной и была слишком глубокой. Оставалось надеяться, что кто-то из брауни на борту сумеет его зашить.
Хруст ветки заставил их обоих вскочить. «Да ладно! Дайте хоть минуту передышки!» Из-за деревьев к ним заковыляла нагая, гниющая женщина. Её левая рука висела на паре сухожилий, из дыры в животе вываливались внутренности. Позади неё двигались еще два силуэта.
Озма бросилась вперед и пнула валявшуюся на земле голову Оза. Та взмыла в воздух и пролетела прямо мимо уха мертвой женщины. Та развернулась и погналась за «добычей».
— Быстрее, — скомандовала Озма, и Джек подчинился.
Когда они наконец выбрались на песчаный берег, Джек ожидал, что их окружат враги. Он бы еще раньше задался вопросом, куда делись монстры, если бы понял, как близко они к воде. Но вместо голодной орды их встретили десятки тел. Они были разбросаны по пляжу: конечности вывернуты, из всех отверстий сочится черная жидкость.
— Что за чертовщина? — спросил он.
Озма потянула его за собой по песку.
— Не спрашивай. Просто уходим.
Она была права — неважно, что там произошло, пока они могут убраться отсюда целыми и невредимыми. Джек помог Озме забраться в оставленную шлюпку и столкнул её в поблескивающую серебром воду. Как только лодка оказалась на плаву, он запрыгнул внутрь. Мягкие волны покачивали их, пока Джек брался за весла, напоминая о том, как паршиво он чувствовал себя в прошлый раз на корабле. Он прищурился, глядя сквозь яркий лунный свет на громоздкую тень судна. Черт. Но это было лучше, чем оставаться в Оркленде, так что он смиренно погреб к пиратам.
— Как твоя нога? — спросила Озма. — Я могу погрести, если…
— Я в порядке, — заверил он её. «Или буду в порядке». Как только кто-нибудь возьмет иголку с ниткой. И выдаст самую большую бутылку эля, в основном, чтобы выпить, но и чтобы продезинфицировать рану.
Озма поджала губы.
— Ты ужасный лжец.
Он ухмыльнулся:
— Я потрясающий лжец, Цветочек. Просто ты слишком хорошо меня знаешь.
— Это точно, — согласилась она и оглянулась на корабль. — Почему кажется, что он всё еще так далеко?
«Потому что мы оба чертовски вымотаны».
Но он продолжал грести. Если бы он остановился хоть на секунду, то не был бы уверен, что найдет силы начать снова.
— Вы живы. — Тик-Ток высунул голову над бортом, когда они подошли к «Волшебнику». — А говорят, чудес не бывает.
Чертов придурок.
— Просто брось нам веревку или что-нибудь еще.
Веревочная лестница почти сразу шлепнулась о борт. Джек придержал её для Озмы. Она поднялась первой, её крылья были широко расправлены, казалось, они помогали ей держать равновесие. Он вскарабкался следом.
Оказавшись на палубе, Джек упал на колени и жадно глотнул соленый воздух. Безопасность. Относительная. Тик-Ток всё еще был подозрительным типом, а по книгам он знал, что море переменчиво. Но их никто не встретил оружием, и это уже было хорошим началом.
— Крылья, надо же, — Тик-Ток небрежно прислонился к борту, разглядывая Озму. На мгновение его взгляд задержался на кровавой повязке, закрывавшей глаз, прежде чем вернуться к пернатым крыльям за её спиной. — Любопытно.
— Мы займем твою каюту. — Тон Озмы не допускал возражений.
Тик-Ток приподнял бровь:
— Знаете, последним фэйри с такими крыльями был член королевской семьи.
— Не делай вид, будто мы не говорили тебе, кто она такая, — огрызнулся Джек.
— Ой, умоляю, — Тик-Ток закатил глаза. — Если бы мне давали по монете за каждого фэйри, называющего себя истинным наследником, я бы мог стоять в порту до конца жизни. Но раз вы собирались убить Волшебника, мне было плевать, кто вы. Главное — то, что позволило мне снова называть мой корабль его законным именем и убраться к чертям из Оркленда. «Искусительница» звучит куда приятнее для уха, чем «Волшебник», не так ли?
Озма проигнорировала замечание о названии корабля.
— Зачем тогда заключать со мной ту сделку? Ради нерожденного ребенка?
— Плохие шансы — это всё же шансы, Ваше Высочество. — Он бросил ей ключ и отвесил изысканный поклон. — Мои комнаты в вашем распоряжении, пока мы не достигнем материка.
— Нам нужен целитель, — Джек поднялся, слегка покачиваясь. — И еда.
— Это просьба? — спросил Тик-Ток. Он перехватил пробегавшую мимо брауни за край рубашки. — Поднять якорь!
— Это требование, — уточнил Джек. — Что-нибудь существенное.
Пират рассмеялся:
— Ты на пиратском корабле, моя грязная маленькая морковка.
Затем он зашагал по палубе, то и дело останавливая членов команды, чтобы выкрикнуть приказ.
— Калико! Займись их ранами.
Пожилой брауни с кривыми пальцами подошел к ним, осмотрел обоих и издал негромкое «хм».
— Не двигаться.
Как будто ему было куда идти, кроме каюты Тик-Тока. Тем не менее, Джек уселся на большую деревянную бочку и стал ждать. Озма сделала то же самое, убрав крылья. Через несколько минут брауни вернулся с кожаной сумкой.
— Не скажу, что это будет не больно, — предупредил он, запуская руку в сумку.
— Замечательно, — пробормотал Джек.
В следующий миг на его рану выплеснули жидкость; он стиснул зубы так, что челюсть свело, лишь бы не закричать.
Озма сжала его руку в своей. Он выдавил улыбку ради неё и подавил стон, когда брауни начал прощупывать кожу вокруг пореза. Как бы больно ни было ему, её глазу было гораздо хуже.
— Выпей это сейчас, чтобы оно подействовало, пока я буду тебя зашивать, — сказал брауни Озме, бросая ей флакон. — Это притупит боль.
— А мне ничего не положено? — спросил Джек.
Брауни нахмурился, возобновляя болезненный осмотр.
— Это просто царапина.
«Я тебе покажу царапину…»
Первый же укол иглы заставил его передумать. Лучше не злить фэйри, который уже тыкает в тебя острым предметом.
После того как брауни обработал их раны — зашил ногу Джеку и перевязал глаз Озме — он выдал им склянки с лекарством. Вскоре боль утихла, и их проводили в личную купальню Тик-Тока. Она была крохотной, только самое необходимое, но там было чисто. И они были голодны.
— Пошли, Джек, — мягко позвала Озма.
Он последовал за ней в капитанскую каюту. Когда она заперла за ними дверь, светильники вспыхнули сами собой, словно почувствовав их присутствие. Теплый аромат корицы напомнил Джеку о ферме — о тыквенных пирогах, кексах и печенье. Центр комнаты занимал массивный стол с двумя стульями перед ним и одним позади. Темные деревянные сиденья были обиты красным бархатом с золотыми заклепками. Под стеклом на столе лежала карта, еще несколько висело на стенах. В вазе на подоконнике стоял белый, наполовину завядший цветок, а другую сторону комнаты занимали шкафы. Там же, в глубине, белые марлевые занавески скрывали большую угловую кровать.
Джек первым делом подошел к шкафам и открывал их один за другим, пока не нашел то, что искал — стеклянный графин и два стакана. Он налил в каждый приличную порцию.
— Праздничный напиток, — сказал он подошедшей Озме. На самом деле он просто хотел унять бег мыслей и заглушить прилив адреналина.
Озма открыла пару шкафчиков и нашла кусок сыра и хлеб.
— Похоже, это лучший ужин, на который мы можем рассчитывать.
В животе у Джека громко заурчало, и он рассмеялся:
— Похоже, ты вернула меня к жизни с настоящим аппетитом.
Она подошла ближе, держа еду в руках, и потянулась, чтобы поцеловать его. Джек ответил на поцелуй, поставил стаканы и одним плавным движением притянул её к себе. Их губы встретились в отчаянном порыве, языки сплелись. Это было похоже на очередную битву, но такую, которая обещала приятный финал. Джек простонал ей в губы, забыв о голоде… вернее, ощутив новый голод.
Хлеб и сыр упали на пол, когда Озма принялась стаскивать с него одежду.
— Ты нужен мне внутри. И я знаю, в какой позе. Не вздумай быть со мной нежным.
Она отстранилась и перебросила платье через голову, обнажая свою идеальную грудь и всё остальное.
— Тебе не придется просить дважды, Цветочек.
Он и сам не чувствовал в себе сил для нежности в этот момент. Черт, у него даже не хватало терпения снять собственную одежду.
Джек развернул её и наклонил над столом. Толчок в паху напомнил ему, как отчаянно он нуждался в разрядке. Он сжал её обнаженные бедра, пальцы впились в мягкую плоть.
— Я люблю тебя, — прохрипел он.
— Покажи мне, как сильно, — выдохнула она, глядя на него через плечо полным страсти взглядом.
Джек усмехнулся и освободился от штанов. Одним движением он вошел в неё; он мог бы кончить в ту же секунду. Но он сдержался и начал двигаться в бешеном темпе. Она прижималась к нему, подстраиваясь под ритм, её упругие ягодицы хлопали по его бедрам. Стол поскрипывал, двигаясь по полу при каждом толчке.
— Боже, как хорошо…
Джек наклонился, прижимаясь грудью к её теплой спине, и прикусил её ушко. С её губ сорвался стон, когда он отпустил одно бедро, чтобы ласкать её пальцами. Снова и снова.
— Черт.
Внезапно её мышцы сжались вокруг него, она выдохнула его имя, продолжая двигаться вместе с ним. Напряжение нарастало, пока окончательно не перебросило его через край.
— Требуй этого, когда захочешь, Цветочек. Всегда.
Джек обессиленно повалился на неё и поцеловал в шею.
— Думаешь, они нас слышали?
— спросила Озма.
Джек хмыкнул ей в волосы:
— Определенно слышали.
Озма выгнулась, собираясь встать, и Джек отстранился. Она откинула голову назад и рассмеялась.
— Поделишься шуткой? — спросил Джек, уже улыбаясь в ответ на этот заразительный звук.
Озма нежно поцеловала его в губы.
— Мы живы.
— И то верно.
Озма потянулась и взяла стаканы.
— За страну Оз.
— За нас, — поправил Джек, чокаясь с ней.
— За нас. — Она ухмыльнулась и свободной рукой потянула его за рубашку. — А теперь давай снимем с тебя это тряпье.
Когда Джек проснулся через несколько часов, в животе всё еще было неспокойно, но сыр и хлеб сделали свое дело, он сосредоточился на женщине в своих руках. Длинные ресницы Озмы лежали на её скулах, губы были слегка приоткрыты. Он убрал выбившуюся прядь с её лба и запечатлел на нем поцелуй. «Я люблю тебя». Он не произнес это вслух, не желая её будить, но сердце переполнялось нежностью при одном взгляде на неё. Последние два года не проходило и дня, чтобы он не мечтал о возвращении своей любимой. Теперь, когда она вернулась, он искупит каждое мгновение, проведенное порознь.
Легким импульсом магии Джек призвал к себе сухие, похожие на усики листья завядшего цветка. Они двигались медленно, почти мучительно — Джек чувствовал, как мало жизни в них осталось. Он послал беззвучное извинение через их связь и заставил их сплестись в тройное кольцо.
Озма зашевелилась.
— Что происходит?
Джек перехватил кольцо в воздухе и спрятал в ладони.
— Ничего. А что?
— Я чувствую, как ты используешь магию, — пробормотала она, прижимаясь к его обнаженной груди.
— Мы вернем то кольцо Тик-Току, — проворчал он.
Она рассмеялась:
— Не хочешь делиться со мной? Уверена, оно работает в обе стороны.
— Мы его вернем, — в шутку настаивал он. — Как я смогу тебя удивить, если ты будешь чувствовать каждый раз, когда я выращиваю цветок?
Её синий глаз скользнул вверх, встречаясь с его карими глазами.
— Удивить?
Джек облизал губы.
— Ну, вообще-то у меня есть вопрос…
«О боги. Руки трясутся. А что, если она скажет «нет»?»
— Вопрос? — Она приподнялась на локте, её волосы рассыпались по обнаженной груди.
— Ты знаешь, что я люблю тебя. — Он откашлялся. — Я сделаю для тебя что угодно.
— И я для тебя, — ответила она, озадаченно нахмурившись.
— Так вот, я подумал… То есть… я очень надеюсь…
«Выкладывай уже, идиот».
Он поднял руку и разжал пальцы, показывая кольцо.
— Ты выйдешь за меня?
Озма моргнула, глядя на его подарок.
Секунды тикали в тишине, и Джек уже готов был выскочить из кожи от волнения.
— Я… я найду кольцо получше.
— Нет! — Она выхватила сплетенные стебли из его ладони. — Я хочу именно это.
Сердце Джека заколотилось в груди:
— Это… это значит «да»?
— Да. — Озма надела кольцо на палец и обхватила его лицо руками. — Да. — Она прижалась своими губами к его губам. — Да!
Забравшись к нему на колени, она осыпала его поцелуями.
— Да, да, да!
Джек с облегчением выдохнул и прижался головой к её груди, слушая, как бьется её сердце.
— Слава богу.
Они поудобнее устроились под одеялом, прижимаясь друг к другу. Озма старалась не задевать его раненую ногу, а он осторожно повернулся, чтобы её поврежденный глаз не упирался ему в плечо. Его желание снова вспыхнуло, но он подавил его. Сейчас им нужен был отдых. Впереди была целая вечность. Жизнь вместе. Счастье. Всё то, о чем они всегда мечтали, но не верили, что это возможно. До этого самого момента.