Мелани Карсак «Воительница: Под Грозовой Луной» Глава 28
Мы выехали следующим утром, получив слово Эгиля и ярла Мьёрда, что они прибудут в Харклетт в течение двух недель.
— Тебе тоже стоит поехать, — сказал Лейф Асте. Та лучезарно улыбнулась, но тон Лейфа тут же стал мрачным: — Тебе не помешало бы повидаться с Хаконом и Хальгером.
Тень стыда промелькнула на лице Асты. Она кивнула, но ничего не ответила. По её выражению я видела: меньше всего на свете ей хотелось снова возиться с близнецами. Теперь она была тенью Эгиля. Какое ей дело до бастардов Кальдера? Неужели она совсем ничего не чувствовала к своим мальчикам, даже если ненавидела их отца?
Я вскочила на коня. Ярл Мьёрд подошел ко мне. Он похлопал лошадь по шее, шепча зверю что-то ласковое. Я не могла разобрать слов. Затем он отступил и скрестил руки на груди, кивнув на Тюрфинг у меня на бедре.
— Хротти тоже несет в себе проклятие. Оно исходит не от гномов, что выковали его, а от человека, который так жаждал золота, что превратился в дракона.
— Сигурд?
Мьёрд кивнул:
— Никто не забирает сокровища дракона безнаказанно.
Я замерла, дурнота подступила к горлу.
— Каждого, кто владеет Хротти, ждет ужасная смерть.
Вернув себе самообладание, я спросила:
— Зачем же тогда носить его?
Ярл Мьёрд слегка улыбнулся:
— Власть гномьего клинка — искушение, перед которым люди не могут устоять. Спроси Сигрлами, Арнгрима и Ангнтира.
— Что ж, будем надеяться, что ты пустишь его в дело с пользой, прежде чем тебя настигнет мрачный конец.
Он негромко рассмеялся, склонил голову перед нами и повернулся к Хофунду:
— До скорой встречи, принц Грунда.
— Ярл Мьёрд, — ответил Хофунд, пришпорил коня и подал знак нам следовать за ним.
Я обернулась в седле, чтобы помахать Брин, но её внимание было полностью поглощено Эриком. Развернувшись, я последовала за Хофундом. Когда мы проезжали через ворота, я в последний раз взглянула на Костяное Древо. Дрожь пробежала по моей спине. Это место хранило какую-то темную тайну, которую я не понимала. И пока я не разгадаю её смысл, я не хочу возвращаться сюда никогда.
Драконы, гномьи мечи… Я не желала иметь с этим ничего общего.
Когда мы прибыли в Харклетт, всё казалось спокойным. Нам предстояла огромная работа, но в этом моменте чувствовался редкий мир. В чертоге Эрика Сванхильд возилась с ткацким станком.
— Отец! — она подбежала к Эрику, приподнялась на цыпочки, поцеловала его в щеку и распорядилась подать еду и питье.
Мать Эрика, Хильда, приоткрыла глаза, кивнула сыну и снова провалилась в сон. Её не беспокоил даже шум, который подняли Хакон и Хальгер, гоняясь по залу за собаками Эрика.
Эрик, улыбаясь, наблюдал за мальчишками.
— Дикие создания, — сказал он.
Я кивнула:
— В них всегда жил этот огонь, еще с колыбели. Однажды они станут великими бойцами.
— Было бы славно иметь пару таких сорванцов, — протянул Эрик. — Хотя твоей тетке, похоже, всё равно.
— Они дети Кальдера. Она ненавидела мужа, и, думаю, эта ненависть перекинулась на них, — ответила я, признавая горькую правду. Бывает так, что мать не любит своих детей. Раньше я в это не верила, но это так.
— Что ты думаешь о наших новых союзниках? — спросил Эрик.
— Я буду очень счастлива, если мне больше никогда не придется посещать Хрейннбю.
— Над этим местом сгустились тучи. Как и над их ярлом. Ты доверяешь Эгилю?
— Эгиль хочет вернуть Сильфрхейм. Он сможет сделать это только с нашей помощью.
— А ярл Мьёрд?
— Не знаю, что о нем и думать. А ты?
— Странный человек.
— А его дочь? — спросила я с лукавой улыбкой.
Эрик рассмеялся, но не ответил.
К нам присоединились Лейф и Хофунд.
— Лейф! — закричали близнецы в унисон, бросаясь к брату.
Эрик хлопнул меня по плечу:
— Славные мальчишки. Если найду жену, которая родит мне таких же… — Он подмигнул мне и пошел к дочери.
Подошел Хофунд:
— С людьми всё в порядке. Ирса просила передать, что она у кузнеца. Твоя стая тренируется снаружи. — Он оглядел зал. — Кажется, здесь всё затихло.
— Да. После последнего года на Больмсё тишина заставляет меня нервничать.
Хофунд рассмеялся:
— Могу представить.
Собака Эрика, Херья, подбежала ко мне, требуя ласки. Я наклонилась к ней:
— Мне не хватает моего волка… и моей вёльвы. Я за них беспокоюсь.
— Ты оставила Больмсё и Хальмстад в надежных руках.
Я кивнула и выпрямилась:
— Знаю. Просто… что-то не так.
— Я тоже это чувствую, — подтвердил Хофунд. — Норны перекраивают наши судьбы.
— Тогда пусть Тор защитит нас.
Спустя неделю после нашего возвращения на горизонте показался корабль. Он шел под цветами ярла Бьяртмара. Я стояла на краю утеса, наблюдая за его приближением. Лейф, Хофунд и Эрик отправились встречать прибывших.
— Что думаешь? — спросила Ирса.
Я прищурилась:
— Ярла там нет. Я вижу Торстена.
Ирса нахмурилась.
— Боги затеяли игру. И вонь от этой затеи разносится повсюду, — сказала я.
— Мы могли бы вернуться на Больмсё, — ухмыльнулась она. — Просто забыть их всех и уйти на покой, который мы уже заслужили?
— Почему бы и нет?
Я покачала головой:
— Я сделаю это сразу после тебя.
Ирса рассмеялась.
— Как думаешь, ярл одумался? Предложит мир?
— Ты сегодня сама не своя, так шутишь.
Ирса была права — сама мысль об этом была смехотворна.
Вскоре появились Эрик, Лейф, Хофунд и Торстен с несколькими воинами из Дальра. Я знала их всех, я выросла среди них, но теперь они были слугами Бьяртмара. Моими врагами. Сванхильд усадила людей за стол, подала еду. Торстена она усадила рядом с отцом. Мы с Ирсой подошли к ним.
— Хервор, — Торстен склонил голову. — И Ирса.
— Ты в порядке, Торстен? — спросила я.
— Телом — да. — Его взгляд скользнул к Эрику. — Ярл просил меня поговорить с тобой наедине, ярл Эрик.
Кровь застыла в моих жилах. Ну, конечно.
Эрик задумчиво кивнул:
— Говори. Мы все выслушаем, чего хочет твой хозяин.
Торстен замялся, оглядывая нас.
— Жена ярла Бьяртмара, Гудрун, умерла при родах. Ярл Бьяртмар снова предлагает мир между вашими домами. Он требует, чтобы ты изгнал Лейфа, Хервор и Хофунда и прислал ему свою дочь, Сванхильд. Он женится на ней, а после его смерти ты унаследуешь Дальр.
Стало так тихо, что слышно было, как трещит пламя в очаге.
Я откашлялась:
— Гудрун действительно умерла? — Резкая боль кольнула сердце. Гудрун жила в моем доме пять лет. Мы не были похожи, но мы были ровесницами и подругами. Мне было жаль её, я любила её. Я обещала ей, что мы вернемся, но мы опоздали.
Торстен кивнул:
— Ребенок пошел слишком рано, были осложнения. Готи сделали всё, что могли. И мать, и дитя погибли. Свафа была безутешна.
Мой взгляд переместился на Эрика. Он смотрел на свою дочь, которая весело смеялась, разливая эль воинам. Она была такой светлой, воздушной… Брак с Бьяртмаром убьет её. Мысль о деде и этой девочке… она была почти ребенком, её грудь едва начала оформляться.
— Я уже говорил ярлу: моя дочь не вошла в возраст невесты.
— Бьяртмар велел передать: присылай всё равно, наверняка она уже зацвела. А если нет — он всё равно возьмет её в жены.
Меня замутило. Я смотрела на Эрика.
— Нет, — твердо отрезал он.
— В таком случае ярл требует вернуть Хакона и Хальгера. Если они не будут возвращены — он придет за ними сам.
Лейф вскочил, вне себя от ярости:
— Он придет? С кем? С этими людьми? У него нет сил! Торстен, ты верен деду, но неужели ты не видишь, что он лишился рассудка? Хофунду достаточно отправить один корабль в Грунд, и с ним будет покончено.
— У ярла другие планы, — просто ответил Торстен. Он оглянулся на своих воинов, поглощенных едой, и жестом велел Лейфу сесть. — Лейф, если ты хочешь освободить Дальр, делай это быстро. Ярл завел дружбу с врагами конунга Гудмунда — двумя братьями-налетчиками, которые называют себя морскими конунгами. У них огромный флот. Я не знаю всего, но они строят планы вместе с ярлом. Дальр больше не в безопасности.
— Морские конунги? — спросил Хофунд. — Хагбард и Хаки?
— Они самые, — подтвердил Торстен.
Я посмотрела на Хофунда:
— Это те, о ком предупреждали Рагаля?
Хофунд кивнул.
— Это худшие из людей, головорезы и разбойники, — продолжал Торстен. — Их команда превратила Дальр в хаос. Бьяртмар этого не видит. С того момента, как они ступили на нашу землю, он видит в них только союзников против Гудмунда. Он пустил лису в курятник. Хагбард уже увел половину сил, чтобы удерживать Сильфрхейм. Ярл не понимает, кто они такие. Мы пропали.
— Ты знаешь их? — спросил Эрик у Хофунда.
— До нас доходили вести. Они такие, как описывает Торстен. Говорят, они собирают силы, чтобы ударить по Уппсале, но вскоре обратят взор и на Грунд. Ярл Бьяртмар сам перерезал себе горло.
— Мы должны задержать ярла, пока Хофунд не передаст весть конунгу Гудмунду, — сказал Лейф.
Эрик кивнул:
— Передай ярлу, что я сделаю, как он просит. Но мне нужно время, чтобы подготовить дочь. Это даст нам отсрочку.
Торстен кивнул:
— Хорошо. Но не медли, иначе… будет беда. — Он повернулся ко мне: — Хервор, старший из братьев, Хаки, попросил руки Свафы.
— Нет. Бьяртмар не мог…
— Он согласился. При условии, что братья будут сражаться на его стороне против вас. Только когда они победят, он отдаст им твою мать.
Я посмотрела на Ирсу. Я знала, что дед хитер, но не ожидала, что он принесет в жертву свое самое ценное сокровище — мою мать — лишь бы спасти лицо перед внуками. Арнгрим учил меня любви, верности и чести. Бьяртмар не знал об этом ничего. Всё всегда крутилось вокруг его имиджа, его силы и нашего послушания. Но раньше у него хватало ума смирить гордыню перед конунгом Гудмундом. Время стерло эту способность. На что он надеялся, связываясь с морскими конунгами? Дед тушил огонь маслом. И теперь он подверг мою мать смертельной опасности.
— Когда эти конунги прибыли в Дальр? — спросил Лейф.
— Вскоре после вашего отплытия. Бьяртмар встретил их поздней осенью. Они оказались родственными душами. Ярл был в ярости, что вы ушли с Хофундом. Братья подлили масла в огонь, обещая помощь. Хаки тогда и приметил Свафу. Он… он не убирал от неё рук. Тогда ярл не позволил брак, но теперь… Бьяртмару нужны союзники. Он знает, что не одолеет вас в одиночку. Он готов пожертвовать единственным, что когда-либо любил. Он уже отдал братьям контроль над Сильфрхеймом. Оттуда они надеются ударить по конунгу Хугелику в Уппсале, а после — по Гудмунду. Сильфрхейм станет их плацдармом.
Хофунд тяжело нахмурился.
— А люди Дальра? Что с ними? — спросила Ирса.
— Хаос. Люди морских конунгов творят, что хотят. Рынок закрыт. Люди в страхе. Ярл закрывает глаза на страдания народа. Это не тот Дальр, который я знаю. За две недели всё пошло прахом.
— Клянусь Всеотцом, так не останется! — воскликнула я.
— Потребуется вмешательство богов, чтобы остановить это, — печально сказал Торстен.
— Или много кораблей, — грубо добавил Хофунд.
Впервые на моей памяти он выглядел по-настоящему разъяренным. Я чувствовала, как его ярость исходит от него физически, словно гул, отдающийся у меня в груди.
Это звучало как гром.
Этот звук пробудил волка внутри меня, призывая его к войне.
