Лара и я обе проспали до раннего вечера — празднования длились до самого рассвета. Лара была в восторге, когда я помогала ей раздеваться после торжества.
— Ты видела их лица? Они не верили, что я справлюсь!
Я улыбнулась, хотя внутри мелькнула неприятная мысль: Ты не справилась. Это сделала я.
Потом она взяла меня за руки.
— Спасибо.
Её искренняя улыбка рассеяла моё раздражение, словно её благодарность была способна смыть всё.
Её хорошее настроение сохранилось и на следующий день. Когда она, наконец, позвала меня, она попросила лишь отправить запрос на поднос с кухни. Остаток дня был в моём распоряжении. Мне хотелось бы просто продолжить спать, но я не собиралась упускать возможность заняться чем-то полезным.
У меня было две цели. Другие человеческие слуги не могли говорить вслух — варварская магия фейри лишила их языка, — но я заметила, что они общаются между собой с помощью жестов. Ещё в мой первый день в Доме Земли меня удивило, как женщина шевелила пальцами, и с тех пор я видела, как другие использовали такие же движения. Я собиралась спуститься на уровень, где жили люди, и попросить их научить меня. Вторая цель — продолжить исследовать проходы. Возможно, я увижу или услышу что-то полезное: информацию, которой можно поделиться с Калленом, или детали, которые помогут в побеге.
Человеческие уровни сильно отличались от уровней фейри.
Они находились глубже под землёй, и я вышла из лестничного пролёта в узкий коридор с низким потолком и неровным каменным полом. Здесь не было кристаллов, имитирующих дневной свет, — тусклые факелы давали единственное освещение. Стены над ними почернели от копоти за века горения. Пахло дымом, потом и нечистотами.
Здесь не было запертых дверей, только открытые арки. Я проходила мимо бесчисленных мастерских, где мужчины и женщины шили, полировали серебряные украшения, мыли кастрюли, сортировали зёрна и чечевицу, гладили, складывали и убирали. Казалось, наиболее чёрная работа была отдана людям, а не фейри-прислужникам, хотя это не всегда было так: в Доме Земли были и фейри, которые убирали и гладили. Возможно, Ориана не хотела, чтобы «низшие» человеческие руки касались её белья.
На меня бросали любопытные взгляды, но никто не подходил. Ощущение было жутким: без привычного шума и разговоров слуг царила тишина, нарушаемая лишь вспышками движений рук и редким смешком или звуком одобрения.
Мастерские сменялись комнатами с рядами крошечных кроватей, поставленных друг на друга. Здесь тоже не было дверей. Возможно, это была тонкая демонстрация власти фейри, лишающая людей права на приватность.
Я словно шла по норе животного: темно, тесно, спертый воздух. Меня начинало тошнить после нескольких минут пребывания здесь. Лица, что я видела, были измождёнными, а тела сгорбленными от возраста или тяжёлого труда. И всё же, несмотря на угрюмую обстановку, многие улыбались и оживлённо жестикулировали, находя радость друг в друге.
И тут я услышала тихий плач из конца коридора.
Любопытство привело меня на звук. В одной из комнат на кровати сидела женщина, обхватив колени руками. Её каштановые волосы касались пола, закрывая лицо. Рядом сидела пожилая женщина и утешающе гладила её по спине.
— Мне страшно, — прошептала молодая женщина.
Я вздрогнула от неожиданности: голос! Обе женщины подняли головы, как испуганные зайцы.
— Простите, что вторглась, — сказала я, подняв руки в мирном жесте. — Я хотела встретить других людей.
Старуха посмотрела на меня с подозрением, но молодая женщина — теперь я могла разглядеть её прекрасные карие глаза — выглядела поражённой.
— Тебя тоже только что выпустили из королевского борделя? — спросила она.
Слово бордель было как удар в живот. Я постаралась, чтобы в голосе не прозвучала жалость.
— Нет, я служанка в Доме Земли.
Женщина выпрямилась, вытирая слёзы со щёк.
— Я слышала о тебе. Ко мне приходил гость в день солнцестояния. — Её голос дрогнул на слове гость, и я поняла, что она имела в виду. — Почему тебе не отрезали язык?
— Мне нужно говорить с моей госпожой. Почему тебе не отрезали язык?
Она вздрогнула.
— Потому что он понадобился.
Ах. Я поморщилась от собственной бестактности, от того, как случайно причинила ей боль.
— Мне очень жаль, — сказала я. — Я даже не знала, что здесь есть бордель. Я ничего не знаю о других людях. Меня, кстати, зовут Кенна.
— Я Триана. — Она кивнула на женщину, которая всё ещё гладила её по спине круговыми движениями. — Это Мод. Она здесь дольше всех, и она тоже была в борделе.
На кончиках пальцев Мод виднелись знакомые зеленовато-жёлтые пятна — она, должно быть, работала с травами, готовя зелья и припарки. Слабая, но привычная боль в груди усилилась. Летом исполнится два года, как не стало моей матери, но иногда такие мелочи, как эта, напоминали о ней, и тогда горе накрывало меня, как порыв внезапного ветра.
Я прижала руку к сердцу и склонила голову.
— Приятно с вами познакомиться. Насколько это возможно в таких обстоятельствах.
Лицо Мод смягчилось, а губы Трианы изогнулись в грустной улыбке.
— Наша жизнь сильно изменилась, правда?
— Как долго ты здесь? — спросила я. Возможно, мне следовало оставить её в покое, но её глаза заискрились интересом, и она, казалось, хотела поговорить так же сильно, как и я. — И откуда ты родом? Я из Тамблдауна.
— О, Тамблдаун! Я там бывала. Я жила в Алиторпе, но меня похитили восемь лет назад, прямо из кровати. — Триана вздрогнула. — Один из фейри Иллюзий искал женщин. Король любит разнообразие.
Алиторп — деревня в дне пути от Тамблдауна. Возможно, я видела её когда-то на ярмарке. Её история доказала то, о чём мне рассказывал Эйден: король похищает людей по своему капризу. Свежая волна ярости затопила меня, вытеснив грусть. Гнев чувствовать легче.
Я повернулась к Мод.
— Я ещё не говорю на вашем языке жестов. Прости. Но ты тоже из Алиторпа?
Она кивнула, её рот был искривлён в угрюмом выражении, а в глазах читалась тяжесть прожитых лет.
— Старейшины никогда не рассказывали нам ничего из этого, — сказала я, чувствуя почти такую же ненависть к вождям деревни, как и к королю Осрику. — О том, какие фейри на самом деле, о том, что они делают с людьми.
Вместо этого они наполняли наши головы пустыми мечтами. Эти рассказы о благословениях, о том, как фейри шепчут им на ухо и направляют их руки… Знали ли они горькую правду? Или были такими же невежественными, как и все мы, просто изобретая себе авторитет?
Я бы поставила на второе. И старейшины никогда не будут теми, кто платит за свою же ложь. За это платят такие, как Триана и Мод, как Аня… даже такие, как моя мать, отдавшая свои лучшие годы вере и умершая, молясь о спасении, которое так и не пришло.
— Я когда-то верила по-настоящему, — горько сказала Триана. — Ты поверишь, что сначала я даже была рада, что меня украли? Думала, меня осыплют богатствами. Что, возможно, фейри разглядели во мне то, чего никто никогда не видел.
Она опустила голову, скрыв лицо за волосами.
— Они действительно что-то разглядели.
Мод тихо хмыкнула и провела пятнистой рукой по волосам Трианы.
— Всех здесь похитили из кроватей? — спросила я.
— Да, в основном. Обычно потому, что они были красивыми или особенно сильными. Но некоторых забирали младенцами.
Сначала я подумала, что ослышалась — идея была слишком отвратительной.
— Ты сказала, младенцами? Зачем?
— Кто знает? Возможно, чтобы воспитывать их как слуг с самого рождения.
Меня пробрала дрожь.
— Я не могу представить, каково это — вырасти здесь.
Триана печально улыбнулась.
— Думаю, в этом смысле нам повезло. По крайней мере, мы знаем, как выглядит внешний мир. Здесь есть те, кто никогда не видел солнца.
Она похлопала по свободной части кровати рядом с собой.
— Садись, устраивайся поудобнее.
Мод кивнула, повторяя приглашение.
Я села, благодарная за их гостеприимство.
— Ты говорила, что они отпустили тебя из борделя? — нерешительно спросила я.
— Да. — Триана глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. — Я слишком стара, чтобы их привлекать. Большинство Благородных Фейри предпочитают шлюх молодыми и… без изъянов. По крайней мере, на время.
Её плечи опустились при этих словах, и Мод снова издала мягкий звук, обняв её.
Всё это было отвратительно.
— Значит, теперь ты станешь служанкой?
— К счастью, да.
Я нахмурилась, вспоминая звук её горьких рыданий, доносившихся из коридора.
— Но ты говорила, что боишься. Чего ты боишься? — Разве работа по дому не лучше того, что ей пришлось пережить в борделе? Между добровольным выбором торговать своим телом за деньги и принуждением к этому была огромная разница, хотя я сомневалась, что Благородные Фейри хоть как-то компенсировали страдания людей.
— Это глупо. — Свежие слёзы появились на глазах Трианы. — Я так долго этого хотела и говорила себе, что любая жертва того стоит. Но теперь, когда это наконец случится… Я боюсь потерять язык.
Я отшатнулась.
— Они всё-таки его отрежут? — Я должна была ожидать такого от фейри, но всё равно это было шокирующее варварство.
— Завтра утром. Прислужники из Дома Огня отрежут его и прижгут рану. После этого я стану, как все остальные. — Её передёрнуло. — Но это всё равно лучше, чем бордель.
— Мне очень жаль. Я даже представить себе не могу, — сказала я, чувствуя вину. Несмотря на то, что я была пленницей, моя жизнь под землёй казалась раем по сравнению с тем, через что прошла Триана. — Ты знаешь язык жестов?
— Немного. Нас держали отдельно от остальных людей, но кое-что мы выучили. Мод научит меня многому.
Я замялась, размышляя, могу ли я попросить присоединиться к этим урокам. Не напомнит ли моё присутствие Триане о том, что она потеряла, — о том, что я по чистой случайности всё ещё сохраняю?
— Можно мне иногда присоединяться к вам? — спросила я. — Мне было бы приятно познакомиться с вами поближе и выучить язык жестов.
Триана посмотрела на Мод.
— Что ты думаешь?
Мод внимательно посмотрела на меня своими тёмными, проницательными глазами, а затем кивнула.
Триана улыбнулась.
— Тогда да.
***
Поблагодарив Мод и Триану, я покинула их, не желая больше вторгаться в горе Трианы.
Я заметила мерцающую потайную дверь в коридоре, но вышла через основную лестницу на случай, если кто-то наблюдает. Другие лестницы вели на более глубокие уровни, где жили ещё больше людей. Интересно, сколько человек обитало здесь? Сотни, как минимум. Поразительно, что такое количество людей могло быть похищено из своих домов, не привлекая внимания человеческого мира. Хотя, вспоминая Тамблдаун, я не раз слышала истории о пропавших: кто-то предполагал, что они утонули в болоте, кто-то считал их беглецами или жертвами убийства.
Я нашла другой вход в проходы несколькими уровнями выше и проскользнула внутрь. Достав из мешочка кусок пергамента и перо, я начала рисовать. Моей мысленной карты было недостаточно, учитывая, сколько уровней и коридоров петляло через Мистей. Я начала документировать свои открытия и набросала схему человеческого сектора.
В проходах легко было потеряться, но два фактора играли мне на руку. Во-первых, рано или поздно я неизбежно выходила к подземной реке, по которой могла найти дорогу обратно в Дом Земли. Во-вторых, здесь было столько выходов — как традиционных дверей, так и глазков для слежки, — что я всегда могла найти путь к знакомому месту. Тем не менее я аккуратно записывала свой маршрут, двигаясь по туннелю.
Этот участок проходов был грубо высечен, и я шла осторожно, освещая путь светящимся ключом. Туннель постепенно шёл вверх, пока свет ключа не смешался с лучами, пробивающимися через небольшое отверстие в стене. Я прищурилась, глядя сквозь него, и подумала, как бы посмотреть на этот глазок с другой стороны, чтобы понять, как его скрыли от острого взгляда фейри. Возможно, он был замаскирован под элемент декора.
Маленькое отверстие выходило в коридор рядом с Домом Огня. Факелы сияли красно-золотым светом, а кристаллы на потолке отражали тёплое освещение позднего дня. Мимо пробежала стайка смеющихся детей.
Я видела в Мистей не так много детей. Среди кандидатов были самые молодые фейри, которых я замечала на официальных мероприятиях, а в Доме Земли дети редко отправлялись исследовать новые места. Вероятно, потому что королевский двор был опасен даже для взрослых фейри.
Рядом были и другие отверстия, поэтому я продолжила осмотр, заглядывая в глазки и прижимая ухо к трещинам и скрытым дверям. Большинство разговоров, которые я подслушивала, были лёгкими: обсуждение моды, испытаний, подготовки к празднованию весеннего равноденствия.
Я двигалась дальше, пока не нашла небольшое витражное окно на уровне глаз. Острые линии узора изображали костёр, а свет из комнаты отбрасывал осколки цветов на коридор.
Я прищурилась, глядя сквозь искажённое стекло, пытаясь определить, что это за комната. На стенах висели полки — библиотека или кабинет. В центре комнаты над столом склонились три фигуры: двое в светлой одежде и один в тёмно-красной. Лица разглядеть было невозможно.
Я прижалась ухом к стеклу, напрягаясь, чтобы расслышать едва уловимые слова.
— Это представление было ещё более отвратительным, чем обычно, — голос принадлежал Друстану.
— Это всегда отвратительно, — ответил незнакомый женский голос.
— Обычно убивать приходится не так много. Его терпимость к несогласию падает. Скоро будет незаконно даже думать о нём плохо.
— Нам стоит быть осторожнее с выражениями, — произнёс другой мужской голос. — Говорят, у лорда Каллена шпионы в каждом углу.
Я поморщилась.
— Я наложил защиту на дверь, и, если бы в этой комнате была магия, я бы почувствовал её. Даже у силы Каллена есть пределы.
— Всё же, может, стоит смягчить слова, когда мы обсуждаем нашего дорогого короля. Мы хотим показать тебе список.
Друстан вздохнул.
— Хорошо. В любом случае его порочность долго не продержится.
Разговор прекратился, сменившись шуршанием бумаги и слишком тихими для понимания словами. Я напрягалась, глядя сквозь искажённое стекло, но не могла разобрать, какой список они рассматривали или кто были эти двое собеседников.
Моё сердце забилось быстрее, и меня слегка затошнило. Друстан не просто критиковал короля — он намекнул, что его дни сочтены. Это была измена, и Каллен точно захочет узнать об этом.
— Что насчёт Бельтейна? — наконец спросила женщина, достаточно громко, чтобы я расслышала. — Стоит ли нам налаживать связи?
— Нет, — ответил Друстан. — Слишком рискованно. У Осрика есть союзники в Гримвельде.
— Но Элсмир скоро получит нового лидера. Молодого, неопытного, возможно, податливого.
— Ты всегда узнаёшь самые интересные слухи. Хотел бы я знать, откуда, — заметил он.
— Некоторые секреты остаются моими, — ответила она.
Я не до конца понимала, о чём шла речь. Гримвельд был страной к северо-западу от Энтерры, за горами, которые мы называли Зубами Гигантов — в честь легенды, настолько старой, что от неё сохранилось лишь название. Говорили, что в ледяных равнинах Гримвельда день и ночь длятся по шесть месяцев. Там тоже, как шептались, жили фейри, но они носили доспехи изо льда и скакали на существах, созданных из снега.
А вот про Элсмир я никогда раньше не слышала, как и не понимала, какое отношение к этому имел Бельтейн.
— Это неплохая идея, — сказал Друстан, — но молодой и неопытный — не то, что нам нужно. А связи между нами всегда были слабыми.
Тогда заговорил второй мужчина.
— Внешние силы будут иметь свои собственные взгляды.
— Верно, — согласилась дама.
— Кроме того, на таких событиях Каллен всегда шепчет кому-то на ухо, — добавил Друстан. — Если они и податливы, он успеет уговорить их до того, как мы сможем даже представиться.
Последовали ещё несколько неразборчивых слов, затем шуршание бумаги. Наконец, дверь открылась и закрылась, а в библиотеке больше ничего не происходило.
Я замёрзла, дрожа не только от сырого холода коридора. Даже не понимая всех деталей их разговора, я знала, что он был важным. Каллен ждал от меня отчёта — что я могла ему дать?
Но я не собиралась предавать Друстана, особенно если он замышлял что-то против короля.