Эйми попала в ловушку ужасного сна. Она так сильно хотела проснуться, но сон сковал её разум и не отпускал. Всё было пугающе ярким, когда она снова пролетала над армией Воинов Пустоты, только на этот раз живот Джесс касался их макушек. Сотни горящих глаз уставились на неё. Даже во сне всё её тело было напряжено в ожидании, что кто-нибудь из них схватит Джесс и потащит их обоих вниз.
Она не могла поднять глаз, но знала, что Пелатина и Аранати находятся высоко в небе над ней. Ей очень хотелось взлететь в безопасное открытое небо, но она не могла передать команду через связь с Джесс. Дверь между ними закрылась.
— Впусти меня, — пробормотала Эйми во сне.
Под ней во все стороны простирались безмолвные ряды Воинов Пустоты, исчезая на четыре стороны света. Остались ли Кольцевые горы по-прежнему позади? Эйми не могла повернуть голову, чтобы посмотреть назад. Впереди был дракон, сверкающий перламутровой чешуей. Это были Гларис и её Всадница, Левана, парящие над армией. Эйми попыталась крикнуть старшей Всаднице, чтобы та улетала, но её губы были плотно сжаты.
Она могла только в безмолвном ужасе наблюдать, как стрела, выпущенная армией, пронзила Гларис и её Всадницу. Кровь забрызгала лицо Эйми, но она всё ещё не могла закричать. Гларис, как и прежде, была втянута в ряды воинов, но на этот раз Левана упала вместе с ней. Эйми отчаянно давила на рога Джесс, желая подлететь к ним и вырвать их тела, прежде чем они будут убиты. Но рога Джесс выскользнули из её рук, и она упала, перелетев через голову Джесс, прямо на Воинов Пустоты.
— Эйми!
Внезапный приступ страха заставил её резко выпрямиться, и она, задыхаясь, проснулась. Она моргнула, прогоняя сон, на мгновение сбитая с толку. Затем она увидела тёмное лицо Пелатины, очерченное лунным светом, и вспомнила, что находится в тундре.
— Ты кричала, — сказала ей Пелатина.
Девушка потянулась вперед и сжала колени Эйми, как раз в том чувствительном месте, которое заставило её непроизвольно дернуться и рассмеяться.
— Что ты делаешь? — спросила Эйми.
— Щекочу тебя, — ответила Пелатина так, словно это было самой обычной вещью в мире.
— Но…
— Ты выглядишь так, словно у тебя была тяжёлая ночь, а это значит, что тебе стоит начать день с чего-нибудь весёлого, чтобы выбросить всё плохое из головы.
Пелатина потянулась вперёд, чтобы ещё немного пощекотать её, но Эйми отползла назад на своей заднице.
— Осторожно, ты не должна прикасаться ко мне, — ей было больно произносить эти слова, но она боялась высасывать жизнь из кого бы то ни было, как она сделала с Ярой.
— Эй, всё в порядке, браслет отключён, не так ли? — голос Пелатины звучал мягко.
Эйми закатала рукав и проверила браслет Кьелли, широкую золотую манжету, которая была застёгнута на её руке. Маленькая стрелка указывала на круг, замкнутую петлю, которая означала, что браслет не сможет ни украсть чью-то искру, ни передать кому-то другому энергию её собственной искры. Она могла видеть свою искру в виде светящегося бело-зелёного огонька в своей груди, а искра Пелатины была там, где и должна была быть, в её собственной груди, пульсируя в такт сердцебиению. И всё же Эйми не доверяла браслету.
— Видишь, безопасно, — сказала Пелатина, беря Эйми за руку.
Эйми отстранилась, засунув обе руки в карманы плаща.
— А что, если бы кто-нибудь переместил циферблат, пока я спала?
Эти слова, казалось, разрывали горло Эйми, пока она поднималась наверх. Всю свою жизнь она была уродиной, к которой никто не хотел прикасаться, боялись, что её странная кожа заразит и их, и теперь они были правы. Её объятия могли означать смерть.
Лицо Пелатины сморщилось. Она всё ещё улыбалась, как всегда, но теперь это была грустная улыбка, и ямочки на щеках исчезли. Эйми почувствовала себя плохо. Пелатина вырвала её из ужасного сна. Она также спасла её вчера, когда та упала со скалы над стоянкой для караванов, и именно она назвала их маленькую бандитскую команду Эйми. Она хотела быть её подругой, но Эйми чувствовала, что у неё нет выбора, кроме как оттолкнуть её.
Забрав с собой грустную улыбку, Пелатина вернулась к Скайдэнсу и села рядом с ним, её спина и голова казались чёрным силуэтом на фоне тёмно-синего неба. Эйми огляделась в поисках Натин и увидела, что она и Малгерус прижались друг к другу в темноте слева от неё. Удивительно, но крики Эйми их не разбудили. Натин часто жаловалась на то, что ей приходится спать на улице, а вместо постели у неё только колючий вереск. Очевидно, во всём была виновата Эйми. Но она свернулась калачиком, прижимая к себе Малгеруса, и через несколько мгновений заснула. Теперь она уже храпела. Лёгкая улыбка тронула губы Эйми, когда она представила, как сообщает Натин, что та храпит.
Она почувствовала тяжесть на своих коленях и, посмотрев вниз, увидела Джесс, её длинная шея обвилась вокруг ног Эйми, а голова лежала на коленях Эйми. Она положила руку на прохладные чешуйки Джесс и сделала несколько долгих, глубоких вдохов. Её сердце, которое всё ещё бешено колотилось после ночного кошмара, начало успокаиваться. Холодный ветер трепал её короткие кудри, и она сосредоточилась на этом, на упругом вереске под ногами и на успокаивающем присутствии Джесс в её сознании. Она была в тундре, а не в плену армии Воинов Пустоты. Но Левана всё равно была мертва. Эта часть её сна была взята из её воспоминаний и была такой же реальной и острой, как зубы дракона.
Эйми погладила пёрышки Джесс и почувствовала, как они затрепетали от удовольствия от такого внимания.
— У тебя бывают кошмары? — тихо спросила она. — Не думаю, что бывают. Может быть, я смогу спать в твоём сознании, пока всё не закончится.
Джесс выпустила небольшое облачко дыма, которое быстро унесло ветром. Ноги Эйми онемели под весом Джесс, но она была благодарна своему дракону за тепло. Была середина лета, но, когда солнце опустилось за Море Грайдак, оно унесло с собой всё тепло. Эйми поёжилась и уткнулась подбородком в шарф.
В тундре не было никакого укрытия, и ветер постоянно свистел над ней, шелестя вереском и поднимая рябь на мелких ручьях. Лес Арднанлих находился недалеко к северо-западу от них. Трое Всадниц могли бы добраться туда, прежде чем остановиться на отдых, но в его тени прятались бродяги.
Тундра вокруг них казалась такой открытой, её пустота притягивала Эйми, как будто хотела поглотить её. Когда она путешествовала с караваном, пейзаж не казался таким необъятным, но она была со всеми советниками, городской стражей и другими Всадницами. Здесь, наедине с Натин и Пелатиной, она чувствовала себя очень маленькой.
Нуждаясь в том, чтобы отвлечься от своих мыслей, Эйми осторожно убрала голову Джесс со своих колен и подошла к Пелатине. Скайдэнс свернулся калачиком на траве рядом с ней, его крылья были полураскрыты, кончики трепетали на ветру. Он вытянул шею, наблюдая за её приближением, его голова моталась из стороны в сторону. Скайдэнс никогда не мог усидеть на месте.
Прежде чем сесть, Эйми ещё раз проверила, что браслет Кьелли находится в нейтральном положении, и даже тогда она позаботилась о том, чтобы оставить расстояние между своими бёдрами и бёдрами Пелатины. Она знала, что Пелатина, возможно, расстроена из-за неё, и ей, вероятно, следовало бы извиниться, но она не была уверена, какие слова подобрать. Поэтому вместо этого она занялась практическими вопросами.
— Теперь я могу побыть в дозоре, если тебе хочется немного отдохнуть, — сказала Эйми тихим голосом в темноте. — Не думаю, что смогу снова заснуть.
Пелатина склонила голову набок, как дракон, и с улыбкой посмотрела на Эйми.
— Я тоже ненавижу спать здесь, — призналась Пелатина, когда Эйми скрестила ноги и обняла Джесс, которая последовала за ней.
— Но ты же всегда здесь, не так ли? — спросила Эйми. Она вспомнила, как Лиррия рассказывала ей, что Пелатина всегда вызывалась сопровождать караваны. Вот почему Эйми почти не видела её в течение первых нескольких месяцев в горах.
Пелатина улыбнулась, и лунный свет отразился в ямочках на её щеках.
— Я люблю небо и ощущение свободы здесь, снаружи. Иногда я думаю, что мы со Скайдэнсом могли бы летать вечно и никогда не спускаться вниз, — она повернулась и посмотрела на Эйми, её тёмные глаза сверкали. — Но спать в сыром болоте, — она театрально поёжилась, — это отстой.
Эйми рассмеялась.
— И правда отстой, — согласилась она.
— Но ты должна искать и плюсы.
— В том, чтобы спать в болоте, есть свои плюсы?
— Ну, вид отсюда довольно хороший.
— Это всего лишь трава и вереск, — заметила Эйми.
Пелатина снова рассмеялась.
— Посмотри вверх, бевикуп.
Эйми хотела спросить, что значит «бевикуп», но её немного смутил тот факт, что Пелатина говорит на четырёх языках. Поэтому вместо этого она запрокинула голову и уставилась на звёзды. Самая тёмная часть ночи, которая в это время года длилась всего несколько часов, прошла, и теперь небо снова было голубым. Над их головами было тёмно-синее небо, но на востоке оно уже начинало бледнеть. Луна, похожая на изогнутый коготь дракона, опускалась к горизонту, но звёзды всё ещё сверкали, как тысячи крошечных драконьих чешуек.
Пелатина была права, отсюда открывался прекрасный вид. Эйми пожала плечами, изображая беспечность в попытке подразнить собеседницу.
— Полагаю, тут нет ничего такого, — сказала она.
— Тут прекрасно, — прошептала Пелатина, и Эйми с волнением поняла, что, произнося эти слова, она смотрит прямо на неё. На один прекрасный, головокружительный миг Эйми заглянула в её тёмные глаза.
— Расположение звёзд здесь отличается от того, что было дома, но ты можешь видеть их лучше. Это одно из преимуществ того, что ты находишься так далеко на юге.
Пелатина снова смотрела в небо, и Эйми внимательно изучала её лицо. Мягкое сияние её искры давало достаточно света, чтобы она могла разглядеть, как длинные тёмные ресницы Пелатины ложатся на её щеки, и как маленькие волоски у неё на затылке встают дыбом там, где их взъерошил воротник плаща. У неё было маленькое личико с тонкими чертами, но она не выглядела хрупкой; она выглядела сильной, решительной.
Когда Пелатина перевела взгляд с неба обратно на Эйми, на её лице было хмурое выражение, как у её сестры.
— Ты злишься на неё? — спросила Пелатина.
— На кого? На Натин? — смутилась Эйми.
— Не на Натин, — покачала головой Пелатина. — Я имела в виду, ты злишься на Кьелли? Она была спасительницей вашего города, или, по крайней мере, вы все так думали в течение трёхсот лет.
Эйми старалась не думать слишком много о Кьелли или о том, что она была Повелительницей Искр и создала Воинов Пустоты. Но теперь, когда она вспомнила, она поняла, что злится на неё. Она была такой злой, какой никогда не была ни на Натин, ни на Яру, ни даже на кого-либо из хулиганов из своего детства. Джесс зарычала, и Эйми поняла, что она сжимает пёрышки.
— Раньше я представляла, что Кьелли однажды вернётся в город и будет драться с хулиганами вместо меня, — призналась Эйми. Она никогда бы не сказала этого Натин, но в темноте, с Пелатиной, это признание почему-то не казалось таким уж неловким. — Я подумала, что если она спасла целую плеяду наших предков от Воинов Пустоты, то наверняка была бы тем человеком, который защитил бы меня. Но в какой-то момент всё перемешалось, — Эйми сложила руки в неопределённом жесте.
— Что перемешалось? — тихо спросила Пелатина.
— Рассказы, наша история, то, что, как нам казалось, мы знали о Кьелли. Всё перемешалось, как… — Эйми запнулась, пытаясь объяснить, что она имела в виду.
— Как дракон, который влетел в облако, развернулся и полетел не в ту сторону? — предположила Пелатина.
Эйми кивнула, радуясь, что поняла.
— Да, что-то вроде того. И никто в городе не знает, что мы пошли в неправильном направлении. Или, по крайней мере, не знали. Полагаю, теперь они знают. Яра, должно быть, рассказала совету.
— Думаешь, это плохо?
— Нет, думаю, люди должны знать. Не знаю, всем ли Кьелли врала, или истории затерялись, но это неправильно, что мы думали о ней как о великой героине, когда на самом деле она чудовище, — в голове Эйми всплыл образ статуи Кьелли, указывающей путь вверх по скалам. — Я бы хотела, чтобы не она создала Небесных Всадниц. Я бы хотела, чтобы мы не имели к ней никакого отношения.
— Если мы запятнаны связью с Кьелли, то, думаю, и весь Киерелл тоже, — сказала Пелатина. Одной рукой она обнимала Скайдэнса, а её лицо было обращено к Эйми.
— Но мы запятнаны ещё больше, потому что мы её Всадницы, — Эйми подумала о том, что Яра долгие годы несла на себе груз этой тайны, и удивилась, как это не сломило её раньше. — Если бы мы всё ещё были в городе, я бы попросила Джесс поднять статую Кьелли у скал, и мы бы взлетели очень высоко, прежде чем отпустить её.
— Ты бы разбила её статую?
— И ту, что на Кворелл-сквер, и все остальные, — Эйми широко развела руками, словно охватывая город, который они не могли видеть. — Она повсюду в городе, улыбается нам всем, как какая-то удивительная женщина-спасительница, но это не так. Она лгунья и воплощённое зло, — Эйми подняла запястье, и манжета её пальто соскользнула, обнажив браслет. — В этом браслете была заключена сила, которой не должен был обладать никто, и она использовала её не для того, чтобы помогать людям, а для того, чтобы создавать тысячи монстров.
Джесс снова зарычала, на этот раз потому, что разделяла гнев Эйми. Эйми знала, что ей следует быть осторожной и не позволять своим чувствам выплескиваться на Джесс, но в тот момент она чувствовала, что в ней слишком много гнева, чтобы сдерживать его в себе. Она знала, что важно держать Джесс под контролем, но, если бы Кьелли внезапно волшебным образом появилась перед ними, Эйми позволила бы Джесс поразить её дыханием дракона, а затем откусить ей голову.
— А ты не злишься на Кьелли? — спросила Эйми.
Пелатина на мгновение задумалась.
— Я злюсь, что кто-то, обладающий властью, использует её, чтобы навредить простым людям, но я не чувствую себя преданной так, как ты. Я приехала в ваш город, когда мне было шестнадцать, то есть четыре года назад. Конечно, я всё слышала о Кьелли после того, как мы с Аранати совершили восхождение, но я не росла на историях о том, что она была спасительницей.
Эйми открыла рот, чтобы задать ещё один вопрос, но за их спинами раздался шорох и хлюпанье. Джесс и Скайдэнс мгновенно насторожились, подняли головы и расправили крылья. Эйми и Пелатина одновременно обернулись, потянувшись за своими ятаганами. Затем они расслабились, увидев Натин.
— Искры! — выругалась Натин, вытаскивая ботинок из лужи, оставляя за собой след болотной жижи. Она подошла и села по другую сторону от Эйми. — Как может девушка спать, когда вы двое болтаете всю ночь напролёт?
— Я удивлена, что ты не разбудила себя собственным храпом, — бросила ей в ответ Эйми.
— Я не храплю, — возразила Натин.
Эйми посмотрела на Пелатину, ожидая подтверждения. Она кивнула.
— Как трубящий слон.
— А что такое слон? — спросила Эйми.
— Это бессмысленное оскорбление, если никто не понимает, о чём ты говоришь, — заметила Натин.
— И Натин поняла бы, она эксперт по хорошим оскорблениям, — добавила Эйми.
— Да, — согласилась Натин.
Пелатина некоторое время смотрела на них обеих, а затем расхохоталась.
— У меня такое чувство, что на меня ополчились. И я всегда забываю, насколько Киерелл изолирован и как мало вы знаете.
— Я много чего знаю, — сказала Натин, вытаскивая веточки вереска из своего конского хвоста.
— Правда? Апп кайя у джаннети?
— Да, я так понимаю, ты сказала глупость.
Пелатина продолжала перебрасываться фразами с Натин через голову Эйми, каждый раз меняя формулировки, а Натин продолжала отвечать язвительными комментариями. Эйми хотела присоединиться к их перепалке, но замечание Пелатины о том, что Киерелл находится в изоляции, с болезненной остротой напомнило ей, почему они сидят в тундре. Киерелл стоял в одиночестве, враги буквально стояли у ворот, и тысячи жизней зависели от успеха миссии Эйми. Она сама назначила себе задачу убить Повелительницу Искр.
Страх скрутил ей живот, и на какое-то ужасное мгновение она подумала, что её сейчас стошнит. Натин никогда бы не позволила ей забыть об этом, а Пелатине никогда бы не понравилась девушка, которую вырвало возле неё.
— Искры, Эйми, с тобой всё в порядке? Это из-за браслета? — на лице Пелатины отразилось беспокойство.
Эйми покачала головой и уже собиралась ответить, когда из-за высокой травы донеслось низкое рычание. Все три дракона мгновенно вскочили, их перья встали дыбом. Эйми тоже вскочила на ноги, дико озираясь по сторонам. Затем она увидела это: длинную гриву чёрных волос, скользящую по траве. Справа от неё что-то шевельнулось, и она увидела ещё кого-то. Рычание сзади усилило её страх и подсказало, что это ещё не всё.
— Бродяги, — прошептала Пелатина.
Они были окружены.