Я хотела показаться дракону отвратительной, и, кажется, мое желание сбылось. Я помочилась в его гнезде, и меня стошнило прямо на себя. Не уверена, что смогу быть еще более отвратительнее.
После того как меня стошнило, он поспешно сожрал часть козла, от чего меня чуть не стошнило снова. Не понимаю, почему его так заботят моча и рвота в жилище, когда он с таким удовольствием уплетает кровавое сырое мясо. Хотя, надо признать, он ест довольно аккуратно для дракона и потом тщательно слизывает кровь с когтей и морды.
Закончив трапезу, он поднимает меня и вылетает из пещеры, крепко, но осторожно удерживая меня в своих когтях. Снова его действия идут вразрез с моими ожиданиями. Странно, что он так заботится о том, чтобы не оставить мне синяков, когда планирует насильно спариваться со мной.
Во время нашего разговора он, похоже, не понимал, почему я так расстроена. Все его разговоры о том, что мне нужно время, чтобы привыкнуть к его члену, что всё пройдёт быстро, и боль будет минимальной – словно он не видит ничего странного в том, что огромный дракон собирается заняться любовью с крохотной женщиной. Он, вероятно, не осознаёт, что наша анатомия совершенно несовместима.
Одной только мысли о том, как он попытается засунуть свой гигантский член в меня, достаточно, чтобы мне захотелось закричать, драться и, возможно, упасть в обморок. Но мне нужно держать мысли под контролем, успокоиться и продолжать работать над планом. Если бы у меня была хоть какая-то еда, может, я бы почувствовала себя сильнее и сосредоточеннее. Остаётся надеяться, что его следующее предложение пищи не будет столь отвратительным.
Мы останавливаемся у небольшой пещеры, скорее похожей на нишу в скале, и мой похититель начинает говорить на драконьем языке с худым синим драконом. Я понятия не имею, о чем они говорят. В глубине этой ниши сидит полная девушка в алом плаще, ее щеки раскраснелись, а глаза горят. Она не выглядит особенно несчастной, что меня удивляет. Я хочу крикнуть ей, но прежде чем решаюсь, мы снова улетаем.
Черный дракон уносит меня прочь от скалистых утесов и широких равнин побережья к центру острова, где лежит огромная полая долина, возможно, устье какого-то древнего, давно потухшего вулкана. Меньшие ущелья и овраги расходятся от нее, как лучи солнца на детском рисунке. Дракон опускается к голубому озеру посреди долины.
— Здесь мы охотимся на оленей, — говорит он. — Это деликатес, так как мы стараемся не заходить в лес слишком часто. С нашим размером и крыльями двигаться среди деревьев трудно. Большая часть нашего рациона — растения, козы, овцы или дикие кабаны. А также рыба или угри для тех, кто умеет их ловить. На лугах к югу мы держим стадо коров, под надзором и защитой сменного караула. Они — для праздников.
Я оживляюсь при этом.
— У вас есть коровы? Я хочу молока.
Дракон спускается ниже, над травянистым берегом озера, и сбрасывает меня в заросли папоротника, а сам приземляется неподалёку. Он бросает на меня строгий взгляд.
— Ты хочешь пососать из вымени коровы?
— Нет! Я бы подоила её, наверное, — отвечаю я. Никогда в жизни не доила корову, хотя мне хотелось бы попробовать. Однако не стоит показывать излишнего рвения к подобным задачам. Я должна играть роль капризной, избалованной принцессы.
Поддерживая своё испорченное платье, я высокомерно поднимаю подбородок.
— А как насчёт других женщин, которых забрали ваши драконы? Пусть одна из них подоит корову для меня. Я ведь принцесса, в конце концов.
— Ты продолжаешь твердить одно и то же, — его верхняя губа приподнимается, открывая сверкающие огромные клыки. — Искупайся, женщина. От тебя несёт рвотой.
— Может, мне нравится так пахнуть.
— Нет, не нравится. Вчера ты пахла восхитительно, так что предполагаю, что когда у тебя есть выбор, ты предпочитаешь быть чистой и свежей. Сними эти лохмотья и умойся.
Перед тем как ответить, я оглядываю окрестности. Густая, мягкая трава ласкает мои босые ноги. Она куда более зелёная и сочная, чем аккуратно подстриженные газоны в садах дворца. Когда была возможность, я любила бегать босиком по той траве, хотя почти всегда получала выговор от кого-то из подлизывающихся к матери придворных дам — вернее, «дам из свиты».
Здесь я могу бегать по траве босиком, сколько мне вздумается. И воздух здесь намного слаще и чище, чем воздух столицы. Гладкая поверхность озера отражает лазурное небо над головой, а лес рядом шелестит на ветру; каждый листок дрожит, будто радуется самому факту своего существования на солнце и в чистом горном воздухе.
Прозрачная вода озера плещется у берегов, покрытых галькой, делая камешки блестящими и тёмными. Чуть дальше галечный край уступает место песчаным мелководьям, идеальным для того, чтобы снять усталость с ног и облегчить боль в ушибленных конечностях.
Я чувствую себя ужасно, грязная и отвратительная. А прохладная вода так манит, хоть меня и немного пугает мысль о том, какие существа могут скрываться под её поверхностью.
— В воде есть пиявки? Угри? Змеи? — спрашиваю я. — Или другие существа? Там скользко?
— Безопасно. Теперь замолчи и помойся.
— Я искупаюсь, но не на твоих глазах.
— Почему нет?
— Я не хочу, чтобы ты видел меня обнажённой.
Он поджимает крылья, прижимая их к бокам.
— Снова спрашиваю: почему нет?
— Потому что… — Чёрт, мне ещё никогда не приходилось объяснять это раньше. — Я не хочу, чтобы ты увидел моё тело и захотел меня.
Он фыркает.
— Я и так тебя вижу. В тебе нет ничего привлекательного.
— Ты не видел меня полностью.
— И что, если увижу тебя без одежды, это что-то изменит? — сухо говорит он. — Ты думаешь, несколько кусочков бледной человеческой плоти способны вызвать у меня брачный восторг?
— Ну, когда ты так это говоришь, наверное, нет. Но для человеческих мужчин одного только вида или даже намёка на подобное обычно достаточно, чтобы разжечь желание.
— Драконы не испытывают подобных чувств, за исключением одного раза каждые двадцать пять лет, в брачный сезон, — отвечает он. — В это время каждый дракон старше двадцати четырёх лет входит в период течки на одну неделю, и мы соединяемся для откладки яиц.
Удивление вытесняет моё смущение.
— Вы не занимаетесь сексом в другое время?
— Нет.
— А как насчёт супругов или партнёров?
— Большинство из нас выбирает спутника, с которым воспитывает потомство и делит жизнь. Этот партнёр может как быть, так и не быть одним из тех, с кем мы совокупляемся в брачный сезон. Выбор спутника — это вопрос ментального единства и совместимости характеров, а не страсти спаривания.
— Звучит как очень рациональный процесс. А как насчёт любви? Драконы влюбляются?
Он отводит взгляд.
— Некоторые влюбляются.
— Значит, если я разденусь, ты не испытаешь никакого сексуального влечения. По крайней мере, до наступления этого брачного сезона, — осторожно говорю я. В этой мысли есть надежда. Передышка. Шанс на побег.
— Совершенно верно, — говорит дракон. — Брачный сезон начнётся примерно через неделю, когда взойдёт Ребристая луна.
Одна неделя. Лучше, чем ничего. По крайней мере, мне не придётся опасаться жестокого совокупления до тех пор.
— Хорошо, — я тяну за остатки своего испачканного платья. Много усилий не требуется, чтобы оно упало на землю. Я стою обнажённая под солнечным светом, оставшись лишь в кружевном нижнем белье.
Дракон внимательно смотрит на меня, моргая. До сих пор его интонации и выражения были достаточно человеческими, чтобы я могла их понять, но сейчас я совершенно не представляю, о чем он думает.
Медленно я спускаю бельё по ногам и остаюсь перед ним совершенно нагой.
Он шумно выдыхает горячий, сияющий воздух, не отводя взгляда. Его взгляд опускается к области между моими ногами.
— Ты когда-нибудь видел женское тело? — тихо спрашиваю я.
— Нет, — его голос звучит тише, чем обычно. — Оно кажется мягким и хрупким, что прискорбно. Но твои груди подходят тебе.
Горячая краска заливает моё лицо.
— Это самый отвратительный комплимент, который я когда-либо получала.
Он недовольно ворчит.
— Это не был комплимент. Просто утверждение факта. Ты… пропорциональна. По крайней мере, мне так кажется. Для человека, разумеется.
— Уходи, — резко бросаю я. — Перестань на меня смотреть.
— Я должен следить за тобой, раз уж ты, кажется, готова причинить себе вред, — отвечает он. — Пока ты купаешься, я поищу ягоды или коренья, чтобы накормить тебя.
Поворачиваясь к нему спиной, я вхожу в прохладную воду озера. Я чувствую его взгляд на себе, когда погружаюсь глубже, пока вода не поднимается до колен, до бёдер, до ягодиц, до талии. Лишь когда я по плечи погружаюсь в озеро, слышу его тяжёлые шаги и шелест кустов — он ушёл искать еду.
У меня нет мыла, и вода намного холоднее, чем я ожидала, но я всё же умудряюсь отмыться, распутываю пальцами колтуны в волосах, пока они не начинают выглядеть прилично. Когда выхожу из воды, меня всю трясёт от холода. Кожа покрыта мурашками, а ноги дрожат.
Я ступаю на берег, ожидая…
Чёрт. Действительно ли я ожидала, что меня встретит горничная с тёплым полотенцем и мягким халатом? Такая роскошь осталась в прошлом. Единственный более-менее целый лоскут одежды — это рваное, испачканное рвотой платье, которое я сняла перед тем, как войти в озеро, и я уж точно не надену его снова. Я могла бы попробовать его постирать, но тогда придётся ждать, пока оно высохнет.
Моё нижнее бельё всё ещё лежит на берегу, но, подняв его, я замечаю, что его задняя часть покрыта влажным песком. Так что это тоже не вариант.
Я остаюсь одна, совершенно голая и промокшая, на берегу озера в центре владений драконов. И куда делся чёрный дракон? Вряд ли он чем-то поможет — сомневаюсь, что у него в пещере найдётся сундук с женской одеждой.
Может, удастся найти какие-нибудь листья, чтобы прикрыться.
Осторожно ступая по гальке, я перебираюсь на траву, а оттуда направляюсь в лес. Огромные, древние деревья раскинули плотный полог над головой, поэтому подлесок почти отсутствует. Неподалёку от меня виноградная лоза с широкими листьями в форме стрелы обвивает один из стволов. Я подхожу и тянусь к ней.
— Я бы на твоём месте этого не делал, — голос дракона вибрирует, проникая в самое нутро.
— Почему нет?
— Эти лозы ядовиты. Их нельзя есть — они смертельно опасны, а если дракон хоть лизнёт их, его язык покроется огромными волдырями. Думаю, для твоей нежной человеческой кожи они будут не менее разрушительны.
— Мне нужно чем-то прикрыться. И я замерзла, — я резко разворачиваюсь и сверлю его взглядом. — Ты худший похититель на свете. Ты ведь говорил, что ты — принц? Если ты не можешь позаботиться об одном маленьком человеке, как же ты правишь всей расой драконов?
— Очень плохо, видимо, если половина моего клана погибла. Если ты закончила меня оскорблять…
— Я не закончила. — Несмотря на холод и дрожь, ярость придаёт мне сил. — Если уж ты собираешься похищать кого-то, нужно знать, как сохранить ему жизнь, ты это понимаешь? Ты привёл меня сюда, чтобы я могла помыться, но не позаботился о том, чтобы мне было во что одеться или как согреться после купания. Здесь нет ни мыла, ни полотенец, ни горячей воды. Твоя пещера неудобная и примитивная, не подходит даже самому бедному крестьянину, не говоря уже о короле драконов. Нет ни уборной, ни даже таза для мытья рук, нет подушек, простыней, одеял. Я не ела, мне холодно, я мокрая, и я хочу чашку чёртова чая!
Дракон слегка отшатывается от моей ярости и издаёт горячий, возмущённый вздох, выдыхая оранжевый пар.
— Иди и принеси мне что-нибудь надеть! — кричу я на него.
Он осторожно пятится из леса, прижимая крылья, чтобы не задеть деревья.
— Я оставил немного еды на камне у озера для тебя.
— Снова сырое, кровавое мясо? Потому что я отказываюсь это есть. Мы, люди, готовим еду. Может, ты слышал об этом.
— Я не идиот, — холодно отвечает он.
— Ты чудесно играешь эту роль.
Он обнажает зубы и прищуривает глаза.
— Я собрал ягоды, орехи и стебли крессилии.
— Прекрасно, — выплёвываю я. — Теперь у меня выбор: либо есть ягоды и стебли, которые могут быть для меня ядовиты, либо ломать зубы об орехи. Это просто идеально. — Скрестив руки, я направляюсь к озеру.
Только прохожу мимо него, как что-то тёплое и влажное скользит по моим ягодицам. Кожа мгновенно вспыхивает, и шок переплетается с жаждой тепла. Я резко оборачиваюсь.
— Ты меня лизнул?
Фиолетовый язык дракона скользит по его клыкам.
— Нет.
— Лжец.
— Я только подумал… если ты замерзла, я могу согреть тебя.
— Мне нужна одежда. Я не могу всё время ходить вот так, голой.
— Почему не можешь? — Он медленно моргает, глядя на меня. — Твоя форма не вызывает отвращения. Зачем скрывать её?
— Ради уединения и защиты. У людей нет шерсти или чешуи. Одежда помогает защититься от холода, а также прикрывает интимные места. У вас, драконов, ведь тоже есть свои… интимные места, верно?
— Да, но мне несложно их показать, если хочешь взглянуть…
— Нет! — восклицаю я. — Нет, не хочу.
Я отворачиваюсь от него и иду к берегу озера. Слева замечаю плоский камень, на который он положил собранную еду, среди которой есть крупные тёмно-синие плоды размером с мой кулак — наверное, они кажутся ему ягодами. Ни один из фруктов не помят, хотя некоторые проколоты когтями, видимо, когда он их собирал. Я осторожно подношу один к губам и откусываю. Как только сладкий сок касается моего языка, я погружаю зубы в мякоть с тихим стоном облегчения.
Дракон располагается на траве, огромным телом растянувшись рядом, и приближает свою голову ко мне, раскрывая пасть, откуда медленно вырывается тёплое дыхание.
Постепенно тепло проникает в тело, и вскоре я перестаю дрожать. На самом деле мне становится комфортно, стоя здесь нагой, с сочными фруктами, утолившими голод, и сладким соком на языке. Орехи тоже вкусны, их хрупкие скорлупки легко уступают, раскрывая съедобную мякоть. Стебли, которые собрал дракон, жилистые, но со сносным вкусом.
— На первый раз сойдёт, — говорю я ему. — Но тебе придётся научиться кормить меня как следует. А что насчёт остальных женщин? Их тоже кормят?
— Я позабочусь об этом, — его ноздри слегка раздуваются. — Вопреки твоему жалкому мнению обо мне, у меня есть здравый смысл. Эшвелон и Фортуникс принесут припасы, когда вернутся с чародейкой.
— С чародейкой?
Он, кажется, не слышит моего вопроса.
— Твой запах теперь куда более приятный, — его толстый раздвоенный язык снова мелькает снаружи. — Ты спокойна и довольна, так?
— Спокойна, сыта и согрета. Но не довольна. Довольна буду только тогда, когда ты меня отпустишь.
Он вздыхает, и мощный поток горячего воздуха заставляет меня отпрыгнуть с коротким вскриком.
— Извиняюсь, — пробурчал он. — Но я уже объяснил, почему не могу тебя отпустить. Ты здесь для участия в брачном сезоне.
Отчаяние снова сжимает моё сердце. Как может столь разумное существо быть таким упрямым и глупым? Может, ему стоит наглядно показать? В конце концов, на кону не только моя жизнь, но и жизни других женщин, похищенных драконами.
— Как я уже говорила, ничего не получиться. — Я прислоняюсь ягодицами к камню и поднимаю одну ногу, упирая ступню в камень. Я раздвигаю бедра, позволяя дракону полностью увидеть свою вагину. Пальцами я раздвигаю половые губы. — У женщин три отверстия. Маленькое спереди для мочи, другое сзади для кала. Видишь это? Отверстие посередине?
Он издаёт какой-то приглушённый звук, который я принимаю за утвердительный ответ.
— Это отверстие для секса и для рождения детей. Ты должен понять, что мои отверстия слишком малы, чтобы принять драконий член. Ты убьёшь меня. Ты убьёшь всех нас. Кроме того, недопустимо — проникать или совокупляться с кем-то без его согласия.
— Я никогда не планировал совокупляться с тобой в этом облике! — восклицает он. — Именно поэтому сюда приведут чародейку, чтобы превратить тебя и остальных человеческих женщин в драконов. И даже тогда никто не будет принуждать тебя к спариванию. Самцы будут ухаживать за вами и исполнять брачные танцы. Затем ты сможешь выбрать того, кто тебе по душе.
Ох.
Я испытываю облегчение, узнав, что не будет насильственного совокупления между драконами и человеческими женщинами, но… мысль о том, что меня навсегда превратят в дракона, не кажется мне более привлекательной.
— Ты не можешь так поступить, — говорю я ему. — Ты не можешь превратить нас в других существ против нашей воли.
— Это прискорбная необходимость.
— Не существует чародейки, способной на такую магию.
— Напротив, существует. Телиз, дочь Верховного Чародея твоей матери.
— Но её изгнали из двора несколько лет назад за нарушение магической практики, — возражаю я. — Да, она талантлива, но небрежна. Иногда её заклинания имеют очень плохие последствия.
— У нас нет другого выбора, — спокойно отвечает дракон. — Она — самая могущественная чародейка на континенте, и у меня нет времени искать кого-то другого. Брачный сезон почти настал.
— Каждая женщина, которую ты превратишь, будет ненавидеть тебя, — с жаром говорю я. — Ни одна из нас не захочет спариваться.
— Э, но вы захотите. Став драконами, вы ощутите брачный призыв, как и мы. Вы не сможете устоять. И если всё-таки устоите, у нас будет двадцать пять лет, чтобы ухаживать за вами и покорить вас до следующего брачного сезона, — он снова бросает взгляд между моих ног, и я осознаю, что всё это время сидела, расставив ноги. Поспешно сдвигаю бёдра, мысли лихорадочно носятся в голове.
Значит, он не хочет ни съесть меня, ни насиловать. Он хочет превратить нас всех в драконов и либо соединиться с нами в брачный сезон, либо ухаживать двадцать пять лет. Неприемлемо. Значит, мне придётся вернуться к своему первоначальному плану — сделать себя настолько неприятной, чтобы мысль о том, чтобы терпеть меня рядом ещё двадцать пять лет, заставила его содрогнуться.
Я беру ещё один плод и щёлкаю пальцами, глядя на него повелительным взглядом.
— Давай, продолжай дышать на меня. Мне нужно больше тепла, дракон.
Любительские переводы книг всего мира