Зрение Рэнди Дина начало сдавать.
Именно об этом он думал, морщась и вглядываясь сквозь линзы очков в темно-зеленый экран компьютера. В качестве эксперимента он сдвинул оправу на лоб и посмотрел на монитор невооруженным глазом. Стало еще хуже. Он вздохнул и вернул очки на место. Придется смириться с тем, что легкая расплывчатость теперь — норма. Он нажал клавишу ввода и повернулся к принтеру, ожидая результата.
Ничего не произошло.
Прошло уже полгода с тех пор, как он установил в магазине эту компьютерную систему, заменив ею тетрадку и ручку, которыми пользовался с самого открытия, но он так и не привык к ней. Это была идея его кузена, владельца видеопроката в Сейлеме. «Так проще вести учет инвентаря», — говорил тот. «Бухгалтерия станет лучше». Пока что это приносило Рэнди Дину только головную боль. Боль и замятую бумагу. Что, по его мнению, и случилось сейчас. Он снял пластиковую крышку с матричного принтера и заглянул во внутренности машины. Так и есть: комок бумаги собрался гармошкой в пространстве под валиком.
— Проклятье, — буркнул он. — Тупая железка.
Он ослабил колесико и вытянул бумагу. Лист порвался, и Рэнди снова выругался — на этот раз достаточно громко, так что ему пришлось вежливо извиниться перед единственными покупателями в магазине: отцом и сыном, которые вместе изучали отдел семейного кино. Когда он наконец освободил принтер, в руках у него оказался целый ворох измятой перфорированной бумаги; он представил, как глупо, должно быть, выглядит со стороны, когда отец с сыном подошли к прилавку, чтобы взять напрокат «Секрет НИМХ».
— Простите, — выдавил Рэнди из-за бумажных завалов. — Всё еще воюю с техникой.
Потребовалось еще двадцать минут возни, чтобы снова заправить ленту, и еще пятнадцать, пока компьютер наконец начал печатать уведомления о задолженности, которые он собирался подготовить еще утром. Почувствовав легкое удовлетворение, Рэнди собрал комки бумаги с пола и направился к мусорным бакам.
День был солнечный, и Рэнди на мгновение задержался на тротуаре, наслаждаясь погодой. Он жил в Сихэме уже почти десять лет, но летний прибрежный воздух действовал на него так же сильно, как и в первый день приезда. Океан всё еще казался ему чем-то волшебным — человеку, который провел большую часть жизни в сухопутном Висконсине. С новой бодростью в походке Рэнди обогнул здание и вышел в задний переулок, где стояли большие зеленые контейнеры, которые он делил с маникюрным салоном по соседству.
Он только что вывалил охапку бумаги, прошипев «скатертью дорожка» в пасть контейнера, и уже собирался вернуться в магазин, когда услышал, как кто-то назвал его по имени. Он обернулся и увидел Арчи Кумса.
— О, привет, Арч, — сказал Рэнди. — Решил теперь околачиваться в подворотнях?
— В магазине есть кто-нибудь? — спросил Арчи.
— Ну, минуту назад там были пацан с отцом. — Рэнди внимательно посмотрел на мальчика. Он никогда не видел его таким серьезным. — Я думал, вы там, на мысе. Что стряслось?
— Давай зайдем внутрь, — ответил Арчи.
Рэнди закрыл за ними дверь на замок и перевернул табличку на окне на свою стандартную надпись для временных перерывов: «Похищен инопланетянами! Буду через 15 минут!». Она была написана под рисунком Оливера, на котором владельца видеопроката атаковал ксеноморф. Рэнди наблюдал, как Арчи сканирует взглядом магазин в поисках других людей.
— Мы одни, — успокаивающе сказал Рэнди. — Может, объяснишь, что происходит?
Они прошли к прилавку, где Рэнди пододвинул к мальчику банку с лакричными палочками Red Vines. — На, — сказал он. — Возьми лакрицу. Приди в себя. Рассказывай.
Арчи взял палочку и, задумчиво жуя один конец, произнес: — Я думаю, моя мама… — и тут он замолчал, внезапно борясь с нахлынувшими чувствами.
— Что с твоей мамой?
— Я думаю… думаю, она изменилась. Как и папа.
— И что заставило тебя так подумать?
Арчи пожал плечами. — Что-то не так. Я видел её. Не могу точно объяснить.
— Где она была?
— Просто дома, ну, смотрела на себя в зеркало. Всё еще в ночной рубашке. Днем. — Арчи замолчал, пережевывая лакрицу. Он с трудом сглотнул. — Я не знал, куда идти. Мне нужно было выбраться из дома.
— И ты пришел сюда, — подытожил Рэнди.
— Это было единственное место, которое показалось мне безопасным.
Рэнди снял крышку с банки и вытянул палочку для себя. Предложил еще одну Арчи, и тот взял. Рэнди пососал кончик сладости, прежде чем сказать: — Ну, Арч, как я уже говорил, твои родители сейчас в сильном напряжении. Видимо, это дает о себе знать.
Арчи уже собирался ответить, когда в дверь постучали. Он обернулся и увидел Афину; она прижала ладони ко лбу, заглядывая сквозь стекло. Увидев их, она постучала снова.
Рэнди обменялся взглядом с Арчи, подбежал к двери и отпер замок. Афина пронеслась мимо него, едва он открыл дверь.
— Арчи, — выдохнула она, задыхаясь. — Ты здесь.
— Что случилось? — спросил Арчи.
— Мои родители — они пропали.
— Пропали?
— Вы же видели их на дороге. Они должны были быть дома. Но когда я пришла, там было пусто. Машина на месте, но в доме никого. Ни души.
Рэнди вернулся к прилавку как раз вовремя, чтобы услышать её рассказ. — Так, стоп, — сказал он, выставив ладони. — Оба. Да что с вами такое?
— Гончарный круг… он вращался.
— Что-что? — переспросил Рэнди.
— Гончарный круг. В мастерской отца. Он просто… работал. Крутился. И на нем был этот большой кусок, ну, искореженной глины.
Арчи посмотрел на Рэнди, вскинув брови, словно говоря: «Видишь?». Рэнди проигнорировал этот взгляд. — Этому полно объяснений, — сказал владелец магазина. — Масса. Пошли погулять, были в саду — я не знаю! Тысяча причин, почему людей может не быть дома.
— Я звонила тебе домой, Арч, — сказала Афина, пропуская мимо ушей успокоительные слова Рэнди. — Сначала включился автоответчик, но потом твоя мама взяла трубку.
Арчи уставился на Афину. — И?
— И что-то было не так.
Рэнди начал тереть глаза.
— Клянусь, — продолжала Афина. — Что-то странное. В её голосе.
Арчи заволновался еще сильнее. — Я же говорил, — сказал он, глядя на Рэнди. Он снова повернулся к Афине. — Я был дома. Я видел её. Она вела себя совсем… не знаю… совсем по-другому.
— Как твой папа, — добавила Афина.
— Который под сильным стрессом, — вставил Рэнди.
— Я везде тебя искала, — сказала Афина Арчи. — Подумала, что ты здесь. Что мне делать?
— Может, Рэнди прав, — предположил Арчи. — Может, твои мама с папой просто отошли. Оставили машину и куда-то ушли.
— Голос разума, — заметил Рэнди. А затем добавил: — Боже, у нас тут что, час открытых дверей?
Арчи посмотрел на него; Рэнди глядел в сторону двери. Арчи проследил за его взглядом и увидел за стеклом женщину. Это была Биргитта Вудли.
— Не впускай её, — внезапно сказал Арчи.
Но Рэнди уже шел к двери. Он заговорил с женщиной через стекло: — Мы сейчас закрыты, Биргитта, если не возражаешь, зайди попозже.
Взгляд Биргитты был направлен мимо него; она пристально смотрела на Арчи и Афину, стоящих у прилавков. В руке она держала какой-то предмет; это была коробка от видеокассеты.
— Я принесла её обратно, — сказала она, и голос её прозвучал приглушенно через дверь.
Рэнди оглянулся на Арчи и Афину; он открыл замок и впустил Биргитту в магазин.
— Спасибо, мистер Дин, — сказала она, улыбаясь.
На ней была юбка в цветочек и желтая майка. Длинные седые волосы спадали на обнаженные плечи, а руки были белыми и сморщенными. Она подошла к прилавку и положила кассету на столешницу.
— Это был чудесный фильм, — произнесла она. — По-настоящему чудесный фильм.
— Рад, что вам понравилось, — ответил Рэнди, отходя от двери.
— Биргитта, вы в порядке? — спросила Афина, не сводя с неё глаз.
— Ну конечно, мисс Квест, — чопорно ответила женщина. — Почему бы мне быть не в порядке?
— Мы… ну, Арчи… он видел вас, — сказала Афина. — Там, в лесу.
Арчи почувствовал, как начинает краснеть. В памяти вспыхнуло её нагое тело, бледная, дряблая кожа. — Вы разве не помните? — спросил он.
Биргитта часто заморгала, а затем сказала: — Это был чудесный фильм. Нам с Джоном он очень понравился.
И тут Арчи снова почувствовал этот запах. Запах сырой древесины — тот же аромат, что исходил от кожи его матери в тесноте ванной комнаты. Он невольно отпрянул.
— В общем, я пришла её вернуть, — продолжала Биргитта, и её голос зазвучал нараспев с резким скандинавским акцентом. — Вовремя. Как я всегда и делаю. Вовремя. Я даже перемотала её, мистер Дин. Знаете, это «Будьте добры, перемотайте». Как вы говорите. — Она широко осклабилась; зубы её были редкими и потемневшими.
— Большое спасибо, — сказал Рэнди. — А теперь извините нас, мы пока закрыты.
— Закрыты? — переспросила Биргитта. — В среду днем?
— Буквально на минутку. У нас тут… — Рэнди замялся, глядя на Афину и Арчи. — Небольшое совещание.
Биргитта снова улыбнулась. — О-о, — протянула она, — совещание. Маленькая секретная встреча? О чем же, позвольте спросить?
— Ни о чем, что могло бы вас заинтересовать, — быстро вставил Арчи.
— Не знаю, Арчи Кумс. Уж не знаю. — Биргитта протянула руку, словно желая коснуться щеки Арчи. Мальчик отступил.
Рэнди произнес: — Будьте любезны, Биргитта. Мы закрыты. Можете зайти попозже, если хотите.
Биргитта пристально смотрела на Арчи; улыбка сползла с её лица. — Что ж, — сказала она. — Оставлю вас наедине с вашим… как вы это назвали? Совещанием.
Афина отошла в сторону, пропуская женщину к выходу. Однако перед самым уходом та обернулась. — Полагаю, увидимся сегодня вечером в ратуше, — сказала она. — Собирается весь городской совет, разве вы не знали? Будем обсуждать проект на мысе. Думаю, будет очень интересно.
— Интересно? — спросила Афина.
— Очень интересно, — повторила Биргитта. — Не думаю, что вы захотите это пропустить. Нет, такое вы точно не пропустите. — Женщина развернулась, распахнула дверь и вышла из магазина.
Рэнди быстро подошел к двери и задвинул засов. На мгновение он замер, глядя сквозь стекло.
— Что это сейчас было? — спросил Рэнди, словно обращаясь к самому себе.
— Видишь? — воскликнул Арчи. — Она не в себе — они все не в себе. И ты чувствовал запах? Это было как…
— Как мокрая трава, — закончила за него Афина.
— Точно. Так же пахла моя мама — клянусь богом. И мой папа. Я не понимаю.
Рэнди всё еще стоял у двери, глядя на пустую улицу. Он покачал головой и вернулся к прилавку.
— Видишь? — повторил Арчи. — Вот о чем мы и говорим.
— Странно, признаю. С Биргиттой что-то не так. Она ходит сюда с самого открытия. Никогда не видел, чтобы она так себя вела. И она ведь в городском совете, ни много ни мало. Очень странно. — Рэнди поскреб рыжую щетину на подбородке. Помолчав, он добавил: — Знаете, если бы я не был реалистом, я бы подумал, что это… — голос Рэнди затих.
Арчи подтолкнул его: — Подумал что?
— Подменыши, — сказал Рэнди. — Клянусь, это подменыши.
— Подменыши? — Афина поморщилась. — Это опять из какого-то фильма?
— Нет, — ответил Рэнди. Он выпрямил спину и скрестил руки на груди. — То есть, фильм такой есть. «Пустые души», восемьдесят первый год, режиссер Ричард Бруно. Но до этого — до всего этого — это было реальностью. В смысле, в фольклоре и сказках. Какой-то злой дух похищает людей из домов и подменяет их… ну, фальшивыми версиями. Чтобы те исполняли его волю. Подменыши.
— К-как их распознать? — спросила Афина.
— Нужно поймать их, когда они думают, что за ними никто не смотрит. Тогда они раскрывают себя, свое истинное лицо. Становятся странными. По крайней мере, так говорится в легендах.
— Рэнди, это не кино, — сказал Арчи. — Это происходит на самом деле.
— Послушайте, вы пришли ко мне за советом, и это всё, что у меня есть. У меня есть фильмы. — Рэнди напрягся, защищаясь. — А откуда берутся фильмы? Они берутся от реальных людей. Из их историй. В них всегда можно чему-то научиться.
Афина слушала, нахмурив лоб; наконец она заговорила: — Биргитта — в городском совете. Твой папа руководит стройкой на скале. Тут есть связь.
— Пенни, — внезапно сказал Арчи.
— Что? — не поняла Афина.
Рэнди вскинул бровь.
— Монетки в один цент, — повторил Арчи. — Я видел одну на своем пороге. За день до того, как папа стал странным. В тот же день на пороге у Биргитты тоже лежало пенни.
— Почему ты не сказал раньше? — резко спросила Афина.
— Не знаю… это звучало как бред.
— О, мы эту стадию уже давно проехали, — отрезала Афина.
— Звучит диковато, признаю, — добавил Рэнди. — Пенни на порогах. Должно быть, это какая-то метка.
— Ты видела такие? — Арчи посмотрел на Афину. — Монетки? На крыльце, прямо перед дверью.
Афина покачала головой: — Нет… нет. Я не видела… То есть, я особо и не смотрела. — Она обхватила голову руками. — Мама, папа… Бекки. Мне нужно их найти. Мне нужно знать, что с ними всё хорошо.
— Ну, они точно будут на собрании вечером, можешь не сомневаться, — сказал Рэнди.
Афина кивнула и посмотрела на Арчи. — Нам нужно идти на это собрание.
— Похоже на то, — ответил Арчи. — Как и сказала Биргитта…
Рэнди закончил за него: — Кажется, там будет интересно.
Было полседьмого вечера, когда Афина, Оливер и Арчи встретились у Грэйндж-холла Сихэма. Старое здание, обшитое вагонкой, за долгие годы служило многим целям: здесь проводились сезонные ярмарки ремесел и благотворительные распродажи выпечки; дважды в год здесь ставили спектакли участники местного театрального кружка, а по воскресеньям здание становилось пристанищем для небольшой группы методистов, не имевших собственной церкви. И вот теперь здесь проходило городское собрание, созванное мэром и городским советом, чтобы обсудить опасности строительного проекта, развернутого на скалах под домом Лэнгдонов.
— Опять этот запах, — сказала Афина, как только они вошли в зал.
— Пахнет… как грибами. Или чем-то таким, — прошептал Оливер.
— Как землей, — добавил Арчи. — Сырой землей.
В зале собралось человек пятьдесят; белые пластиковые складные стулья выстроили рядами на деревянном полу, все они были обращены к сцене. У одной стены тянулся длинный стол с печеньем и маффинами. На нем побулькивал кофейный титан, вокруг которого столпилось несколько человек с маленькими белыми кружками в руках, негромко переговариваясь. На невысокой сцене впереди стояла кафедра. Рядом с ней разложили пять стульев. Пожилой волонтер стоял у кафедры, осторожно похлопывая по сетке микрофона, пока другой волонтер, сбитый с толку, склонился над микшерным пультом.
Арчи взглянул на Афину; он видел, что она ищет глазами родителей.
— Я их не вижу, — сказала она.
— Они придут, — ответил Арчи, пытаясь придать голосу уверенности.
В этот момент мэр Кван поднялся на сцену и подошел к кафедре. Он жестом отогнал человека от микрофона, и тот, пожав плечами, ушел за кулисы. Билли повернулся к залу и произнес без помощи микрофона: — Думаю, пора начинать. Меня слышно?
Зал нестройно загудел в знак согласия. Помещение, хоть и длинное, было достаточно компактным, чтобы голос мэра долетал до последних рядов. Он откашлялся, засунул большие пальцы в карманы своего флисового джемпера и начал: — Спасибо всем, что пришли. Печально, что именно такие моменты — моменты разногласий — объединяют нас всех.
— Громче! — крикнул кто-то сзади.
— Объединяют нас всех! — повторил мэр во весь голос. — Так лучше?
Кричавший удовлетворенно хмыкнул, и в зале снова воцарилась тишина.
Мэр продолжил: — Я хотел бы пригласить на сцену нескольких человек, и мы начнем. Наши три члена городского совета: Бетти Сатклифф, Джереми Брайс и Эллиот Сейгер. — Двое мужчин и женщина, каждому из которых, по прикидкам Арчи, было за семьдесят, поднялись на сцену и помахали залу. В одном из них, Эллиоте, он узнал начальника почтового отделения. — Спасибо, — сказал Билли, приветствуя каждого сухим кивком. — И наш уважаемый президент совета Биргитта Вудли. Поднимайся, Биргитта.
Арчи, как лазером, впился взглядом в Биргитту, пока она поднималась по ступеням. На её лице застыла широкая улыбка, и она жутковато смотрела в толпу, подходя пожать руку мэру. Даже с задних рядов Арчи видел тот же блеск пота, выступивший на лбу женщины, который он видел у своего отца и матери. Билли, казалось, ничуть не смутил её вид, и он продолжал: — Также я приглашаю Кэндис Рокуэлл — некоторые из вас её знают. Она отвечала за застройку нескольких объектов в городе и, как вы знаете, руководит проектом на мысе, этим отелем к северу от города.
Из первого ряда поднялась женщина в черной юбке и жакете. Она осторожно пробиралась к сцене на каблуках, которые казались опасно высокими. Арчи заметил, что она сидела рядом с его отцом; он узнал маленькую лысину на затылке Питера Кумса.
Кэндис вежливо пожала мэру руку и села на один из стульев рядом с Биргиттой. Она разгладила руками юбку и окинула взглядом толпу. Биргитта смотрела в зал, не шевелясь, словно статуя. Мэр начал было объяснять регламент вечера — как будут приниматься вопросы и прочее, — когда кто-то из центра зала перебил его: — Где Джордан и Синтия?
— Квесты? — переспросил мэр, всматриваясь в зал. — Хороший вопрос. Понятия не имею. Джордан? Синтия? Вы здесь?
Никто не ответил; по залу прокатилась волна — люди начали оглядываться в поисках отсутствующих Квестов. Комната наполнилась коллективным ропотом. Кто-то заметил Афину и спросил: — Милая, ты не видела родителей?
Афина покачала головой, застыв под прицелом взглядов всего зала. Отец Арчи, всё еще сидевший в первом ряду, развернулся на стуле и впился в сына ледяным взглядом.
Мэр выглядел растерянным, исход собрания внезапно стал более неопределенным, чем утром. Он пробормотал несколько слов, а затем сказал: — Что ж, полагаю, мы можем продолжить без них. Мисс Рокуэлл, не хотите сказать пару слов?
Женщина в черной юбке встала и тепло улыбнулась залу. Мэр Кван уступил ей место у кафедры. Она начала говорить, но Арчи почти не слушал — звучали дежурные фразы о её связи с Орегоном, Сихэмом и побережьем вообще. Немного слов о скромном воспитании на окраине Портленда, затем длинный монолог о желании открыть побережье Орегона всему миру, стать своего рода послом региона — и что это было её миссией с первых дней работы застройщиком. Арчи едва вникал. Он пытался не встречаться взглядом с отцом.
Питер Кумс не шелохнулся с того момента, как впервые обернулся к сыну. Он так и сидел вполоборота, не сводя глаз с детей в задних рядах.
— Нам надо уходить, — прошипел Арчи.
Но тут Биргитта Вудли поднялась со своего места на сцене. Она подошла к кафедре и положила руку на плечо Кэндис. Та резко замолчала на полуслове и посмотрела на Биргитту.
— Дорогая, — сказала Биргитта, — дальше я сама.
Словно пристыженная, Кэндис отошла в сторону, уступая место. Биргитта вежливо улыбнулась и встала у кафедры, вцепившись в её края костлявыми руками. — Приветствую всех, — произнесла она.
— Приветствуем, — хором ответило несколько человек в зале. Такое единодушие заставило Арчи вздрогнуть. Он почувствовал, как Оливер рядом с ним содрогнулся и шумно вдохнул. Он взглянул на друга — тот был бледен и напуган.
— Оливер, — шепнул Арчи. — Ты как?
Оливер только кивнул, не отрывая глаз от сцены.
Биргитта продолжала: — Я понимаю, что Квесты не смогли прийти сегодня, это прискорбно. Полагаю, они неважно себя чувствуют. Они передали всем вам свое благословение. Я говорила с ними и знаю, что пользуюсь их полной поддержкой, когда заявляю: «Работа должна продолжаться». — Улыбка Биргитты стала еще шире, и Арчи с конца зала увидел желтоватый блеск её зубов. Несколько человек ахнули; он почувствовал, как Афина вцепилась ему в руку.
— Она врет… она точно врет, — прошептала Афина.
— Эта работа — не просто строительство отеля, — продолжала Биргитта, становясь серьезной. — Это нечто гораздо большее. Я ценю энтузиазм мисс Рокуэлл, но просто завлекать путешественников в наш город — лишь малая часть проекта. Поверьте мне, эта работа принесет благословения, которые ценнее любых денег. Да, стройка должна продолжаться. Мы должны копать. Нужно идти глубже. Им предстоит еще так много открыть.
Арчи посмотрел на мэра Квана, стоявшего у края сцены с крепко скрещенными на груди руками. На его лице застыл шок, рот был слегка приоткрыт. Но что удивляло больше — в зале почти не было протестов против внезапного заявления Биргитты; редкий ропот недовольных быстро подавлялся соседями.
— Дайте ей сказать! — выкрикнул кто-то громко.
— И дорогой Питер, — произнесла Биргитта, протягивая руки к отцу Арчи в первом ряду. Услышав свое имя, он повернулся к сцене, наконец оставив попытки испепелить Арчи взглядом. Биргитта продолжала: — Дорогой Питер. Твои труды не будут напрасными. Ты рожден для великих дел. Это будет твоим величайшим достижением. Момент славы для тебя и твоей семьи.
Зал внезапно взорвался аплодисментами; те, кто не хлопал — а таких было не больше дюжины, — растерянно смотрели на соседей. Кто-то крикнул: «Оставьте мыс диким!», но это был неуверенный, слабый призыв, который быстро затих, когда никто его не подхватил. Вслед за этим несколько человек встали и вышли из зала, в смятении переговариваясь друг с другом. Двое из них, пара, которую Арчи не знал, сочувственно покачали головой Афине, проходя мимо. — Какой фарс, — сказал кто-то Арчи.
— Этому городу должно быть стыдно, — добавил другой.
В зале снова стало тихо, и Биргитта продолжила обращаться к оставшимся: — Те, кто уходит сейчас, пожалеют о своем решении.
Мэр Кван, казалось, вышел из оцепенения; он подошел к трибуне и что-то тихо сказал Биргитте. Биргитта прервала речь и вежливо выслушала мэра с той же застывшей улыбкой, после чего мягко отстранила его. — Это не ваша забота, мэр Кван. Вы скоро сами всё поймете. — Она снова повернулась к толпе: — Давайте же вместе благословим этот великий проект. Давайте копать! Копай! Копай!
Один за другим оставшиеся в Грэйндж-холле люди начали вставать и ритмично хлопать, скандируя: «Копай! Копай! Копай!» — в жутком, монотонном единодушии. Даже члены городского совета на сцене поднялись и, улыбаясь, хлопали в такт. Арчи почувствовал, что перестал дышать — дыхание словно застряло в груди. Скандирование «КОПАЙ!» становилось всё громче и громче, пока не превратилось в гул, подобный шуму реактивного двигателя. Не в силах пошевелиться, Арчи смотрел на это море людей, многих из которых он знал по школе, через родителей или по городским лавкам, — все они исступленно скандировали с каким-то диким фанатизмом, граничащим с безумием. Биргитта на сцене была дирижером; она вышла из-за кафедры и стояла на самом краю, исступленно размахивая руками над головой, словно пребывая в состоянии высшего экстаза.
— Копай! — кричала она, подстегивая толпу. — Копай! Копай! Копай!
***
Скандирование всё ещё гулом доносилось из окон Грэйндж-холла, пока Афина, Арчи и Оливер мчались по ступеням к тротуару. Оливер был почти не в себе. Его глаза лихорадочно бегали, а сам он заламывал руки, будто пытаясь стереть с них какое-то несмываемое пятно.
— О-о, — стонал он. — О-о, о-о, о-о.
— Держись, Олли, — сказал Арчи.
— Оно там… оно повсюду, — проговорил Оливер. — Этот запах. Они изменились, Арчи. Изменились.
— Это как болезнь, — произнесла Афина, потрясённая. — Она заразна… она передаётся.
— Это своплинги, — сказал Арчи.
— Своплинги? — переспросил Оливер, массируя виски.
— Ты в это поверил? — спросила Афина. — В тот фильм Рэнди?
— Ну, не только в фильм. Он говорил, что это из…
— Из фольклора, — закончила Афина. — Ага. Ну, типа сказки.
— Ребят, что такое своплинги? — спросил Оливер.
— То, о чём нам Рэнди рассказывал, — объяснил Арчи. — Люди, которых похитили и заменили фальшивыми версиями.
— Как Биргитта, — сказал Оливер. — В лесу.
Арчи кивнул. Он увидел, как Афина посмотрела через его плечо в сторону низкого гула шоссе и, за ним, на поросшие густым лесом холмы прибрежного хребта. — Крис, — произнесла она почти отрешённо, голос её перехватило.
— Я знаю, — отозвался Арчи.
— Что нам делать? — спросила Афина. — Кто-то должен ему сказать. Ему там небезопасно.
— Уверен, он в порядке, — сказал Арчи, будто эти слова могли стать утешением, будто они имели власть унять страх, закипающий в животе, и заставить его исчезнуть. — Кто знает, может, там, за городом, даже безопаснее.
Шум из зала не стихал — исступлённые, завывающие призывы: «Копай! Копай! Копай!»
— Нам нужно убираться отсюда, — сказал Арчи.
— Пойдём ко мне, — предложил Оливер. — Там мы будем в безопасности. Попробуем придумать, что делать дальше.
— Мне нужно найти родителей, — отрезала Афина. Она уже отцепляла свой велосипед от столба со знаком «Стоп».
— Афина, — позвал Оливер. — У меня нехорошее предчувствие. Тебе не стоит идти. Пойдём со мной. У меня ты будешь в безопасности.
— Оливер, — твердо сказала Афина. — Я люблю тебя, ты странный, и я тебе верю. Но я не могу просто не пойти домой. Биргитта сказала, что они приболели. Я должна их найти.
— Погоди, — сказал Арчи. — Я пойду с тобой. Вдвоём безопаснее.
— Только не ты тоже, — выдохнул Оливер.
— Воля твоя, — бросила Афина и сорвалась с места, нажимая на педали и катя по обочине прилегающей к шоссе дороги.
Арчи посмотрел на Оливера и пожал плечами. — Я буду в норме, — сказал он. — Мы будем в норме. Найдём тебя позже.
Оливер остался стоять на углу тротуара, пока безумный гул ликующих голосов продолжал доноситься эхом из окон Грэйндж-холла.
— Не ходите, — тихо проговорил он вслед фигурам друзей, исчезающим в ночи. — Это небезопасно.
Арчи и Афина петляли по лабиринту просёлочных дорог и подъездов. Это была незастроенная часть Сихэма, и планировка района была более дикой и запутанной. Афина, прожившая здесь всю жизнь, знала её хорошо. Вскоре она, затормозив, остановилась в начале своей подъездной дорожки.
— Смотри, — сказала Афина, и голос её приободрился. — Они здесь.
Из окон дома лился свет. Афина бросила велосипед там, где стояла, и зашагала к крыльцу. Арчи настороженно сопровождал её.
Высокие пихты окружали маленькое деревянное здание, погружая участок в густую тень. Внутри на стереосистеме играла музыка. Было слышно, как звуки просачиваются сквозь сетчатую дверь. Внезапно в одном из окон мелькнуло движение: кто-то поднялся с кресла в углу гостиной и подошел к большим окнам, выходящим на дорогу. Это был Джордан Квест.
Арчи и Афина замерли, наблюдая за сценой, разворачивающейся за окном. Афина взглянула на Арчи, затем снова на отца.
Они видели макушку мужчины, освещенную лампой в углу. Из темноты кухни вышла Синтия Квест. В руках она несла две кружки. Одну она передала мужу, улыбнулась и села в кресло напротив окна. Это была идеальная картина мирной домашней жизни — муж и жена сели выпить вечернего чаю. Афина облегчённо вздохнула и возобновила шаг к крыльцу.
И тут произошло нечто очень странное.
Синтия застыла, поднеся край чашки к губам, будто ждала, пока жидкость остынет. Она оставалась в таком положении непозволительно долго. Затем, внезапно, она выронила кружку. Та с грохотом упала на паркет, и звук был слышен даже на улице. Лицо женщины исказилось в кривой ухмылке, глаза широко распахнулись. Голова резко дернулась назад, и она уставилась в потолок с разинутым ртом.
Джордан, сидевший в кресле напротив неё, не шелохнулся. Он отхлебнул свой чай.
Руки Синтии яростно взметнулись над головой, и она вцепилась ладонями в спинку кресла. Таз взлетел в воздух, и она выгнула спину так неестественно, что казалось, она вот-вот сломает себе позвоночник. Кресло опрокинулось назад под этим напором, и Арчи потерял женщину из виду. Афина подавила крик, прижав руку ко рту.
Затем они снова увидели Синтию, появившуюся из-за поваленного кресла. Её тело было искорёжено в причудливой походке крабом задом наперёд; она начала карабкаться — каким-то образом — сначала по книжному шкафу за креслом, а затем вверх по дальней стене гостиной Квестов. Когда она достигла места стыка стены с потолком, голова женщины начала медленно вращаться, пока не уставилась вниз, в комнату. Это была искажённая версия человеческого существа.
Арчи услышал, как Афина поперхнулась криком, зажимая рот ладонью.
Вместе Афина и Арчи попятились по грязи подъездной дорожки. Они вскочили с земли и бросились к своим велосипедам, лежавшим в нескольких ярдах от машины. Как раз когда Арчи опустился на колено, чтобы поднять велосипед, он почувствовал чьё-то внезапное присутствие; воздух наполнился запахом почвы и колючего кустарника, и его охватило чувство глубокого ужаса. Он поднял глаза и увидел, что перед ним стоит человек. Он напоминал того мужчину, которого Арчи видел из окна своей спальни много ночей назад, но теперь он казался старше, его борода была испещрена седыми волосками. Арчи сглотнул крик страха, когда мужчина крепко схватил его за плечо.
— Не кричи. Не сопротивляйся, — сказал мужчина. — Всё пройдёт безболезненно.
Это заявление не внушило уверенности; Арчи вырвался из рук мужчины и попытался сесть на велосипед. Он услышал крик Афины. Чьи-то другие руки внезапно вцепились в центр руля Арчи, не давая ему сдвинуться с места.
— Сопротивление только всё ухудшит, — произнес другой голос. Арчи увидел, что теперь стоит между двумя одинаково одетыми мужчинами. У второго были длинные бакенбарды; его руки были черными от грязи. Появился третий мужчина, который удерживал Афину; её руки были заломлены назад, пока она стояла над своим велосипедом. Арчи никогда не видел её такой испуганной.