Кириан
Мы увидели стены, которые окружают Виллу, всего через пару часов.
По пути были возведены маленькие храмы, скромные каменные здания, несколько идолов, вырезанных в форме животных, и других с человеческими чертами. На всех них, на головах с потрёпанными краями или на ладонях, повернутых вверх, лежат несколько медных и серебряных монет.
— Нирида сказала мне, что они предназначены для оплаты Эрио, — произносит Одетт.
Я киваю.
— Раньше их оставляли рядом с мёртвыми, но никогда не знаешь, какой путь должна пройти душа. На всякий случай их оставляют и в местах перехода, в любимых местах покойных или в местах, где чувствуется магия.
Она останавливается, когда мы подходим к следующему, последнему перед стеной. Это всего лишь небольшой идол, едва выделяющийся среди серых камней. Но его лицо выражает доброжелательность, а руки открыты, ладонями вверх. Одетт наклоняется, тянет руку, и я останавливаю её, прежде чем она успевает коснуться его.
— Воровать у мёртвых считается непростительным грехом, равным тому, чтобы попросить Гауэко прийти и забрать тебя.
Одетт медленно убирает руку.
— Ты веришь в эти легенды?
Она встаёт и серьёзно смотрит на меня, будто действительно ждёт ответа.
— В каждой легенде есть доля правды, — говорю я. — Лучше не злить Эрио… и не злить Гауэко.
Она оценивает меня несколько секунд, как будто решает, верить ли в это или нет. Затем мы продолжаем путь, чтобы пересечь стены поместья.
Здесь всё так, как я и помнил, а может, даже ещё красивее. Как только мы прошли стены, перед нами открывается просторная, открытая земля, и поля, усыпанные крошечными фиолетовыми цветами, которые выделяются на фоне тёмной зелёной травы. Главная вилла — массивное, но утончённое здание из дерева с железными украшениями — стоит в центре большого комплекса, в котором находятся аналогичные, но меньшие и скромные здания. Главное здание имеет три этажа с высокими, очень высокими потолками. Остальные здания одно- или двухэтажные, гораздо более скромные.
Чёрные крыши, заострённые на концах, спроектированы так, чтобы снег скользил с них, застревая в острых углах, которые изгибаются вверх, образуя изящные орнаменты. Время от времени между зданиями виднеются элегантные сады, где слияние камня и природы выглядит совершенно восхитительно.
С другой стороны, хотя отсюда этого не видно, я знаю, что там. Помню ещё с детства, как меня поражала переменная высота, величественный фасад, видный снизу, и река, словно проходящая через саму основу, в потрясающем инженерном сооружении, которое я не видел в Эреа: десятки притоков, спокойные водоёмы среди висящих садов и озёра, которые усеивали весь южный склон холма.
Вид впечатляющий, даже не оказавшись на той стороне, и я смотрю на Одетт, наслаждаясь тем, как её губы слегка изогнуты, а рот приоткрыт от восхищения.
Мы останавливаемся на несколько секунд: она, чтобы полюбоваться видом, я — чтобы полюбоваться ею. Я надеюсь, быть рядом, когда она поймёт, что означает этот «другой» склон, откуда и взялось имя Виллы.
Она могла уйти. Сегодня утром, после того как мы провели ночь вместе, у неё был новый шанс уйти.
Я не рассказал ей правду. Не мог.
Это была лишь частичная уступка, потому что, если бы она ушла, ей пришлось бы уходить с нетронутым соглашением. И даже так, каждый момент, который она проводила вне гостиницы, был для меня мучительным. Я чувствовал остриё боли, каждый раз, когда кто-то с похожим ростом проходил мимо двери, и я задавался вопросом, не она ли, с другим лицом.
Но её не было.
Когда я вернулся, Одетт всё ещё ждала внутри.
— Одетт, — называю её мягко, не желая нарушать её состояние транса. — Может быть, тебе стоит…
Она понимает без лишних слов. Кивает и начинает менять форму: скулы, губы, глаза, брови… И вот передо мной снова лицо и непреклонное выражение Лиры.
В садах мы встречаем только солдат. Деррик, наверное, постарался разместить их на южной стороне дома. Здесь они, должно быть, разбили лагерь для отряда, которым мне скоро предстоит заняться, теперь, когда мои раны зажили.
Те, кто нас видит, оглядываются на нас, их взгляды устремлены на неё, и я предполагаю, что Нирида уже сообщила им о нашей цели.
Одетт идёт с высоко поднятым подбородком. Я замечаю, что даже её походка — это походка Лиры. Её собственная не такая, не такая строгая, не такая величественная. Её шаги мягче, плавнее. В её движениях есть сила и решимость, но они выражены более мягко, с большей теплотой.
Мы замечаем Нириду, когда она появляется за углом, почти у самой главной постройки.
Прежде чем кто-либо из нас успеет что-то сказать, Нирида хватает меня за руку.
— Где ты был, а? — шипит она и подталкивает меня вперёд, чтобы я не останавливался.
— Мне тоже радостно видеть тебя живой, — отвечаю я, позволяя ей тащить меня.
— Думаешь, я переживала за твою жизнь, болван? — она фыркает. Я замечаю, что Одетт идёт за нами чисто по инерции, ускоряя шаг. — Те, кто сражались с тем чудовищем, остались снаружи. А ты был умнее.
Я дергаю её за руку, и она отпускает, но не останавливается, пока, не услышав от меня.
— Мы нашли тела.
Её взгляд слегка смягчается. Она проводит рукой по затылку.
— Эренсуге, — шепчет она. — Так много людей, проходящих через Галерею, должны были его потревожить. Это было его место, он там жил. Нам повезло, что он был всего лишь в пути. Думаю, он не ожидал нас там увидеть, когда приземлился. Жертвы, тела… Это были солдаты, которым не повезло.
— Рад, что ты в порядке.
Нирида быстро оценивает нас обоих взглядом, проводя его сверху вниз, с прищуром.
— Разве с вами не было ещё двоих, помимо Фолке? — она чуть понижает голос, и в её серых глазах появляется беспокойство. — Я знала, что вы живы, потому что вас видели в пещере, до того, как вход обрушился, — добавляет она.
Тогда я рассказываю ей. Быструю и немного приукрашенную версию ужасов, с которыми мы столкнулись на «Проклятой», когда наш проводник вел нас по пути, который привёл нас прямо туда.
Нирида сдержанно слушает, не торопя меня. Потом выдыхает с ругательством, качает головой и снова идёт, подталкивая нас следовать за ней.
— Напишу их семьям, — твёрдо говорит она, не дрогнув голосом. — Жаль, что так получилось, но у нас есть дела поважнее.
Одетт, идущая рядом, приподнимает брови.
— Поважнее ужасной смерти этих троих людей?
Нирида бросает на неё ледяной взгляд, но игнорирует её, прежде чем развернуться и продолжить:
— Королева ещё не появилась. Она решает, стоит ли проводить аудиенцию с Лирой или нет. То, что она не явилась, когда мы прибыли с солдатами, заставило её главного советника, который всё-таки здесь, сомневаться.
— Мы собираемся встретиться с ним? — спрашивает Кириан.
— О, да. Именно это мы и собираемся сделать. Этот заносчивый выскочка сомневается, что у нас настоящая принцесса.
— А у вас её нет, — замечает Одетт.
Ещё один ледяной взгляд.
—Как повезло, что ты так хорошо умеешь подражать каждому её выражению, даже тому, что делало её настоящей занудой, — замечает Нирида.
Одетт отвечает острой, но обаятельной улыбкой.
—Королева находится в королевском дворце, и нас к ней не подпускают. Также не решили, позволят ли ей подойти к нам. А без поддержки Сулеги, чтобы вернуть Эрею…
Нас было бы мало, очень мало. Даже организуя восстание изнутри, собирая тех, кто готов предать новый режим, будут потеряны жизни.
Я тоже не ожидала, что всё будет легко, но по тому, как Нирида говорит, кажется, что дело с Сулегой ещё не решено. И если королева не согласится встретиться с Лирой, если она не согласится нам помочь…
—Не нужно ли её подготовить? — предлагаю. — Я имею в виду, перед встречей с советником.
—Нет, — твёрдо отвечает она. — Сегодня она не скажет ничего. Ей нужно только увидеть её, чтобы убедиться, что это она, что она на нашей стороне. Этот ублюдок поставил под сомнение всё, что я ему рассказала. Говорит, что Эренсуге спит веками, и не верит, что он мог появиться перед нами.
Мы сворачиваем за угол и подходим к лестнице, ведущей прямо на этаж аудиенций.
—В её защиту скажу, что мне тоже было бы трудно в это поверить.
Нирида резко останавливается, и, ещё до того, как она повернётся ко мне, я понимаю, что её слова мне точно не понравятся.
—Говорит, что Сулага не получила известий о королевской казни, — медленно шипит она. — И это может означать, что, возможно, наследник Львов не так мёртв, как мы утверждаем.
Я хмурюсь.
—Не получили известий от своих шпионов?
—О, да. Есть новости: армии, собирающиеся на границах, укрепления, готовящиеся к осадам… Готовят войну, но нет никаких признаков смены линии наследования.
—Не может быть, — вырывается у меня. — Разве Моргана будет это скрывать? С какой целью?
—Может быть, не хотят показаться уязвимыми, — предполагает она. — Кто знает. В любом случае, этот проклятый Эльба нам не верит.
Она снова начинает двигаться, и нам приходится следовать за ней.
Одетт не отходит от нас, внимательно изучая всё вокруг. С высоты открывается вид на южную сторону холма, где вода окутывает каждую трещинку, образуя серебристые нити, которые извиваются по местности. Вдалеке, у стены, солдаты нашего отряда прогуливаются между палатками, которые они поставили.
Охрана на территории деревни недостаточно строга. По крайней мере, не так сильно, как была раньше. Когда я была здесь в детстве, на приёме с той самой королевой, к которой мы теперь пришли за помощью — Друсилой — место кипело от волнения. Почти весь её двор был здесь; также и двор Эреи. Стражи смешивались с ними, и не было странностью встретить их на смотровых площадках, внутренних коридорах, в каждой зале, в садах и даже на берегах реки. Теперь же блестящие доспехи, так отличающиеся от чёрной кожи, которую носят Нирида и я, едва заметны на фоне пейзажа. Видимо, они пришли с генералом армий и главным советником.
Я даю Одетт лёгкий пинок в локоть.
—Ты уже была здесь однажды, помнишь?
Она кивает, не выходя из роли, без признаков удивления.
—Я посещала Сулегу с родителями, когда была едва достаточно взрослой для такого дальнего путешествия. Помню красивые пейзажи, ванильные пирожные, а ещё, как я влюбилась в местную моду.
Я киваю, впечатлённый, а Нирида не пытается скрыть усмешку.
—Отвратительно, — бурчит она.
На этот раз в глазах Одетт нет ледяного взгляда, ни острой улыбки. Есть едва заметный блеск, который вдруг делает её взгляд мягче, более человеческим, прежде чем она снова поднимет подбородок.
—Если этот ублюдок Эльба что-то спросит, скажи ему, что не будешь разговаривать с кем-то, кто ниже твоего ранга, — предупреждает Нирида. — Просто требуй аудиенции с Друсилой, веди себя так, как будто Лира в такой ситуации была бы нетерпеливой, и не унижайся перед его упрёками.
—Я знаю, что делать, — отвечает она спокойно.
Нирида останавливается незадолго до того, как мы подходим ко входу, к двустворчатым дверям, которые уже ждут нас.
—Ты уверена, что знаешь? — говорит она тише, немного прижимая Одетт.
Одетт расправляет плечи под её взглядом и выпрямляется.
—Тебя пугает, что я скажу ему, что Львы меня похитили, и вся революция пойдёт ко дну?
Я вырываю ругательство из уст.
Мгновение, два, три… И Нирида поднимает взгляд ко мне. В её глазах — гнев, страх и предостережение того, кто скоро потеряет голову.
—Это шутка, Нирида, — успокаиваю я её, и бросаю на Одетт предупредительный взгляд. Та только улыбается.
Эта соблазнительная, холодная гримаса так похожа на выражение Лиры…
—Я не могу вас предать, Нирида, — мурлычет она с язвительной интонацией. — Если я это сделаю, Тартало меня сожрет. Так что… я готова к спектаклю.
Она делает насмешливый поклон, и командир отходит от неё, ругаясь.
У меня скручивает живот, когда она снова упоминает о сделке, но я молчу.
Нирида проходит через двери, на несколько шагов опережая нас, без лишней помпы и церемоний. Я слышу её мощные шаги по полу и её голос, когда она поднимает его, чтобы объявить:
—Генерал Эльба, вот ваша королева. Жива, здорова и готова сжечь дотла всё Королевство Львов.
Я кидаю быстрый взгляд на Одетт, чтобы удостовериться, что она готова, но она не смотрит на меня. Её взгляд сосредоточен перед собой, когда она шагает, входит в помещение и встаёт перед Ниридой.
Комната просторная, хотя и не такая большая, как тронный зал в Эреа, но элегантная, сдержанная. Здесь нет мебели, кроме маленького трона, стоящего в углу, на другом конце комнаты, а по бокам — мягкие панели с красивыми рисунками, разделяющими её от смежных помещений.
Советник, которого я помнил лишь смутно с детства, — настоящий воин. Время, возможно, немного убавило его мускулистые формы, выточенные дисциплиной, но он всё ещё силён, высок и стройный, как тростник. Чёрные волосы с проседью, пронзающей бок, как молния, и его серые глаза, холодные и жёсткие, окружены морщинами.
А Одетт… которая стоит перед ним в одежде, запятнанной кровью, с мечом на боку и грязными сапогами, поднимет голову и смотрит на него так, будто он, в своей блестящей броне и аккуратно причесанных волосах, выглядит неуместно, а не наоборот.
—Не всё Королевство Львов, — объявляет она, бархатным голосом. — Цирию я оставлю в покое. Мне нравятся её театры.
Такая поверхностная, такая беззаботная…
Эльба тут же встаёт на одно колено. Он опускает колено на землю и наклоняет голову, произнося с некоторым колебанием и торжественностью:
—Ваше Величество.
—Встаньте, — приказывает она. — Не тратьте время на глупые поклоны. Я хочу увидеть свою королеву.
Эльба медлит. Он немного поднимает голову и с изумлением смотрит на неё. Даже если он генерал всех армий Сулеги, даже если он служит королеве Друсиле, Лира бы правила всеми землями, его королевой… и им.
—Королевы нет на в Вилле Трёх Песен, Ваше Величество.
—Сколько времени потребуется ей приехать?
Эльба, всё ещё стоя на коленях, на мгновение задерживает ответ.
—Ещё не решено, что королева Друсила приедет.
Одетт прищуривает глаза.
—А сколько времени потребуется вам, чтобы сопроводить нас к ней, генерал?
Эльба снова колеблется. Несомненно, он знает истории о Лире, её требованиях, её жестокости, её… нетерпении.
—Такого не произойдёт, — твёрдо отвечает он. — Теперь, когда я знаю, что командир Нирида говорила правду, я встретился с вами, чтобы вы рассказали мне о своих планах и намерениях, а потом я напишу королеве Друсиле, чтобы она оценила ситуацию. Поймите, Ваше Величество, что в вопросах такого масштаба, с их последствиями и рисками, потребуется время, чтобы она решила, стоит ли встречаться с вами, или…
—Кровь с головы Эриса всё ещё пятнает мраморный пол тронного зала моих родителей, — прерывает она его. Голос едва слышен, но полон угрозы. — Именно сейчас нужно атаковать, генерал. Если Друсила промедлит, её армия ослабнет, и она потеряет шанс, который уже не вернёт. Я не буду медлить, и у меня нет времени на пустые разговоры.
Не ускользает от внимания тщательно подобранная фраза, скрытая угроза. Мы нападём, будь то с поддержкой Сулеги или без неё. Я краем глаза замечаю, как Нирида слегка напрягается, удивившись. Она не думала, что Одетт так хорошо прочитает ситуацию, но она это сделала. Одетт — отличная актриса. В конце концов, всю свою жизнь её готовили к этому. И есть в ней нечто большее, природная грация, хитрость, которую невозможно подделать… думаю, это и сделало её идеальной кандидаткой.
—Я напишу королеве как можно скорее, — отвечает Эльба, — но не могу гарантировать вам ничего.
Она не пугается. Несмотря на всю серьезность и вес её слов, несмотря на угрозы и требования, она не теряет уверенности, и это стоит признать.
—Не забудьте передать ей свежую кровь Эриса, генерал, — заканчивает Лира и поворачивается, чтобы покинуть помещение.
Нириде и мне нужны несколько секунд, чтобы догнать её. Она не должна ничего говорить, чтобы я понял, что она вполне довольна тем спектаклем, который мы только что устроили.
—Ты справилась хорошо, — признаёт она.
Одетт смотрит на неё с поднятой бровью, как будто эта неожиданная похвала её оскорбляет.
—Теперь мне нужно в кухню, — заявляет она, без предупреждения.
—Лучше в твои покои, — возражает Нирида. — Я прикажу, чтобы тебе принесли обед.
—Я не хочу обедать, — отвечает она.
Мы поднимаемся по лестнице, что использовали ранее, но она проходит мимо и продолжает идти вдоль коридора, возможно, ища другой вход, чтобы попасть вглубь.
—А зачем тебе идти на кухню?
—Мне нужно кое-что.
—Что именно?
—Можешь провести меня, пожалуйста? — отвечает она, не отвечая на вопрос.
Нирида обходит её быстрым шагом и встаёт перед ней.
—Ты пойдёшь в свои покои, примешь ванну и оденешься как положено для чёртовой Королевы Королей, а я принесу всё, что тебе нужно, прямо в комнату, чтобы ты могла отдохнуть, — говорит она с полной уверенностью и властностью.
Одетт буравит ее взглядом, который мне самому трудно выдержать. Это стоит признать — она не теряет самообладания.
—Ладно, — с готовностью решает она. — Ты мне принесёшь пурпурную поганку, семена буревестника, цветы иссопа и масло королевского корня. И ещё мяту. Для вкуса. Куда мне идти в свои покои?
Нирида, явно потрясённая, поднимает руку, чтобы указать на лестницу, и Одетт, не теряя ни секунды, возвращается по коридору, проходя мимо нас.
Я не понимаю, что только что произошло, пока командир не говорит мне с холодным тоном:
—Ты ведь говорил, что вы не спите?
Тогда я понимаю, что она имела в виду, что потребовала, и едва сдерживаю смех, который, возможно, мог бы закончиться для меня мощным пинком и полётом через балкон.
—И мы не спали, когда я тебе это сказал, — отвечаю я.
Она быстро сокращает расстояние между нами и тыкает пальцем в грудь, как бы обвиняя меня.
— Ты, — рычит она, только и всего, и, с трудом сдерживая себя, отходит в сторону, будто ей стоит огромных усилий не ударить меня по лицу.