Монотонное гудение её пикапа стало почти гипнотическим. Фары выхватывали из темноты гладкую двухполосную дорогу на восток, отталкивая мрак ровно настолько, чтобы они успевали проскользнуть вперёд, пока тьма вновь не проглатывала мир. За рулём была Триск — всё-таки это её машина. Даниэль сидел между ней и Квеном на длинном сплошном сиденье. Оба мужчины тонули каждый в своих мыслях, но ни у кого не было признаков необычной усталости, сыпи или тошноты. По трассе US 50 до Рино было оживлённо, но теперь, когда они по-настоящему вошли в пустыни Невады, городки редели, а движение почти сходило на нет. От этого Триск становилось неспокойно, и объяснить почему она не могла.
Радио зашипело, когда закончилась лёгкая «Lady Godiva» Питера и Гордона, и рука Квена первой метнулась к ручке — осторожными пальцами он поймал ведущего станции снова. Между британскими поп-синглами проскальзывали обрывки новостей, и оба мужчины слушали их с болезненным любопытством. Солнце зашло всего пару часов назад, и эльфийский метаболизм Триск и Квена держал их бодрыми.
— Он сказал, что они закрыли границу? — спросил Даниэль.
Квен кивнул, не отрывая взгляда от радио, которое то пропадало, то возвращалось. Пока что внезапную изоляцию Вьетнама списывали на недавние военные действия, а не на вероятные тысячи мёртвых, которых свозили в братские могилы или оставляли там, где они упали. Закрывать границу было бесполезно. Вирус уже закрепился и в США, и за их пределами, буйствуя среди ничего не подозревающего населения.
Сжавшись внутри, Триск щёлкнула тумблером и заглушила радио, когда они въехали в маленький городок. Оба мужчины откинулись на спинку в немом протесте, но она больше не могла это слушать.
— Нам надо заправиться перед пустыней, — сказала она, сбрасывая скорость; двигатель вдруг казался слишком громким. Триск осматривала тёмные витрины и освещённые крылечки, выискивая, кто ещё открыт. Было темно, но не поздно; октябрьская ночь стояла тёплая и прозрачная.
— Я бы размялся, — сказал Квен.
Даниэль кивнул, потёр небритые щёки.
— И перекусить бы не помешало, — добавил он зевая.
Триск направила машину к заправке напротив придорожной закусочной.
— Нам стоит позвонить в Анклав, — произнесла она.
Голова Квена дёрнулась — предостережение.
— У Са’ана Ульбрина хватит влияния, чтобы распорядиться сжечь томатные поля, — продолжила она и тут же вспыхнула, что при Даниэле озвучила их тайный эльфийский совет. — Стоит только поднять эту тему — нас упекут в тюрьму и сделают вид, что ничего не было.
— Кто такой Са’ан Ульбрин? — спросил Даниэль, и её передёрнуло.
— Один из моих наставников, — ответила она, с облегчением, что он зацепился за это, а не за куда труднее объяснимое слово «Анклав».
Даниэль побледнел, пока она подвела пикап к колонке и поставила машину на «паркинг».
— Триск, это не может быть твой томат. Ты знаешь оба организма вдоль и поперёк. Это просто совпадение.
— А что ещё могло так разрушить растения? — сказала она, когда Квен выбрался наружу и решительно двинулся к указателю «туалет» за зданием.
Даниэль проводил его взглядом.
— Это мой вирус. Твои томаты идеальны.
К колонке никто не подходил, а Триск уже и сама нуждалась в туалете.
— Вчера были идеальны, — пробормотала она, и у Даниэля приоткрылись губы с намёком на возражение.
Не выдержав, Триск схватила сумочку и вышла, хлопнув дверцей так, чтобы в маленьком гараже хоть кто-нибудь обратил внимание. Ноги заныли, она потянулась. С другой стороны, Даниэль неторопливо выбрался из кабины, лицо пустое — он обдумывал её последние слова.
— Может, закрыты, — сказал он и обернулся на громкий удар двери туалета: это вернулся Квен.
Триск пожала плечами, пытаясь разглядеть сквозь наклеенные на окна объявления, что творится в гараже.
— Там кто-то есть. Пойду посмотрю.
Даниэль переминался с ноги на ногу, взгляд бегал от двери туалета к ней.
— Я с тобой, — сказал он, глаза сузились от тревоги, когда она обошла капот пикапа и направилась внутрь.
— Э… — Квен остановился у машины, прижав пальцы к переносице и глядя на колонку. — Кто-нибудь из вас знает, как эту штуку включать?
Даниэль резко остановился.
— Ты не умеешь заправлять?
— Вообще-то нет, — признался Квен.
Триск коснулась плеча Даниэля.
— Со мной всё будет в порядке. Я проверю, включена ли колонка.
Кивнув, Даниэль вернулся к пикапу, а Триск вошла внутрь.
— Эй? — позвала она и улыбнулась, когда из глубины вышел мальчишка. Лет четырнадцати, в комбинезоне и потрёпанных кедах.
— Вы открыты? — спросила она. Он кивнул, выглядя нервным: косился ей за плечо — туда, где двое мужчин разбирались с колонкой.
— Мне нельзя заправлять, — сказал он с ломким голосом. — Но я тут один.
— Думаю, они справятся, — сказала она, бросив взгляд на ведро с растаявшим льдом и бутылками «Кока-колы». — Возьму три.
— Конечно. — Мальчишка с явным облегчением занялся делом: аккуратно пробил бутылки, но не закрывал чек, пока не узнает, сколько они возьмут бензина.
— Ты в порядке? — наконец спросила Триск, и он нервно поднял на неё глаза.
— Я должен был уйти домой два часа назад, — задергал он руками. — Но Амос ушёл больным, а Эван так и не пришёл. А у меня нет ключей, чтобы закрыть.
Улыбка Триск застыла. Как это дошло сюда так быстро?
— Ну… нам это даже на руку, — сказала она. — А то пришлось бы ждать до утра, чтобы заправиться.
От него слегка пахло красным деревом, а деревянный кружок на шнурке у него на шее наверняка был амулетом. Ведьма, и узел тревоги в ней немного развязался. По крайней мере, его обойдет.
— Подвезти куда-нибудь? — спросила она.
Он мотнул головой, взгляд метнулся ей за плечо — как раз вошёл Даниэль.
— Дойду пешком. Но если оставлю лавку открытой, Амос снимет с меня шкуру.
Если выживет, подумала она, а Даниэль глянул на мокрые бутылки на прилавке.
— Заправили оба бака. Вышло семь шестьдесят, — сказал он. — Зайдём за кофе в закусочную?
— И, может, что-нибудь перекусим, — откликнулась она, пока мальчишка пробивал покупку.
— Девять долларов и три цента с содовой, — сказал он, и Даниэль потянулся за кошельком.
— Я заплачу, если хочешь в туалет, — предложил он.
— Подожду до закусочной, — сказала Триск. — У тебя случайно нет телефона? — обратилась она к парнишке, который уже аккуратно отсчитывал сдачу.
— Рядом с туалетом, — ответил он.
Триск коснулась руки Даниэля — мол, я быстро — и пошла искать. Ей не хотелось выглядеть паникершей, кричащей «Небо падает!», но Са’ан Ульбрин должен знать. Предупредить людей.
Кеды странно бесшумно ступали по старому бетону, когда она обогнула здание в поисках уличного автомата. Лампочка над ним перегорела, но видно было достаточно; заметив Квена, привалившегося к борту пикапа, она опустила десятицентовик.
Номер она знала наизусть. Повернувшись, оглядела тихую улицу, пока телефон звонил. Неон над боулингом негромко гудел, но парковка пустовала. У закусочной торчали две машины и фура, а больше — никого. Жутковато, подумала она.
— Алло? — гнусаво откликнулся женский голос, когда соединение наконец прошло, и Триск прижала трубку плотнее к уху.
— Пожалуйста, соедините с Са’аном Ульбрином. Это срочно. Я звоню междугородним. Я — доктор Фелиция Камбри, — добавила она, ненавидя, как звучит её полное имя, но не желая дать ни малейшего повода отмахнуться.
— Минуточку. Посмотрю, доступен ли он. Возможно, он уже уехал на выходные.
— Пожалуйста, — выпалила Триск. — Это экстренно, мне нужно с ним поговорить.
— Постараюсь его найти, — повторила женщина, и вслед за этим раздался резкий щелчок — трубку положили. Таксофон пискнул, требуя монету, и Триск опустила ещё одну. Даниэль вышел с мокрыми от конденсата бутылками содовой, и она отвернулась, надеясь, что он вернётся к пикапу.
Она едва не прикусила ноготь, но взяла себя в руки, сжав кулак. Городок выглядел пустым — непонятно, то ли для пятничного вечера это нормально, то ли заболевшим действительно становились хуже.
Пока она ждала, к закусочной подъехал длинный универсал. Сначала из него высыпали трое детей, за ними — отец, а следом мать с малышом за руку и ещё одним на бедре, приструнив остальных голосом. Картина — словно открытка из «настоящей Америки», но Триск готова была поспорить, что это оборотни: дети рыскали вперёд-назад, отец контролировал близкое пространство на предмет неприятностей, а мать — горизонт. Они такие же граждане континента, как и все, но сейчас выделялись, как никогда: едва заметные отличия выступали особенно явственно, когда рядом не было людей, размывающих границы.
Триск нахмурилась, когда дети обнаружили, что дверь в закусочную заперта. Мать, повысив голос, согнала всех обратно в машину, раздумывая, что делать.
— Триск? — донёсся из трубки низкий голос, и она выдохнула с облегчением.
— Слава Богу, — прошептала она, а затем громче: — Са’ан Ульбрин. Похоже, кто-то вмешался в вирус Даниэля. Он прицепился к моему томату и вышел из-под контроля. Если вы попадёте в новости и прикажете всем сжигать поля томатов «Ангел», мы, возможно, сможем это остановить. Насколько я успела понять, томат конденсирует токсины до смертельной для людей концентрации.
Ульбрин выругался:
— Твой томат? Ты уверена?
Триск кивнула, хоть он и не мог этого видеть.
— Моя лаборантка меньше чем за сутки прошла путь от «плохо себя чувствую» до «мертва». — Ком мгновенно встал в горле; Триск судорожно вдохнула и часто заморгала, отгораживая горе. — Возможно, она получила дозу выше, чем основная популяция, — прошептала она. — Но я не…
— Где ты? — перебил Ульбрин.
Триск взглянула на пикап под мигающим фонарём у гаража. Квен держал Даниэля подальше от телефона, заняв его проверкой масла. Через дорогу семейство оборотней всё ещё сидело в машине. С пустыни тянуло тёплым ветром; он приподнимал ей волосы и приносил запах пыли и веков, к которым никто не прикасался.
— Заправка к югу от Карсон-Сити, — сказала она, всматриваясь в тёмную улицу. — Э… Фэллон, кажется, — добавила, заметив над боулинг-клубом вывеску Фэллон Лайнс. — Мы направляемся в Детройт. Если вы дадите нам доступ к лабораториям, мы сможем доказать, что носитель — томат.
— Ты не уверена? — спросил Ульбрин, и ей послышалось, как где-то чертят пером и шуршит бумага.
Челюсть Триск напряглась.
— Этот томат выведен безупречно. А моё семенное поле — сплошная чёрная гниль. Когда мы уезжали, приёмный покой ломился людей с симптомами вируса Даниэля. Бьёт по тем, у кого нет доступа к медицине. По детям. По целым семьям. — Боже, та семья… — Я думаю, это сделал Кэл, — прошептала она.
Ульбрин удивлённо хмыкнул:
— Знаю, ты его не любишь, но без доказательств обвинять Кала нельзя. Он там при исполнении.
— Можно, — она почти сложилась над трубкой. — И я обвиняю. Он единственный, у кого был доступ к обоим организмам. Чёрт, зачем я вообще когда-то с ним спала?
— Доступ был и у Рика, — заметил Ульбрин.
Триск сдавила пальцами лоб.
— Рик мёртв. Кто-то поджёг моё семенное поле. Он был там.
— Тогда понятен звонок пару часов назад из его камарильи, — пробормотал он. — Чёрт. Надеялся, это слух. Но с вампирами «мёртв» не всегда означает мёртв. Его смерть — удобный повод свалить всё на тебя или вообще на эльфов. Вампиры твердят, что им нужен статус-кво, но, если найдётся способ убрать людей и оставить вампиров вершиной пищевой цепи — всегда найдётся какой-нибудь зарвавшийся неживой, который рискнёт стать «королём вселенной».
Триск промолчала: та же мысль уже всплывала. Но это был Кэл. Она знала.
— Сделай так, — сказал Ульбрин после паузы: — Езжайте в Детройт. Я завтра сяду на самолёт и встречу вас там вместе с Кэлом. Посмотрим всё вместе, и если носитель — томат, объявим об этом тогда.
— Кэл? Нет, — она стянула волосы в хвост. — И почему нам нужно доказательство, прежде чем начинать предупреждать людей? — мыслями она видела приёмный покой Сакраменто.
— Я не допущу паники, которая укажет пальцем на эльфов, — сказал Ульбрин, и она проглотила новую жалобу. — Если это томат «Ангел Т4», разумеется, мы всем скажем. Но только когда будем уверены.
— Са’ан… — начала она, не желая отступать.
— Фелиция, нет, — перебил Ульбрин. — Если мы объявим, что носитель — твой томат, а потом выяснится, что нет, остальные внутриземельцы уже никогда не поверят, что это были не мы. Хочешь войти в историю как вид, истребивший людей?
Он допускает, что это может убить всех? — Нет, — сказала она. — Но мы должны что-то сказать. Слишком быстро, Са’ан. Я не понимаю, как оно так стремительно распространяется. Даже один день решит многое. Я уже вижу следы здесь, в этом городке — мы только приехали!
Её злость сменилась страхом, когда длинный чёрный седан встал сзади их пикапа, взвизгнув тормозами. Второй прижал с носа. Третий, поменьше, остановился на окраине площадки.
— Мне нужно идти, — перебила она требование Ульбрина держать всё в тайне, пока не будет уверенности. — Встретимся в Детройте, — бросила и повесила трубку. Почти бегом рванула к машине: — Квен!
Но Квен и сам их уже чувствовал: кончики его вьющихся волос подрагивали, пока он подключался к лей линии и пропускал силу сквозь себя. Триск тоже коснулась линии. Она вошла ошеломляюще легко, и Триск пошатнулась от той силы и уверенности, которых ей не хватало последние годы.
Это были вампиры, и было очевидно — они недовольны. Они полукольцом смыкались вокруг пикапа, скрестив руки на животах или сунув ладони в карманы. На каменных лицах не отражалось ничего, но едва ощутимый привкус кровожадности заставлял её нервничать. Одни — высокие, статные, светлокожие, с юной гладью щёк и нетерпением в глазах. Другие — старше, тяжелее, приземистые, с туго упакованной мускулатурой и предвкушением боли, которую они могут причинить. Но все смотрели с голодом. Такие «стайки» вне закона: слишком легко потерять контроль и раскрыть себя людям. Правда, Триск уже не была уверена, что в городке вообще остались люди.
Они встали втроём — Триск, Квен и Даниэль — спиной к пикапу. Кожу Триск покалывало от силы, бегущей по ауре Квена; она тонко подстроила свою, чтобы их резонанс стал выше. Челюсть разжалась — и всё же она дёрнулась, когда хлопнула дверь новенькой, меньшей машины. Её взгляд метнулся к узкому, сухощавому мужчине, стоявшему в стороне.
— Мы их взяли, мистер Найлс, — сказал один из громил. Невысокий подтянул полы пиджака и вышел вперёд.
Мистер Найлс в мигающем свете фонаря казался почти невидимкой, частью тени. Подойдя ближе, он мягким движением кисти велел кольцу мужчин чуть разомкнуться. Подошвы шаркнули, когда он остановился перед ними; на длинном лице играло неопределённое настроение, пока он сверял время по старомодным карманным часам и убирал их обратно. Выдохнув — не то, чтобы ему был нужен воздух — он смерил их взглядом.
Сердце Триск бухало. Настоящая нежить. Она бросила взгляд в гараж — надеясь, что юный ведьмак успел спрятаться. Через дорогу оборотни всё ещё сидели в своей машине. Кроме Даниэля, людей не было — и это казалось неправильным, нереальным. Люди всегда есть. Они как деревья и воздух — они дают Внутриземельцам жить и удерживают их в узде.
— Колонки работают, но заправщика нет, — низко произнёс Квен, и в голосе звякнула угроза. — Сядете по машинам — я сам вас заправлю, и поедете.
Вампиры вокруг разразились смехом, и Триск увидела, как Даниэль напрягся, заметив у неживого удлинённые клыки, блеснувшие в улыбке. На лице Найлса не было тепла — никакой эмоции, кроме злости.
— Мы здесь не за бензином, — сказал Найлс, с лёгким ирландским акцентом. — Мы здесь за ответами.
— Тогда спрашивайте, — сказал Квен, и Триск сильнее сжала линию, готовая к любому исходу.
На лице нежити промелькнула боль — мгновение, делающее его почти человеческим. Но это была ложь, тщательно отрепетированная уловка, чтобы заставить поверить в то, будто он ещё способен на сочувствие и понимание. Нежить помнила, что такое любовь, но уже не чувствовала её и не понимала.
— Рик был моим ребёнком, моим наследником, моим любимцем, — произнёс Найлс. — Я послал его следить за вами. А теперь он ужасно мёртв — раньше времени.
— Это не мы, — сказала Триск и побледнела, когда он обернулся к ней, полным ненависти взглядом.
— Но он мёртв, и не был к этому готов, — произнёс вампир. — Возмездие должно свершиться.
— Если вы ищете возмездия… — начал Даниэль, но его голос оборвался, когда взгляд мертвеца обратился к нему. — Чёрт… — прошептал он, резко побледнев в мигающем свете ламп. Квен переместил ногу, оставляя след в грязи, и вампир отвернулся, позволив Дэниэлу выдохнуть, пока еще не успел подчиниться чужой воле.
— Ищите возмездия в другом месте, — сказал Квен, и Триск заметила, что он вычертил полукруг в пропитанной маслом земле. Она двинула ногой — достраивая второй сегмент. Начало было положено. Они с Квеном умели работать слаженно, но вампиров здесь было не меньше десятка.
— Мы не убивали его, — закончил Квен, и пальцы нежити дрогнули.
— Мы не поджигали здание, — добавила Триск, притягивая внимание к себе, чтобы Квен успел закончить круг. — Нас там не было, когда всё произошло. Я потеряла свои исследования. Доктор Планк тоже. Что бы мы могли выиграть от смерти Рика?
Она говорила спокойно, но звук её голоса отдавался пустотой. Они не слушали — только растягивали ожидание, как зверь перед броском.
— Люди гибнут в моём городе, — сказал вампир, и у Триск участилось сердцебиение. В его городе? Так он — мастер-вампир Сакраменто? Неудивительно, что Рик был так самоуверен.
— Мой ребёнок страдал, — продолжил он. — Саладан требует возмещения убытков, но всё, чего он хочет, — это деньги. А мой ребёнок требует справедливости. Кто-то виноват. Я виню вас.
— Люди? — переспросил Даниэль шёпотом, потом громче: — Это был несчастный случай!
— Замолчи, — прошипела Триск, когда вампиры начали медленно сжимать круг.
Мастер-вампир снова посмотрел на часы.
— Несчастный случай, — повторил он. — Хорошо. — Он щёлкнул пальцами, и мгновенно его люди рванули вперёд. — Взять их живыми.
— Вниз! — крикнула Триск, одновременно бросая в ближайшего вампира сгусток неоформленной энергии и отталкивая Даниэля к земле. Квен перекатился, поднимаясь, и метнул шар силы в нападавшего.
— Квен! — вскрикнула Триск, видя, как к ним рвутся ещё трое. — Назад, в круг!
— Призывай! — крикнул он, увернувшись от удара и метнув ослепительный шар, вспыхнувший прямо в лице у вампира. Тот, ослеплённый и вопящий, отлетел назад.
Мужская гордыня, пронеслось у неё в голове. Триск рывком натянула линию.
— Septiens! — выкрикнула она, и круг вспыхнул, поднимаясь.
— Эй! — крикнула она, пригибаясь, когда трое вампиров с грохотом ударились о невидимый барьер, удерживаемый её чарами.
Даниэль поднял взгляд — его нога упиралась в основание круга. Если бы она прикоснулся к ней, ее аура разрушила бы барьер. Любое заклинание, проведённое через него, сломало бы саму структуру чар. Пока она не касалась его, барьер был прочен, как прозрачная сталь.
— Боже мой, — прошептал Дэниэл, касаясь преграды. Та слегка подалась под его пальцами, и он отдёрнул руку, поражённый видом трёх обезумевших мужчин, рычащих, словно звери. — Щит?.. Как ты это сделала? Кто ты вообще такая?
Триск поморщилась. Надо было оставаться в круге, Квен.
— Я та же, что и вчера, — сказала она. — Всё такая же глупая и упрямая.
Она отшатнулась, когда один из вампиров ударил — кулак остановился в нескольких сантиметрах от её лица. Вампир улыбнулся, его зубы блестели от слюны.
— Точно, как этот упрямец Квен! — выкрикнула она, раздражённо. Если бы знала, что он решит сражаться один, она бы никогда не помогала начертить круг.
Но Квен всё ещё стоял. Между заклинаниями он метал чистые сгустки энергии, взрывавшиеся вспышками, отбрасывая нападающих. Триск сжалась, не в силах броситься ему на помощь — долг защищать Даниэла держал её на месте. Даже сейчас, глядя на неё, тот казался странно задумчивым, будто вспоминал, как Квен делал то же самое неделю назад.
— Кончайте! — закричал их предводитель. — Мне нужно быть дома к рассвету!
— Квен! — выкрикнула она, отчаянно, когда все трое одновременно набросились на него.
Три человека в костюмах были отброшены назад, и Квен исчез — погребённый под грудой тел.
— Отойдите, — хрипло сказал Найлс, поочерёдно поднимая своих людей и отбрасывая в сторону. — Пусть встанет. Пусть дышит. Я хочу видеть его. Хочу, чтобы он был жив.
Даниэль поднялся, сутулясь, чтобы не удариться головой о купол её круга.
— Кто эти люди? — спросил он, и у Триск заныло под сердцем. Какая бы судьба их ни ждала, она понимала: если им даже удастся выбраться, и Даниэль, и, скорее всего, она сама погибнут от руки Анклава. Позволить человеку узнать, что они не одни на Земле, — непростительная ошибка.
— Думаю, — сказала она, понимая, что уже не может это исправить, — это семья Рика.
— Рик был в мафии? — переспросил Даниэль, попав пальцем в самую суть, хоть и не так, как следовало.
— Поднимите его, — приказал Найлс, слегка наклонив голову. Трое из его громил подняли Квена. У того текла кровь из рассечённой губы, белая рубашка стала грязно-серой, но глаза оставались яркими — в них ещё плескалась сила. Вампир поднял брови и повернулся к Триск:
— Выходи. Или он умрёт. Прямо здесь.
— Ты не посмеешь, — сказала она, сжимая дрожащие руки. — Не при свидетелях.
Главный вампир презрительно фыркнул, скользнув взглядом по своим людям, которые уже опирались на машину, зализывая раны.
— Человечество умирает, доктор Камбри. Скоро свидетелей не останется вовсе.
Его губы дёрнулись, когда дыхание Триск сбилось. Неужели всё действительно так плохо?
— Выходи! — крикнул он, махнув в её сторону, как на ребёнка, не желающего слушаться. — Нам нужно устроить несчастный случай.
Квен застонал — его попытка вырваться обернулась коротким, хриплым вскриком, который оборвался щелчком плечевого сустава. Триск шагнула к нему, но остановилась, когда он сквозь стиснутые зубы прохрипел:
— Останься там… — Голова опустилась, тело дрожало от боли, рука вывернута под неестественным углом. — Я всё равно умру.
Позволить этому случиться она не могла. С бешено колотившимся сердцем Триск коснулась своего барьера — и разрушила его.
— Стой ты… — начала она, но не успела: чья-то рука схватила её за плечо и рывком выдернула из круга. Она вскрикнула. Квен поднял взгляд, его челюсть напряглась от боли, но в глазах мелькнуло сожаление. Даниэль молча застывал в железной хватке третьего вампира.
Главный вампир перед ними ухмыльнулся, явно наслаждаясь реакцией Даниэля, когда показал ему длинные клыки.
— Надо было оставить это профессионалам, — сказал он, поморщившись, кивая своим людям. Те с энтузиазмом начали обливать бензином её грузовик — колёса, кабину, кузов. — Несчастные случаи ведь случаются.
Он снова улыбнулся. У Триск злость смешалась с ужасом в вязкий, нереальный ком. Он собирался сжечь их заживо — так же, как сгорел Рик. Сволочь…
— Нет, — прошептала она, направляя сгусток неоформленной силы в руку, державшую её.
Рука вампира дёрнулась. На мгновение она была свободна. На одно чудесное мгновение — свободна.
— Триск! — крикнул Даниэль, и тут же захрипел.
Триск обернулась. В её ладони вспыхнул шар неоформленной энергии. Даниэль оказался в руках Найлса, голова запрокинута, пульс бешено бился под кожей — всего в нескольких сантиметрах от клыков вампира.
— Ты умрёшь, — сказал вампир. — Я хочу, чтобы ты горела. Но для этого человека я могу сделать исключение. Он может умирать годами — вместе с моими детьми. Или провести десятилетие со мной. Выбирай.
Даниэль побледнел; глаза расширились, когда привычный мир хищника рухнул в одно мгновение, и он понял, что больше не на вершине пищевой цепи. Он — добыча.
— Отпусти его, — прошептала Триск, чувствуя, как ладонь ломит от возвращённой энергии. — Отпусти! — закричала она, когда Найлс замешкался. Тот рывком метнул Даниэля к грузовику, будто в приступе ярости.
— Даниэль! — вскрикнула она, бросаясь вперёд, но он ударился о металл и обмяк, потеряв сознание.
Один из вампиров поднял его, втолкнув в кабину Триск и с жуткой вежливостью махнул ей, приглашая следовать.
Стиснув челюсти, Триск села рядом. Заряжённая аура искрилась, вступая в контакт с пролитым топливом. Квена втолкнули с другой стороны, дверь захлопнулась, и ручки снаружи провернули, запирая их.
— Жалко вас, — сказал Найлс, сверяясь с часами. — Скоро будет непросто удовлетворить всех, но это приносит хоть какое-то удовольствие. Вы сожгли моего ребёнка — я сожгу вас.
— Мы не устраивали поджог! — воскликнула Триск, но он уже отвернулся, давая знак своим людям продолжать.
Даниэль обмяк между ними, всё ещё без сознания. Возможно, это было милосерднее — не видеть, как всё заканчивается.
— Мы заправили оба бака, — тихо сказал Квен, морщась от боли. Ключей нет. Они не смогут выбраться. Даже если машины разъедутся — будет взрыв такой силы, что нас не соберут по частям.
— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — прошептала Триск, наблюдая, как один из вампиров сделал глубокую затяжку сигаретой и бросил окурок в лужу.
Пары вспыхнули, и под грузовиком расползлось жёлтое сияние.
— Есть идеи? — спросил Квен, поморщившись от запаха наполовину сгоревшего топлива.
— Круг, — выдохнула она, собирая остатки сил.
Квен вздрогнул, прижимая сломанную руку к груди. — Придётся сидеть, пока он замкнётся. Мы не выдержим. Воздух станет горячим, огонь съест кислород.
— Два круга, — ответила она, запыхавшись. — Один — вокруг нас. Второй — вокруг машины. Он сожжёт кислород мгновенно, как обратный пожар в лесу.
Квен вскинул брови, бросив взгляд на мигающие огни вдали. Помощь была слишком далеко.
— Я возьму внешний круг.
— Я возьму внешний, — возразила она, представляя структуру чар. — У меня больше практики.
— Я тоже умею чертить круги, — сухо заметил он, касаясь рассечённой губы.
— Размером с грузовик? — Триск посмотрела, как вампиры рассаживаются по машинам. — Один круг, способный удержать демона? Пусть внешний будет за мной.
Между ними пошевелился Даниэль, голова упала набок.
— Кто-нибудь… сделайте хоть что-нибудь, — пробормотал он. — Кажется, я слышал, как вспыхнул бак…
— Septiens! — выкрикнула Триск, и поток энергии хлынул по венам. Она почувствовала, как вокруг них сомкнулась защита Квена, тугая, почти физическая.
А потом оглохла: будто сама рука Бога ударила вниз.
Всё произошло слишком быстро, чтобы закричать. Её швырнуло вперёд. Дважды ударившись — сначала о внутренний круг Квена, потом о приборную панель — она вылетела сквозь лобовое стекло. Осколки посыпались, как снежинки, когда её тело перекатилось по капоту и рухнуло на утрамбованную землю.
Она судорожно вдохнула, катясь, будто захлёбывалась воздухом. За спиной вспыхнул второй взрыв — волна жара опалила волосы.
— Квен! — закричала она, уши звенели, кожа горела. Она поднялась, прихрамывая, и обернулась — грузовик пылал. Даниэль! Квен! Боже, только бы они выбрались!
— Ай… — откликнулся Даниэль, и она резко обернулась. Он лежал позади, на спине, держась за голову, глядя на пепел сгоревших бумаг, медленно оседавший в воздухе.
— Не так сработало, как я рассчитывал, — сказал Квен, стоявший над ней и протягивавший руку.
Спасибо тебе, Боже. Триск покачала головой, пытаясь прийти в себя.
— Мы живы, — выдохнула она. Его ладонь, тёплая и мозолистая, обхватила её пальцы, и к глазам подступили слёзы. — Как твоё плечо?
Квен сморщился от боли, двигая плечом.
— Удар в твой круг вправил сустав, — сказал он, оборачиваясь на четыре полицейские машины, мчавшиеся к ним с сиренами и мигающими огнями. — Нам нужно уходить.
— Как? — Триск указала на горящий грузовик, волосы взметнулись. — Просто объясним, что случилось. Уверена, они поймут.
— Они поймут, что тебя разыскивают для допроса по делу об убийстве, — ответил Квен. Она не делала этого, но почему-то ей всё ещё казалось, что это имеет значение.
Оба обернулись, когда из гаража распахнулась дверь, и мальчишка выбежал наружу, глаза круглые от страха.
— С вами всё в порядке? Я вызвал полицию!
Квен сжал переносицу, но тревога за Даниэля пересилила раздражение. Триск, держась за ушибленное бедро, хромая, подошла к нему. Он уже сидел, но всё ещё моргал, будто не до конца осознавая происходящее.
— Может, они нас не узнают, — пробормотала она, когда послышался глухой звук — дверь автомобиля. Полицейские выходили, двигаясь осторожно, руки на кобурах, обходя горящий грузовик.
— Доктор Фелиция Камбри? — спросил самый крупный из офицеров.
Она поморщилась.
— Или нет, — прошептала, потом выпрямилась, решившись. — Это я, — сказала громче. — А это доктор Планк и Квен Хадсон. Вы видели этих придурков? Они подожгли мой грузовик.
Полицейский подошёл ближе, расстегнув застёжку на кобуре.
— Спасибо за звонок, Кейси, — сказал он мальчику. — Ступай домой. Ты же знаешь, нельзя тут находиться один.
— Хорошо, офицер Боб. Мама спрашивала, придёте ли вы к нам в воскресенье на ужин.
Офицер Боб слабо усмехнулся и махнул своим людям, чтобы те проверили здание.
— Домой, Кейси. Я позвоню маме позже. — Он присел перед Даниэлем, который сидел на земле, опустив голову. — Всё в порядке, сынок? Ты знаешь, где находишься? Какой сегодня день?
— Всё… нормально, — хрипло ответил Даниэль, прищурившись одним глазом.
— Вот и хорошо, — сказал Боб, поднимаясь. — Если все целы — арестуйте их.
— Что?! — Триск резко обернулась и тут же пожалела — тело пронзила боль. — Они напали на нас! Спросите Кейси! Эй! — выкрикнула она, когда кто-то заломил ей руки за спину и защёлкнул наручники. — Мы ничего не сделали!
Здесь были люди. Использовать магию было бы катастрофой. Она заметила, как Квен напрягся, а затем опустил плечи — он тоже понял. Его лицо исказилось от злости, когда их втолкнули в машины: Квена — в одну, Даниэля — в другую. Мужчина, тянувший Триск к третьей, был покрыт сыпью, а один из тех, кто стоял снаружи, блевал прямо у обочины. Люди. Все до одного.
— Они напали первыми! — крикнула Триск, когда её втолкнули в автомобиль. — Почему вы нас арестовываете?!
Офицер Боб стоял рядом с открытой дверью, проверяя, чтобы её нога не застряла.
— Вы и доктор Планк арестованы по подозрению в поджоге и убийстве Рика Рейлса. Вашего друга задержим до выяснения личности.
— Мы не поджигали! — выкрикнула Триск, стиснув зубы. Чёрт, ненавижу, когда Квен оказывается прав. — Я была дома, собирала вещи. Всё там, в грузовике! — Она вздрогнула, когда дверь машины захлопнулась.
— В путь! — крикнул офицер Боб, его голос прозвучал приглушённо. — Хосе, оставайся здесь, дождись пожарных.
Триск подалась вперёд, сжавшись на краю сиденья. Её вещи в грузовике догорали, но это уже не имело значения. Она медленно откинулась на спинку. Арест за убийство Рика мог сильно осложнить её планы, но, если бы полиция не приехала, вампиры убили бы их всех.
Она перевела взгляд на офицеров — лица пунцовые, движения вялые. Она узнала эти признаки. Вирус Даниэля. И вдруг подумала: возможно, тюрьма — не самое плохое место, куда их сейчас могли отправить.