Кириан
Остаток дня мы проводим в доме. Ни я, ни Одетта не покидаем его комфортных стен, но и слов друг другу почти не говорим, даже встречаясь за обедом или ужином.
Она превратилась в тень, которая скользит туда-сюда, молча, без каких-либо эмоций или слов. Я знаю, что она избегает меня, а я не нахожу в себе смелости искать встречи с ней.
Нирида напряжена.
Не думаю, что она спала с тех пор, как нас ранили. Она постоянно начеку, готовясь к худшему, и молится богам, чтобы Львы не нашли нас раньше, чем нас достигнет Дерик.
Дерик прибывает в деревню на рассвете второго дня. Вестник приносит известие о его прибытии во время завтрака, и только тогда командир позволяет себе облегчённо вздохнуть.
Она отдаёт приказ готовить наших солдат, и мы вдвоём выходим его встретить, оставляя Одетту внутри. Она смотрит на нас с вопросом в глазах, но не спрашивает, просто продолжает молча есть в компании девочки, живущей в этом доме.
Капитан Дерик появляется спустя некоторое время. Он пересекает сад, не заботясь о клумбах с цветами, по которым наступает. Достигнув нас, он стряхивает грязь с сапога, стоя перед нами, укрывшимися от утреннего холода в беседке сада с развёрнутыми перед собой картами.
— Командир Нирида, — приветствует он, — капитан.
Дерик лишь чуть выше Нириды, но намного плотнее сложен. Если я правильно помню, ему давно перевалило за тридцать, и он всё ещё в отличной форме. Не зря он один из лучших капитанов, которыми мы располагаем. В отличие от других, остающихся в тылу, он всегда первым бросается в бой. Но не из уважения или заботы о своих солдатах. Нет. Его мотивы всегда эгоистичны, садистичны и жестоки.
Всё, что делает его великим воином, делает его презренным человеком.
И всё же я редко встречал более искусных бойцов.
— Привет, Дерик, — первой заговорила Нирида, взяв инициативу. — Были проблемы в пути?
— Нет. Как вы и сказали, я привёл три взвода. Остальных я направил к границе через менее охраняемые участки.
Он наклоняется над картой, которую мы изучаем.
— Здесь вы собираетесь пересекать границу?
— Галерея Змеи, — объясняет Нирида. — Это кажется самым безопасным вариантом.
Она бросает на меня взгляд. В конце концов, она прислушалась к словам Фолке и Одетты. Я тоже считаю, что это самое разумное решение. У меня нет никакого желания проверять, насколько правдивы их легенды.
— Под горой?
Нирида кивает. Он долго смотрит на неё, будто решая, стоит ли строить из себя командира. Но парень, который подбегает, лавируя между раздавленными цветами, прерывает его.
— Сэр, — обращается он, запыхавшись, — Асгер хочет знать, ставить ли палатки.
Мы с Ниридой смотрим на него с удивлением: он не отдал нам положенных почестей. Но мы молчим.
— Я ведь уже говорил тебе, идиот, — отвечает Дерик, похлопывая его по затылку, возможно, чуть сильнее, чем следует для дружеского жеста.
Юноша съёживается от прикосновения.
— Так что, ставить…?
Он не успевает договорить, потому что взгляд Дерика заставляет его замереть, не решаясь шевельнуться, пока тот удерживает его, словно в капкане.
— Мы не останемся здесь на ночь. Пусть не устраиваются поудобнее. Мы отправимся, как только командир будет готова.
Хотя Дерик улыбается, в его тоне чувствуется холод.
Юноша энергично кивает. Всё его поведение выдаёт желание освободиться от неудобного объятия, но он не двигается, пока Дерик не отпускает его слишком резким толчком.
— Всё сделаю, сэр, — выкрикивает он, едва удерживая равновесие, и убегает, почти бегом.
— Ваши люди становятся всё более невоспитанными, Дерик, — замечает Нирида.
— Он не отдал вам честь, потому что он не солдат, командир, — отвечает тот без эмоций. — Это всего лишь раб. Он не знает, как себя вести.
Раб.
— Что черт возьми ты сейчас сказал, Дерик? — вмешиваюсь я.
— Кириан, — предупреждает меня Нирида.
Дерик, казалось, не испытывает никакого раздражения из-за моего тона. Он лишь пожимает плечами и отвратительно ухмыляется.
— Раб, слуга… Могу назвать это иначе, если вас так беспокоит слово. Какая разница? Это одно и то же.
— Ничего подобного, — рявкаю я.
— Его родители продали его мне. Он принадлежит мне, и я могу делать с ним всё, что захочу, пока плачу цену каждый сезон.
— Рабство запрещено, — напоминает Нирида, поднимая руку, чтобы остановить меня от дальнейших реплик. — В Землях Волков нет рабов, капитан.
— Это правда. Прошу прощения. Я больше не буду называть его так.
Но я понимаю, что суть остаётся неизменной.
— Каков план, командир? — спрашивает Дерик, переключая внимание на карты.
Нирида бросает на меня предупреждающий взгляд, прежде чем объяснить ему маршрут, по которому мы пересечём границу, и место, куда мы направляемся. Я понимаю её намёк.
Дерик — это необходимое зло, напоминаю себе я.
Мы не можем явиться ко двору Сулеги с армией, не ожидая, что королева Друзила воспримет это как угрозу. Даже если Нирида уже отправила письма с нашими намерениями, мы должны действовать осторожно, взвешивая каждый шаг, чтобы не спровоцировать конфликт, который сейчас нам не по силам. Поэтому мы направимся в Деревню Трёх Песен — место, исторически служившее точкой встречи для дворов и армий, символом праздника и мира.
Мы заканчиваем быстро, потому что ни у меня, ни у Нириды нет желания находиться с Дериком под одной крышей дольше, чем необходимо. Когда мы провожаем его наружу, я замечаю Одетту, которая отдыхает на веранде вместе с Оной, ребёнком из этого дома. Она сосредоточенно что-то рассказывает Одетте, и кажется, это очень важно для девочки.
Я быстро отвожу взгляд, надеясь, что Дерик ничего не заметил, но слишком поздно.
Он направляется туда.
— Капитан, — зовёт его Нирида, делая слабую попытку остановить его, — представьте мне людей, которых вы привели в роту.
— Секунду, командир, — отвечает он, даже не оборачиваясь.
Одетта поднимает взгляд, как только слышит нас, и я замечаю, как она напрягается, осознавая, куда мы направляемся.
Девочка тут же замолкает и прижимается ближе к Одетте, которая сидит с распущенными волосами, падающими на правое плечо, их медный оттенок выделяется даже в приглушённом утреннем свете. Синяки на её лице почти исчезли, но следы последней битвы всё ещё заметны. Она одета в облегающую тунику, перетянутую кожаным поясом на талии, и слегка выдвигает вперёд тёмный ботинок, как будто собирается встать, когда мы останавливаемся перед ней.
— А кто это у нас тут? — спрашивает Дерик.
Одетта хмурится.
— Я солдат. Из роты Кириана, — отвечает она.
Чёрт.
— Значит, ты мой солдат, — замечает Дерик.
Одетта снова хмурится, но не смотрит на меня. Вместо этого её взгляд вопрошает у Нириды.
— Он будет командовать ротой, пока Кириан восстанавливается после ранений, — нехотя представляет его Нирида. — Это капитан Дерик. А это Одетта. Она солдат и присоединится к нам, но не является частью роты.
Дерик склоняет голову набок.
— Какая жалость, — мурлычет он с похотливой улыбкой. Я бы с радостью оторвал ему голову. Даже не пришлось бы доставать меч — сделал бы это своими руками. — Уверен, ты бы узнала, как приятно быть под моим командованием, Одетта.
Я бросаюсь к нему, но Нирида ставит мне руку на грудь, как будто предвидела мою реакцию.
— Я не получаю приказы, — парирует Одетта, осматривая его с головы до ног с явным презрением. — Тем более от таких, как ты.
Дерик усмехается с лёгким удивлением и оборачивается ко мне.
— Кто это такая наглая девчонка?
— Это не твоё дело, — сквозь зубы отвечаю я, забыв о формальностях.
Он замечает.
Смотрит на меня, замечает мою ярость, а затем снова переводит взгляд на Одетту, оглядывая её с ног до головы.
— О, понятно. Значит, я не единственный, кто берёт с собой своих питомцев.
— Осторожнее, капитан, — предупреждает его Нирида с завидным самообладанием. — Одетта — не та, кому вы можете позволить себе грубость.
— Прошу прощения, — быстро отвечает он, так же поспешно, как извинялся ранее за использование слова «раб». — Я не хотел никого обидеть.
И всё же его взгляд снова задерживается на Одетте. Он изучает её лицо, её фигуру, и я готов отбросить Нириду в сторону, чтобы ударить его. Даже если это будет означать ответный удар от неё за потерю контроля.
Затем его взгляд падает на девочку рядом с Одеттой.
— А это кто такая милашка? Сколько тебе лет, крошка?
— Восемь, — отвечает Она.
—О, ну ты будешь настоящей красавицей, когда вырастешь, — говорит Дерик с очередной неприятной улыбкой. — Ещё один повод вернуться в эту деревню.
— Дерик, — прерывает его Нирида, теряя терпение, — представьте мне своих людей. Сейчас. Одетта, приготовьтесь. Мы выдвигаемся.
Капитан кивает. Затем он лениво прощается с ними, не сводя глаз с Одетты до последнего момента. Она не отводит взгляда, нахмурившись, её зелёные глаза светятся предупреждением.
Кровь всё ещё кипит у меня в жилах, когда он скрывается из виду.
— Кириан, — зовёт меня Одетта. — Кириан, — повторяет она.
Мне требуется несколько секунд, чтобы вернуться в реальность, к этому саду, к ней.
— Кто он? — спрашивает она.
Это первый раз, когда она обращается ко мне с тех пор, как мы перестали разговаривать.
— Один из капитанов Волков. Один из лучших, что у нас есть, как бы мне это ни было противно говорить, — добавляю я. — У него есть ресурсы и связи с другими офицерами, землевладельцами и дворянами Земли Волков, которые помогут нам в войне. Он проведёт нас через границу. На той стороне мы встретимся с остальной частью его армии.
— Понятно, — замечает она, глядя на тропинку, по которой он только что ушёл.
— Нирида его контролирует, не беспокойся.
Одетта кивает задумчиво. Я остаюсь стоять, лихорадочно пытаясь найти способ резко сменить тему разговора и сказать ей, что я сожалею. Что мне жаль всей этой ситуации и что я никогда бы не лёг с ней ради чего-то, что не…
— Капитан, — перебивает она мои мысли, — извините, но мы с Онной ведём приватную беседу.
Холодный тон возвращается. Девочке, похоже, нравится её формулировка, но я понимаю, что дистанция в голосе — это не просто шутка ради забавы ребёнка.
— О, — я прикладываю руку к груди и смотрю на Онну. — Неужели я вас побеспокоил, мои дамы?
Та слегка улыбается, прикусывает губу и качает головой.
— Вы действительно мешаете, — спокойно добавляет Одетта. — Будьте так добры…
Она делает пренебрежительный жест рукой, и Онна смотрит на неё широко раскрытыми глазами, готовая возразить, что я вовсе не мешаю.
— Чем я могу искупить свои ошибки? — спрашиваю я, опускаясь на одно колено.
У Онны буквально перехватывает дыхание, когда я протягиваю ей ладонь вверх, другой рукой держась за грудь, словно клянусь в чём-то важном.
— Да, — отвечает Одетта нетерпеливо. — Мы уже сказали вам, капитан. Вы можете оставить нас одних как можно быстрее, чтобы мы могли продолжить беседу.
Мне требуется несколько секунд, чтобы подняться. Хотя мои раны почти зажили, они всё ещё причиняют неудобства.
— Конечно, — говорю я им.
Я кланяюсь, что окончательно приводит Онну в трепет, смешанный с восторгом и смущением. Затем разворачиваюсь, стараясь не смотреть на непроницаемое выражение лица Одетты. Её серьёзный взгляд остаётся неизменным.
Девочка тихо смеётся, и я успеваю заметить, как Одетта слегка улыбается на её смех.
Через час она прощается с девочкой, чтобы отправиться к Галерее Змеи.
Мы должны двигаться быстро. Граница обширна, и согласно последним данным, поблизости нет солдат, но это не исключает того, что Львы могли найти след, который приведёт их к нам. Если они обнаружат нас, пока мы будем пересекать Галерею, мы станем лёгкой мишенью.
Одетта ждёт молча, не задавая вопросов, не обращая внимания на взгляды солдат. Все уверены, что маленькая группа сопровождает Королеву Королей далеко отсюда, в колонне, которая привлекает меньше внимания. Никто не знает, кто она.
Однако, я не думаю, что их взгляды вызваны только любопытством. Цвет её волос и глаз, прекрасные очертания её губ… Как и в той таверне в Изартеги, где я впервые её увидел, почти никто не может удержать взгляд от неё.
— Это важно, — говорю я всем, кто, кажется, забыл о моём присутствии. — Её жизнь на первом месте. Запомните это.
Я слышу несколько приглушённых ответов, вижу кивки. Одетта поднимает подбородок и отворачивает голову, явно раздражённая.
Мне всё равно. Я знаю, что она думает, но если единственная цена за то, чтобы все поняли важность её защиты, — это обида, я готов заплатить.
Дерик, стоящий немного впереди, оборачивается, чтобы взглянуть на нас за мгновение до того, как Нирида отдаёт приказ двигаться. На этот раз он обходит стороной комментарии, просто передавая командам указания командира.
Мы не спешиваемся, пока не достигаем подножия Проклятой горы.
— Мы не будем останавливаться, но пройдём осторожно, — говорит Нирида всем, возглавляя колонну. — Пещеры опасны, там много тоннелей, и легко потеряться. Не отходите. Не задерживайтесь. Не пытайтесь срезать путь. — Она делает паузу. — Не будьте идиотами.
Раздаются сдержанные смешки.
Дерик повторяет приказ более кратко. В молчании мы выстраиваемся в колонну, готовясь войти в туннель.
Пещера, погружённая в темноту, приносит с собой холодный шёпот призрачного ветра. Цикады поют всё громче, и звуки усиливаются, отражаясь от каменных стен.
— Это Фолке, — объявляет Нирида. — Он страж Проклятой горы и будет нашим проводником. Слушайтесь его. Не теряйте его из виду.
— Вы будете входить парами, — добавляет он, повышая голос, чтобы его услышали даже в последних рядах. — Перед тем, как войти, старейшины деревни проведут обряд очищения. Поблагодарите их и следуйте за мной.
Нирида и Фолке первыми входят в пещеру. По обе стороны от входа стоят двое старейшин, мужчина и женщина, с небольшими чашами, в которых что-то, что я отсюда не могу разобрать. Они опускают в них пальцы, разбрызгивают содержимое и читают молитвы на языке магии, прежде чем пропустить их внутрь.
Темнота, несмотря на зажжённые внутри фонари, напоминает огромную пасть, которая проглатывает нас по двое.
Подойдя ближе, я понимаю, что в чашах соль, смешанная с травами и растениями.
Мы с Одеттой склоняем головы и шёпотом благодарим старейшин за защиту, прежде чем погружаемся в молчаливую темноту.
Никто не осмеливается говорить. В течение нескольких метров вся колонна движется в полной темноте, изредка разрываемой оранжевыми бликами фонарей, которые держат солдаты. Так продолжается, пока Фолке не поднимает голос, объявляя, что здесь путь безопаснее, и позволяет нам снова сесть на лошадей. Все подчиняются.
Мы не останавливаемся весь день, даже на еду. Перекусываем прямо на лошадях, в тех местах, которые Фолке считает безопасными. Галереи кажутся бесконечными, огромным коридором, где можно легко заблудиться без карт. Но проводнику они не нужны, и это немного тревожит меня: мы полностью зависим от его слова, чтобы добраться до другой стороны.
Мы снова спешиваемся, когда проходим мимо обрыва — узкого ущелья с вертикальным падением, которое теряется в абсолютной пустоте. Единственный звук в пещере — наши шаги и лёгкое постукивание камешков, которые осыпаются под нашими ногами и исчезают в бездне.
Я занимаюсь перевязкой ран, тоже не останавливаясь. Исполняю указания деревенских врачей, снимаю китель и расстёгиваю жилет, а затем рубашку, чтобы получить доступ к ране.
Рана пересекает мою грудь по диагонали, разрывая нижнюю часть татуировки, где сплетённые цветочные узоры и племенные мотивы окружают рычащего волка. Если бы воин, поразивший меня, был чуть сильнее, его клинок прошёл бы глубже, и рана оказалась бы смертельной. Мне повезло, что я не истёк кровью до того, как меня нашли и доставили во дворец.
Всё, что произошло после, включая встречу с Одеттой, тоже помогло… хотя я до сих пор не понимаю, как именно. И у меня такое чувство, что она тоже.
Я замечаю, что она смотрит на меня украдкой, но сразу отводит взгляд, когда ловит мой.
— Всё лучше, — говорю я в темноте. Последний солдат с фонарём находится на приличном расстоянии, и я едва различаю её силуэт в полумраке. — После той ночи, после кошмара… всё зажило быстрее.
Одетта отводит взгляд и смотрит вперёд.
Я не отступаю.
— Это произошло после того, как ты прикоснулась ко мне.
Она резко поворачивается ко мне. В её взгляде читается недвусмысленное предупреждение.
— Я не существо, как думает Нирида. Я не разбивала фонари и не залечивала твои раны.
Я пожимаю плечами.
— Я просто говорю, что в тот момент, как ты прикоснулась ко мне, боль ушла, а раны, которые были открытыми, почти полностью зажили.
Одетта не отвечает. Через несколько секунд я сдаюсь.
— Как твои? — осмеливаюсь спросить.
— Не такие серьёзные, как у тебя, — отвечает она, смотря вперёд.
— Покажешь?
Всё ещё помню, как кинжал торчал из её груди, звук её падения, мраморный пол тронного зала, залитый её кровью…
— Нет, — отрезает она без раздумий и пришпоривает лошадь, чтобы уйти на несколько шагов вперёд.
Я хмурюсь.
— То, что нас ждёт на другой стороне, будет непросто. Пересечь границу — самое лёгкое в нашем пути. Ты знаешь, зачем мы всё это делаем. Понимаешь, насколько всё срочно. Ты не можешь вечно злиться.
Одетта поворачивается ко мне. Даже при слабом свете фонарей она выглядит невероятно красивой с этим надменным и абсолютно равнодушным выражением.
— О, конечно, могу. Посмотри, как я это делаю.
Я рычу.
— Упрямая, надменная… — Одетта сверкает глазами, но ничего не отвечает. — Я знаю, ты злишься. Думаешь, мы тебя предали… — я сжимаю зубы, проглатывая проклятие. Нет, нельзя продолжать, это слишком опасная территория. — Мы оба совершили ужасные поступки ради своих идеалов, и я знаю, что, возможно, тебе трудно…
— О, нет, — перебивает она с пренебрежительным жестом, словно стряхивая с себя мои слова. — Я делала вещи похуже ради своих идеалов, — говорит она, нарочито сладким, почти певучим голосом. — Например, дважды чуть не убила тебя из-за них.
Я приподнимаю брови.
— Ты врёшь от злости.
Она тихо, но жестоко смеётся. Спешивается, когда Фолке, находящийся впереди, подаёт сигнал остановиться, и солдаты перед нами следуют его примеру.
— Отравление, — шепчет она, уже стоя на земле. — А потом неприятное падение с лошади, которое я плохо спланировала.
— Ты говоришь это несерьёзно.
Выражение её лица, дикое и пугающее, заставляет меня слегка усомниться в её словах.
— Теперь мы никогда не узнаем, смогла бы я, да?
Чёрт. Она абсолютно безумна. И это тревожно, насколько сильно мне это нравится.
Может, Нирида права насчёт решений, которые принимает определённая часть меня.
Она идёт рядом, крепко держа поводья своей лошади.
— Кто знает. Может, скоро у тебя появится ещё одна возможность.
Похоже, моя самая очаровательная, отработанная до идеала улыбка застала её врасплох, но это не заставляет её отступить.
— Я буду наготове.
—Края обрывов в этих галереях скользкие, — предупреждаю я.
—Не хотелось бы, чтобы твоя лошадь пострадала, — спокойно добавляет она, поглаживая морду своего коня.
Я с трудом сдерживаю смешок, наклоняюсь ближе к её уху и тихо говорю:
—Может, ты предпочитаешь старые методы? Меня не смущает то, что происходило до или после того, как ты приставила кинжал к моему горлу.
Первый раз, когда я встретил её — прямо перед поцелуем, который уже тогда показался необычным. И второй, когда я спросил её настоящее имя после нескольких поцелуев, которые могли перерасти во что-то, что трудно остановить.
Мне кажется, я замечаю слабый румянец на её щеках, но он быстро исчезает.
—Смерть — не та тема, над которой стоит шутить, капитан, — строго отчитывает она меня. — Особенно когда она была настолько реальной возможностью.
В этот раз в её голосе нет ни намёка на шутку. Наоборот, в нём звучит что-то горькое и тяжёлое.
—Я шучу, потому что знаю: в момент истины ты бы не смогла.
Одетта хмурит брови.
—Кто там говорил про высокомерие и упрямство?
—Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять: если бы ты действительно хотела моей смерти, мы бы сейчас не разговаривали.
Она молчит секунду, две, три…
—Но я об этом думала, — наконец признаётся она, тяжело вздыхая. — Нирида права, что не доверяет мне.
В её голосе больше нет злости. Это просто утверждение факта. И всё же я вижу, что её задело, когда Нирида встала, между нами, думая, что она собирается причинить мне вред.
—Это было твоим долгом. Я понимаю.
Одетта открывает рот, чтобы ответить, но передумывает. На мгновение мне кажется, что между нами появился крошечный лучик надежды, но я так и не узнаю, что она хотела сказать.
—Мы почти на месте! — раздаётся голос Фолке.
Действительно, впереди мелькает слабый свет, на который я раньше не обратил внимания. Все ускоряют шаг, жадно стремясь к выходу. Мы знаем, что ещё не будем полностью в безопасности, но Львы не осмелятся так легко вторгнуться на территорию Сулеги.
Моим глазам требуется время, чтобы привыкнуть к свету, как и глазам Одетты, которая прикрывает их ладонью.
Один из наших солдат вдруг разражается аплодисментами и радостными возгласами. К нему присоединяются другие, кто-то свистит в честь Фолке, которого уже похлопывают по спине.
Я замечаю лёгкую улыбку на лице Одетты и замираю, пока она не замечает этого и не стирает её.
Нирида молча отдаёт приказ Дерику, и тот громко объявляет:
—Отлично! Отдых! Мы это заслужили.
Ещё немного аплодисментов, и все тут же принимаются за дело: привязывают лошадей к деревьям, кто-то опускается на землю, растягивается, а пара воинов берётся за мечи, чтобы размять мышцы.
Одетта садится на камень у самого выхода из пещеры.
Я замечаю, как некоторые солдаты подходят к ней, но держусь на расстоянии, решив дать ей немного пространства, пока сам направляюсь к Нириде.
Она всё ещё напряжена, внимательно следит за всеми, включая Дерика, с рукой на рукояти меча. Я кладу ей руку на плечо.
—Ты хорошо справляешься, командир.
Она бросает на меня пронзительный взгляд.
—Я знаю. И мне не нужно, чтобы ты мне это говорил.
Я невольно смеюсь.
—Это правда, это правда… Но ты действительно молодец.
Нирида что-то ворчит себе под нос, и я не решаюсь сказать ей, что чувствую вину за то, что не могу сделать больше.
Я беру флягу, которую она мне протягивает, делаю глоток и направляюсь к Одетте.
Когда я подхожу, она как раз рассказывает девушке солдату, что она — лучшая воительница в нашей армии, с вызывающим тоном утверждая, что мы с Ниридой умоляли её пойти с нами.
Я прочищаю горло, чтобы привлечь внимание, и, хотя сама Одетта никак не реагирует, солдаты по привычке вскакивают.
—Это правда, капитан? — осмеливается спросить один из самых молодых.
Одетта бросает на меня взгляд, полный вызова. Попробуй возразить, говорит её выражение лица.
—Она даже смогла прогнать хиру в одиночку, — отвечаю я, чуть приподняв уголки губ.
Солдатка смеётся, а парень восхищённо свистит.
Они отходят чуть в сторону, догадываясь, что я пришёл поговорить с Одеттой.
—Тебя прислали следить за мной? — спрашивает она холодно.
—Нирида? Нет. — Я протягиваю ей флягу. — Пей.
Она берёт её и делает несколько жадных глотков, но я замечаю блеск в её глазах, который предвещает продолжение.
—На самом деле это вам не помогло бы.
—О чём ты?
—Следить за мной. Я могу сбежать в любой момент. Ты это понимаешь, да?
Я хмурюсь, а она указывает подбородком на девушку солдата, с которым мы только что разговаривали. Та весело болтает с другим парнем, который всё ещё смеётся над какой-то шуткой.
—Мне было бы ужасно легко принять любую из их форм, оседлать лошадь и просто уйти.
—Я бы заметил, — бросаю ей вызов.
В её глазах, таких красивых и острых, вспыхивает нечто, похожее на сталь.
—Возможно, скоро мы это проверим, капитан, — с вызовом отвечает она.
Я держу её взгляд, словно в этом огне невозможно не сгореть, и какая-то безрассудная часть меня, стремящаяся к боли, поднимает руку. Я едва касаюсь её щеки двумя пальцами, лишь на мгновение проводя по ней лёгким движением, от которого только сильнее хочется большего контакта, прежде чем убрать руку.
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не успеваю услышать, потому что воздух разрезает пронзительный свист.
Это похоже на звук стрелы, только больше и быстрее, и все вокруг моментально напрягаются. Смех затихает, а солдаты начинают искать источник звука.
Мы все видим это одновременно.
Громоподобный шум заставляет нас поднять головы, но времени на реакцию не остаётся.
На мгновение я вижу это, и до того, как мой разум успевает понять, что это реально, огромная тень обрушивается на нас.
Оглушительный удар сопровождается волной, которая швыряет меня на землю. Всё вокруг заволакивает пыль и земля.
На какое-то время наступает странная, неестественная тишина, а затем — крики. И я вижу ее.
Огромная, чудовищная. Голова такого размера, что я бы не смог закрыть хотя бы один ее глаз ладонью.
Ужас очищает моё сознание от тумана, и я начинаю различать детали.
Чешуя блестит мягким серебристо-голубым светом, бивни огромных размеров виднеются из её пасти, а жёлтые глаза, с вертикальными зрачками, сверкают пугающим сиянием.
И там, под одной из её лап, я вижу то, что осталось от головы солдата, только что стоявшего с нами. Размозжённая, в крови, с лицом, искажённым от ужаса.
Меня тянет в обморок, в сладкую пустоту бессознательности, но тогда я вспоминаю.
Одетта.
Я заставляю себя подняться, стараясь не смотреть слишком долго на чудовищную голову, не позволять панике захлестнуть меня при виде этих когтей и огромного тела. За правой лапой виднеется ещё один кусок разорванного тела.
—Одетта! Ты в порядке? Ты ранена?
Её тело неподвижно, руки упёрты в землю, взгляд прикован к зверю.
Есть кровь. На её щеке, на правом боку рубашки.
Я смотрю вокруг и замечаю пятно крови на стене, где она была опёрта.
И тогда я вижу это.
Дракон освобождает лапу, и из-под неё показывается искалеченное тело ещё одного солдата.
— О боги… — вырывается у меня.
Это Эренсуге. Тот самый дракон из сказок и легенд, о котором рассказывала моя мать. Дракон, заставлявший деревенских жителей приносить жертвы, дракон, погубивший бесчисленных рыцарей, тщетно пытавшихся его одолеть.
Крики усиливаются. Нирида кричит приказы, которых я не слышу сквозь рев зверя и шум разрушения.
Я хватаю Одетту за запястье, и нам не нужно договариваться — мы оба бежим.
— Кириан! — кричит она, дёргая меня за руку и сбрасывая на землю.
Секунда — и взмах крыла размазал бы меня по скале.
Я с трудом перевожу дыхание.
Поднимаю голову, видя, как чудовище разворачивается к оставшимся солдатам, его хвост с ужасающей силой сметает всё на своём пути.
Мы бежим.
Я хватаю Одетт за предплечье слишком сильно, но отпустить не могу. Мы углубляемся в пещеру, успевая лишь увидеть, как часть тела Эренсуге и его хвост обрушиваются на вход.
Камни и земля падают, с грохотом, сотрясая всё.
Взрывом нас погружает в полумрак, отрезая путь назад.