Озма
Джек побежал за Озмой. Ну, конечно, какая-то посторонняя женщина вломилась прямо в его хижину, пока он… Она тряхнула головой, пытаясь избавиться от видения: Джек и тот другой мужчина. О чем я только думала, когда ляпнула Джеку, что я сестра Типа?
Ей хотелось уйти, она должна была уйти, но не могла. Вместо этого она побежала к дому Момби, потому что это было единственное место, где она могла запереться на время. Озма была истинной королевой Оз, и ей не следовало тратить время, прячась в очередном темном месте, чтобы поплакать. Однако ей нужно было прийти в себя. Во всем виноваты Момби и Волшебник, и сейчас ей как никогда хотелось перерезать им обоим глотки. За то, что заставили её чувствовать себя так, за то, что Джек так легко нашел себе нового любовника. Возможно, Джек любил её не так сильно, как утверждал.
Маленький голос в голове Озмы прошептал ей, что Джек, скорее всего, считал Типа мертвым. Она отмахнулась от голоса разума, перепрыгивая через тыквы. Это не имело значения, потому что она видела его верхом на другом, и это зрелище уже не стереть из памяти.
Озма знала, что лжет, но если бы она сказала правду, это всегда было бы «Тип, Тип, Тип». Джек мог не произносить этого вслух, но он бы сравнивал её с Типом, с тем, кем она была раньше. Но она больше не была тем фэйри — ни телом, ни разумом. После того как она побывала в Темном месте с Ревой, узнала столько нового, открыла для себя мир, пусть она еще и не видела его целиком. Звезды небесные, она никак не могла перестать видеть, как Джек толкается внутри того другого.
Дрожащими руками Озма распахнула дверь Момби и бросилась внутрь. Дверь захлопнулась с грохотом, эхо разнеслось по хижине, стены задрожали, когда она задвинула засов. Ей не хотелось возвращаться в это место. В эту хижину. На это поле. Ранее она была так сосредоточена на блаженном воссоединении с Джеком после убийства Момби, что её не слишком беспокоило пребывание здесь, но ни того, ни другого не случилось. Для Джека прошло слишком много времени.
Стоя в одиночестве посреди знакомой комнаты, глядя на стеклянные флаконы и розги в углу, которыми Момби била Озму по пальцам, она вздрогнула. Озма кожей чувствовала жжение, как и болезненные удары по щеке. Нет, по пальцам Типа, по его щеке. Тело задрожало — это было слишком. Она не скучала по мужскому обличию, особенно сейчас, когда всплывали воспоминания.
Озма прикрыла нос и рот руками, чтобы заглушить рыдания. Тяжело дыша, она мечтала разбить вдребезги все склянки Момби, сжечь эту хижину дотла. Но не сейчас. У неё хватило сил только на пронзительный крик. Что Момби сделает, если Озма уничтожит её вещи? Что может быть хуже того, что она уже сделала? Вернет Озму в Темное место? Убьет? Заставит забыть? Возможно, это было бы лучше, чем предательство и боль, пожирающие её в этот миг.
Раздался стук в дверь, и Озма замерла, понимая, что это не Момби — та не стала бы стучаться в собственный дом. Почему он просто не оставит её в покое? Но она знала почему… Озме следовало назваться кем угодно другим. Кем угодно.
Она не хотела его видеть. Она жаждала его видеть. Нет. Она не хотела его видеть.
Ручка дернулась, дверь задрожала, Джек настойчиво, требовательно пытался войти, вторя бешеному ритму её сердца.
Сделав глубокий вдох, она подошла к двери, отодвинула засов и рывком распахнула её.
— Да? — спросила она тихо, слишком тихо. Озме следовало сорваться на крик, спросить его, почему он кувыркался с другим. Прошло два года, но Джек знал Момби и не должен был верить ни единому её слову.
Джек провел рукой по волосам, сжимая короткие кудри; одна прядь упала ему на лоб. Он смотрел на неё, его кадык дернулся, а в глазах металось неопределенное чувство.
— Я хотел дать тебе побыть одной, но ты не можешь оставаться у Момби.
Озма открыла рот, чтобы сказать, что ей нужно больше, чем просто мгновение, но он прижал палец к её губам. Призывая к тишине. Она сузила глаза, стиснула зубы, но сердце всё равно подпрыгнуло от его прикосновения. Ровно до того момента, пока знакомый запах масла не ударил ей в нос, и она отступила назад, прочь от него. Тот самый палец, который касался её тела повсюду… но не этого тела. Всего несколько минут назад он был с другим мужчиной.
— А теперь, — продолжил Джек, опуская руку и облизывая нижнюю губу, — мы немного поболтаем. Ты расскажешь мне, почему ты здесь, как ты здесь оказалась и правда ли Момби тебя не посылала. Мне нужна правда.
Правда… Он хотел правды. Раньше она бы рассказала ему всё, доверилась бы без остатка, но после увиденного слова просто не шли с языка.
— Я не работаю на Момби, — прошептала Озма. Она выпрямилась, чтобы казаться ближе к нему ростом, и вздернула подбородок. Было странно видеть его почти на уровне глаз, а не смотреть на него снизу вверх. — Я пришла сюда убить её, а не за вещами Типа. И да, я сестра Типа. Верить этому или нет — твое дело, но это так.
В каком-то смысле она верила своим словам. Она была Типом в прошлом, но теперь тот казался другим фэйри, к которому она не хотела возвращаться. Возможно, Джек был лишь частью того старого мира, того разрушенного места. Возможно, Джек был её любовником тогда, но не был предназначен ей сейчас.
Джек наклонил голову и скрестил руки на груди, прислонившись к дверному косяку.
— В том, что ты его сестра, нет ни капли смысла. Тип погиб при переходе через Зыбучие Пески, так что ты никак не могла знать, что Момби когда-то держала его в плену. — Он запнулся, и на его лице промелькнул проблеск надежды. — Или ты хочешь сказать, что он всё еще жив? Ты поэтому пришла?
Вот на что надеялся Джек. Вернуть Типа. Потому что он верил, возможно, Момби солгала ему, и Тип всё еще где-то жив. Тип был Озмой, так что это была правда… В тот миг она едва не призналась. Едва не сорвалась. Но если он верил, что есть шанс на спасение Типа, то почему он тащил в постель другого — в ту самую постель, где Тип и Джек были вместе раз за разом? Почему он не искал его? Барьер исчез, оправданий больше не было.
— Момби не лгала тебе об этом, — наконец произнесла Озма. — Тип мертв, и убила его именно она.
Джек оттолкнулся от косяка, его плечи поникли, он подошел ближе. Она не могла понять, верит ли он ей.
— Тогда скажи мне, прекрасный цветок, откуда ты всё это знаешь?
Она могла открыть ему часть правды.
— Потому что… потому что Момби украла и меня тоже. — Её взгляд остановился на том месте, где она стала Озмой: напротив старого деревянного стула, где на стене висело большое овальное зеркало. Она уставилась на собственное отражение. — Только меня всё это время держали в этом зеркале. — Она указала на стекло. — Тип поссорился с Момби, и его магия как-то ожила, но прежде чем он успел её применить, она превратила его в пепел. Так что Тип мог не знать обо мне, но я знала всё. После смерти Типа Момби отправила меня в другое место, темное, и прежде чем ты спросишь, как я выбралась — это случилось, потому что Дороти вернулась. — Она замолчала, слезы защипали глаза. — Вот почему я здесь: убить Момби за то, что она сделала с Типом и со мной.
Джек отступил на шаг, потирая рукой рот и челюсть.
— Я не знаю, что сказать. Момби здесь нет, она уехала, как только услышала о возвращении Дороти.
Глаза Озмы расширились.
— Она знает? — Ну конечно. Весть наверняка разнеслась как лесной пожар, когда Телия вернулась в Оз. Это было плохо. Озма не знала, кто такая Дороти, когда жила в Лоланде, но она узнала о ней всё в Темном месте от Ревы. — Что случилось с барьером?
— Не знаю. Он исчез через несколько минут после того, как эта сука свалила к Волшебнику.
Возможно, ведьма слабела. Почему же Джек остался, если больше не был заперт? Но она не стала спрашивать.
— Волшебник здесь бывал в последнее время?
Он покачал головой.
— Я не видел его годами и понятия не имею, где он.
— Значит, мне придется найти Момби.
Джек вскинул бровь, оглядывая её с ног до головы.
— Покажи мне свою магию.
— Что? — Она сморщила нос, сбитая с толку резкой переменой его настроения и вопросом.
— Покажи мне, — он шагнул вперед, подцепил прядь её волос, накручивая на палец, — как ты собираешься победить Момби. Потому что если ты наблюдала за ней из зеркала большую часть жизни, то должна знать: магии для этого нужно чертовски много.
Она зажмурила один глаз, прищурила другой и поморщилась.
— Эм, в данный момент у меня её нет.
— Давай проясним. — Джек убрал руку от её волос и покачал головой. — У тебя ноль магии, и ты думаешь, что сможешь одолеть одну из самых могущественных ведьм в стране Оз?
— Послушай, — решительно сказала Озма. — У меня есть кинжал, и я научилась быть скрытной, научилась убивать. — Она вспомнила Колесника, которого ударила в сердце после того, как Рева магией перебила остальной клан. — Это не так уж трудно, если действовать быстро, если Момби не будет ожидать нападения.
Джек долго смотрел на неё, изучая лицо.
— Я вижу ненависть, горящую в твоих глазах — ту же, что была у Типа, ту же, что горит в моих. И я верю, что ты действительно сестра Типа, только потому, что у тебя такие же глаза. Я бы узнал этот ярко-синий цвет где угодно. Но если бы он был здесь и знал о тебе, он бы не хотел, чтобы ты это делала.
Прежде чем она успела ответить, Джек подхватил её на руки, заставив вскрикнуть от неожиданности. Он понес её из хижины, захлопнув дверь ногой.
— Что ты делаешь?! — взвизгнула она, когда к ней вернулся дар речи.
— На эту ночь ты пойдешь ко мне, — ответил он, небрежно пожав плечами.
— Ни за что! — Она попыталась вырваться. — Не тогда, когда там… любовник.
— Он ушел, так что будем только ты и я. — Джек перешагнул через несколько тыкв, направляясь к своей хижине. — Если пообещаешь больше не убегать, я тебя поставлю.
— Ладно. — Ей и правда нужно было где-то отдохнуть. Усталость за день давала о себе знать. И не только за день — за последние два года постоянных бегов и попыток выжить. Теперь, когда она была на поле, она могла расслабиться на мгновение, даже если всё шло не по плану.
Джек опустил её на землю, и она пошла рядом с ним, сохраняя дистанцию, пока они не добрались до его хижины.
Её веки отяжелели от нахлынувшего изнеможения; она взглянула на него перед дверью.
Он смотрел на неё, между его бровями пролегла складка, будто он хотел задать еще вопросы, но промолчал.
— Иди внутрь и отдыхай. Мне нужно закончить дела перед завтрашней поездкой на рынок. Судя по всему, ты поедешь со мной.
У Озмы не было сил спорить; она кивнула и вошла в хижину Джека. Она не смотрела по сторонам, просто прошла в его комнату и подобрала кинжал, который выронила раньше. Она положила его на комод рядом с незажженным фонарем. Несмотря на желание рухнуть на кровать, она не смогла. Не после того, как Джек… Она опустилась на жесткий пол, подтянула колени к груди и представила, что она здесь же, но в прошлом — вдвоем с Джеком.
Озма открыла глаза, окруженная темнотой и пляшущими тенями. Она вскочила, ахнув, и её взгляд остановился на мерцающем фонаре. На мгновение ей показалось, что она снова в Темном месте с Ревой. Но потом она узнала стропила потолка и уродливые обтрепанные шторы. Она была в хижине Джека.
Как долго она спала?
Она поднялась с пола и потянулась. Перед фонарем, рядом с кинжалом, стояла миска с фруктами. Джек оставил это? Повернувшись, она поискала его в спальне, но его не было.
На цыпочках подойдя к двери, она выглянула в узкую щель. Из гостиной доносилось легкое похрапывание — Джек был там и спал.
Теперь, когда Озма отдохнула и голова прояснилась, она вспомнила комнату Момби и стопки книг. В них должно быть что-то — заклинание поиска, которое поможет выследить ведьму.
Озма заткнула кинжал за пояс, взяла фрукт и фонарь, а затем направилась к окну. Сантиметр за сантиметром она поднимала раму, каждое движение отзывалось тихим скрипом. Будучи Типом, она вылезала в это окно бесчисленное количество раз, чтобы Момби не поймала её у парадной двери.
Снаружи было тихо, если не считать шороха крыльев фэйри где-то в лесу. Барьер раньше тянулся за деревья и вокруг озера, и даже маленькие фэйри не могли проскользнуть сквозь магию Момби. Ей стало интересно, пробуют ли они сейчас или думают, что барьер всё еще на месте.
Тихо пробираясь через поле, она откусила сладкий фрукт, стараясь не думать о Джеке. Только о следующем шаге: найти Момби.
Хижина стояла темная и безмолвная; она открыла дверь. Жуткое чувство охватило её, когда она вошла внутрь. В темноте всё всегда кажется хуже. Руки Озмы задрожали при мысли о деревьях из Темного места, тянущихся к ней шипастыми сучьями.
Приторно-гнилостный запах ударил в нос, когда она вошла в комнату Момби. Подняв фонарь выше, она осмотрела пространство и беспорядочные стопки книг.
Здесь должно быть что-то полезное. Озма зажгла свечи на стене от пламени фонаря, добавив света. Она взяла книгу и пролистала пожелтевшие страницы с рисунками изувеченных тел и крови, капающей изо ртов младенцев-фэйри. От того, что Момби творила с помощью этих заклинаний в прошлом, у неё сжался желудок.
Не найдя ничего нужного, она пересмотрела вторую книгу, третью. В основном это были заклинания для вызова мертвых или открытия дверей в темные миры.
Где-то должно быть заклинание поиска. У Момби всегда был запасной план, и отпускать Джека в город — даже заколдованным — было риском. Ведьма захотела бы выследить его, если бы он не вернулся. Озма закрыла глаза, надеясь, что карта Оз внутри неё вспыхнет и укажет на Момби. Но ничего не изменилось.
Её рука замерла, когда она обнаружила не то, что искала, а кое-что другое, обведенное чем-то похожим на засохшую кровь. Проклятие, лишающее фэйри истинной сущности и позволяющее скрыть их магию. Когда она перевернула страницу, её внимание привлекла пожелтевшая сложенная записка, вложенная внутрь. Она открыла её и прочла:
Украсть ребенка, растущего в утробе Лурлин.
Использовать магию, чтобы изменить сущность ребенка.
Найти серебряные туфли, чтобы вытягивать магию из ребенка.
Создать бессмертие.
Озма вложила записку обратно в книгу и захлопнула её. Вот почему Момби изменила её, а не убила. Волшебник… Туфли привели его к Момби в прошлый раз из-за вспышки магии Озмы. Сейчас у неё магии не было… И судя по записке, это потому, что туфли вытягивали магию из неё прямо сейчас, как это было, когда она была заперта в Темном месте.
Тяжело дыша, она отложила в сторону то, что узнала о себе. Сейчас это не имело значения. Главное — найти Момби. Пролистав еще несколько книг, описывающих сердца спрайтов, головы гномов, пальцы и глаза фавнов, она наткнулась на нечто потенциально подходящее. Всё, что ей нужно, — приготовить смесь, используя кусочек собственной кожи и что-то личное от другой фэйри, а также еще пару ингредиентов, которые у Момби наверняка были. Затем произнести слова заклинания, и она сможет идти по магическому следу к своей цели, который будет виден только ей.
«Это оно». Она усмехнулась, вырывая страницы из книги и пряча их в сумку. Завтра она вернется и приготовит зелье.
Озма вышла из дома и взглянула на хижину Джека. В груди сдавило; она поняла, что не хочет возвращаться туда до конца ночи. Ей хотелось смыть грязь долгого путешествия, а потом она поспит у озера до утра.
Глядя на ночное небо, Озма изучала полную луну и загадала желание для Ревы и Кроу, Тина и Телии. Об их безопасности.
Миновав несколько деревьев, она скользнула в лес. Изогнутые ветви, казалось, тянулись к звездам, пока она огибала группу небольших валунов и выходила к озеру. Луна отражалась в зеркальной поверхности воды, подернутой рябью. Поставив фонарь на траву рядом с бревном, которое было их с Джеком любимым местом, Озма сняла сумку, пояс и платье. Почувствовав собственный запах, она едва не поперхнулась — купание было идеальным решением.
Когда она вошла в прохладную воду, и та заплескалась вокруг неё, Озма проигнорировала пробежавшую по телу дрожь. Она доплыла до середины, чувствуя, как песчинки из пустыни смываются с кожи. Озма гадала, как именно ей стоит убить Момби, когда она её найдет. Кинжалом в сердце? Перерезать горло? В глаз? Её первым убитым был Колесник, тогда с Ревой. До того как она превратилась в Озму, мысль об убийстве ужаснула бы её. Но Рева научила её, что иногда это необходимо. Чтобы сделать мир лучше, иногда приходится идти на крайние меры.
Отмывшись как следует, Озма поплыла обратно к берегу, когда из-за деревьев раздался звук: клик, клик. Она замерла посреди озера, затаив дыхание, и обернулась. Звук повторился, громче прежнего. Она никогда не слышала ничего подобного. Луна светила ярко, но недостаточно, чтобы осветить весь лес. Тени сгущались вокруг неё под порывами ветра.
Всплеск воды заставил её резко вдохнуть. Она не стала медлить — поплыла так быстро, как только могла. Позади неё нечто, шумно рассекая воду, приближалось. Две руки схватили её за талию, когти впились в плоть, пуская кровь. Озма издала полный ужаса крик, когда её рывком утянули под воду; нападавший тянул её всё глубже и глубже.
Она ударила локтем назад, попав в мягкую плоть существа. Когти разжались, и Озма стремительно поплыла к поверхности. Как только она успела глотнуть воздуха, тварь схватила её за лодыжку и снова потащила вниз. Рука зажала ей рот; она укусила её, но существо не отпустило.
Сердце колотилось всё сильнее, легкие отчаянно требовали воздуха. Озма пыталась держать глаза открытыми, но не могла. Она никак не ожидала умереть вот так, в этом озере, которое всегда было безопасным. Последней мыслью было: если её так легко убить, то, возможно, она вовсе не истинная королева.