Накануне испытания Крови король устроил бал.
Этот бальный зал был высечен из обсидиана и усыпан драгоценными камнями. Я никогда прежде не видела столько самоцветов в одном месте — они ловили свет факелов, сплетаясь в живую радугу, отражавшуюся в вихре танцующих внизу пар.
Я наблюдала за этим зрелищем с балкона вместе с несколькими другими слугами. Этот бал был более камерным, и прислуге не позволялось выходить на танцпол. Многие фейри-прислужники воспользовались возможностью отдохнуть, но Эйден и я предпочли остаться и посмотреть на происходящее.
Он опёрся на перила, угрюмо наблюдая за Эдриком, который с лёгкостью кружил в танце с партнёрами — как мужчинами, так и женщинами.
— Он великолепен, правда? — хмуро спросил Эйден.
— Да, — согласилась я.
Эдрик был облачён в золотой камзол, а его короткий плащ был выполнен из переплетённых металлических звеньев, искусно имитирующих языки пламени.
— И на солнцестоянии он проявил немалую отвагу.
Я рассмеялась, хотя воспоминание о той ночи до сих пор причиняло боль.
— Почему ты так печален, говоря о том, какой он красивый и храбрый?
Эйден провёл пепельно-серым кончиком пальца по перилам.
— Потому что трудно день за днём смотреть на то, чего хочешь, и знать, что оно никогда не будет твоим.
Мой смех затих. Осуждать его я не могла.
Не в силах сдержаться, я вновь взглянула на Друстана. Он тоже выглядел потрясающе в медных тонах, подчёркивающих оттенок его волос. Факелы отбрасывали мерцающие отблески на его фигуру, пока он с лёгкостью вёл одну даму за другой в плавном, отточенном танце.
— Твой принц тоже красив, — заметил Эйден.
Я сжала пальцы на перилах.
— Я знаю.
После той ночи, на солнцестояние, мы не были вместе. Прошла уже неделя с лишним. Он не искал меня. Но и я не искала его.
— Он упоминал тебя.
— Что?
— В ту ночь. По крайней мере, я думаю, что речь шла о тебе.
— Ах… — Чёртово замечание. — Возможно.
Но была ли я в этом уверена? Как я могла ожидать верности от принца, который проводил со мной время лишь за закрытыми дверями? Который никогда не смог бы открыто любить меня?
Который, возможно, вообще не мог любить меня?
— И что ты почувствовала? — Эйден старался казаться равнодушным, но в его взгляде читалась забота, за которую я была ему благодарна.
Я сжала его руку.
— Скажем так, сегодня я прекрасно понимаю твоё настроение.
Мы молча наблюдали за балом ещё несколько часов, пока Эдрик не поцеловал прекрасную фейри. После этого Эйден тут же ушёл.
Когда часы пробили полночь, я осталась единственной служанкой, наблюдавшей за танцами. Я не хотела возвращаться в Дом Земли и лежать без сна, терзаясь мыслями о том, что ждёт меня завтра. Лучше было стоять здесь и с гордостью смотреть, как Лара принимает одно приглашение за другим. Она показала себя на испытаниях, и Благородные Фейри наконец начали её замечать. Я была счастлива за неё. Хотя было больно осознавать, что никто никогда не узнает, что я сделала, что принесла в жертву, кого убила ради её победы.
Позади меня раздались шаги.
Я ожидала увидеть кого-то из фейри-прислужников, но, повернувшись, застыла в изумлении.
Передо мной стоял Каллен.
На нём был тёмный, словно полночь, шёлк, усыпанный алмазными искрами. Тонкий серебряный обруч охватывал его голову, резко контрастируя с чёрными волосами.
— Привет, — сказал он.
Я моргнула, пока он неспешно приблизился, опёрся на перила рядом со мной, гораздо более непринуждённый, чем я когда-либо его видела.
— Привет, — осторожно ответила я. — Ты здесь за информацией? У меня её нет.
Он покачал головой.
— Не сегодня.
— Тогда зачем ты здесь?
Он должен был быть внизу, среди танцующих, как и прежде. Он двигался, словно жидкое серебро, лёгкий и грациозный.
— Балы мне кажутся скучными.
— Это не причина проводить время со служанкой. Тем более с человеком.
Он издал задумчивый, чуть насмешливый звук.
— «Тем более» — не то слово для тебя, Кенна.
Что это означало? Обычная фейрийская бессмыслица, но моя кожа вспыхнула жаром по причинам, которые я не хотела разбирать.
— Разве тебя не хватятся? Что, если кто-то посмотрит наверх и увидит тебя? — Общение с прислугой было не самой популярной забавой среди Благородных Фейри, за исключением, конечно, Друстана, который всегда делал то, что хотел.
Только в пустых коридорах и защищённых чарами комнатах, — напомнил мне внутренний голос. Сегодня он ни разу не взглянул наверх.
Мой взгляд снова упал на Друстана — он держал смущённую леди из Дома Земли слишком близко и что-то шептал ей на ухо. Жгучая, колючая ревность вспыхнула у меня в груди.
— Меня никто не хватится, — тихо сказал Каллен.
Я вздрогнула от его слов и с усилием отвела взгляд от Друстана, сосредоточившись на тёмном фейри рядом со мной.
— Это не может быть правдой.
Наверняка хотя бы члены его дома заботились о нём?
— Почему же нет? — Он пожал плечами — едва заметное, но полное смирения движение. — Никто не хочет смотреть на меня слишком пристально, боясь, что я либо убью их, либо предам королю. Половина двора убеждена, что я слышу их шёпот в ночи.
Я прикусила губу, вспоминая, как он исчезал в тенях.
— А ты… можешь?
Его губы дрогнули в намёке на улыбку.
— Только если этот шёпот доносится до ушей одного из моих источников.
Источников вроде меня. Я постаралась не возненавидеть себя слишком сильно за это.
— Ну а я смотрю на тебя, — тихо сказала я, позволяя своему взгляду задержаться на его лице, а затем — на широких плечах, скрытых под чёрным шёлком. Опасный фейри. И прекрасный, как и все они.
— Да, у тебя явно проблемы с инстинктом самосохранения.
— Но я ведь всё ещё жива, не так ли?
— Жива, — признал он. — Каким-то образом.
— Постараюсь не обидеться на это «каким-то образом».
Он всё ещё смотрел вниз, на танцующих, опираясь локтями о перила, но его лицо чуть повернулось ко мне. Прядь чёрных волос скользнула вперёд, и в голове промелькнула совершенно нелепая мысль — а мягкие ли у него волосы? Его губы приоткрылись, но он ничего не сказал. Я вдруг задумалась, не раздражает ли его моя дерзость, мой тон, с которым я говорила с ним как с равным.
— Это… интересно, — наконец произнёс он.
— То, что я жива? — Вдруг стало трудно подбирать слова. Его взгляд… Я не знала, что именно в нём было, но слишком остро чувствовала его на себе.
— То, что ты смотришь. То, что я… — Он прикусил язык, не договорив, затем покачал головой. — Опасность смотреть на неправильных людей, Кенна, в том, что иногда они хотят посмотреть в ответ.
По моей коже пробежал озноб. Я слишком остро ощущала его — его рост, натянутую под одеждой силу, бездонную и непостижимую глубину его глаз. Его неподвижность, угрозу, кровь его прошлого и будущего.
И странную… печаль?
— В этой ситуации неправильный человек — я или ты? — выдавила я, чувствуя, как сердце затрепетало, словно загнанный в угол зверёк.
Он выглядел удивлённым.
— Ты… — Он осёкся, затем издал едва слышный звук, смысл которого я не смогла уловить. — Какая же ты странная.
Слова были настолько нелепыми, что разорвали нарастающее напряжение. Из всех в Мистей я, пожалуй, была самой обыкновенной.
— Какой комплимент, — сухо отозвалась я, сместив вес с ноги на ногу, пытаясь стряхнуть с себя остатки странного ощущения. Я по-прежнему не понимала, зачем он вообще заговорил со мной, и это раздражало. — Так почему же ты выбрал такую странную женщину для беседы? Почему не продолжаешь плести свою сеть внизу, собирая новых источников?
Он оглядел танцующих, и на его лбу пролегла едва заметная морщинка.
— Я же сказал. Балы — это скучно.
— Но ты хорошо танцуешь.
Он танцевал не просто хорошо — он двигался с удивительной грацией. Я не раз замечала это, следя за ним взглядом.
Его глаза снова встретились с моими, и теперь в них читалась усталость.
— Уметь танцевать не значит получать от этого удовольствие.
— Может, тебе просто нужны другие партнёры, — заметила я, кивнув в сторону фейри внизу. — Они слишком сдержанны. В мире людей… — Я замолчала, прикусив губу.
— В мире людей что? — Его взгляд был твёрдым, ожидающим.
— Танцы там… живые. К концу вечера все вспотевшие, смеются, усталые, но счастливые. А здесь никто даже не хочет вспотеть.
— Ты весьма точно уловила разницу между фейри и людьми.
Я внимательно посмотрела на него. Я считала, что заключила с ним ужасную сделку, но он оказался не таким жестоким, как я ожидала. Он не давил на меня так сильно, как мог бы.
Сегодня он уже был со мной честен — насколько вообще способны на честность фейри со своими намёками и полуправдой, — так что я решила рискнуть и задать ещё один вопрос.
— Почему ты не был со мной… жестче? — тихо спросила я.
Он вздрогнул, и это едва заметное движение удивило меня настолько, что я машинально положила ладонь на его рукав.
— Я не это имела в виду, — поспешно добавила я. — Просто… Ты — Месть Короля. Ты можешь делать всё, что угодно, чтобы добиться своего. Ты мог бы пытать меня, угрожать мне, избивать меня, и король бы одобрил это. Почему ты этого не делаешь?
Он посмотрел на мою руку, затем снова встретился со мной взглядом.
— Ты видела наказания в ночь солнцестояния.
— Видела.
— Каждое солнцестояние мне напоминают одну простую истину: если долго ведёшь себя как враг, однажды им становишься.
— Я не понимаю. Какой враг?
Он покачал головой, и его тёмные волосы скользнули по плечам.
— Это неважно.
— Нет, я думаю, это важно.
Его рука под моей ладонью была теплой, это живое, естественное тепло пробиралось сквозь тонкий шелк рубашки, разительно отличаясь от магического жара Друстана.
Каллен долго молчал, изучающе глядя на меня, словно взвешивал на невидимых весах вопросы и возможности. Наконец, он произнес:
— Роланд убежден, что любые его поступки оправданы. Впрочем, как и все фейри. Как и я сам — большую часть времени. Но не все можно оправдать.
Меня удивила его откровенность. Я чуть крепче сжала его руку, и, к моему изумлению, он накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были теплыми, чуть шероховатыми от мозолей.
— Ты не хочешь причинять боль людям, — выдохнула я, не в силах скрыть удивление.
— Не стоит говорить об этом так, будто это откровение.
— Я не удивлена, просто… — я запнулась, а затем честно признала: — Ладно, удивлена.
Он коротко, почти грубовато рассмеялся:
— Ценю твою прямоту.
— Я удивлена не конкретно тобой, — поспешила я добавить, но его приподнятые брови сказали, что он мне не верит. — Ладно, возможно, и тобой тоже. Но в Мистей я видела слишком мало сострадания. По всем слухам, ты хладнокровный шпион и убийца, способный на любое преступление ради короля.
— А по всем слухам, люди — грязные, невежественные и никчемные создания, — невозмутимо заметил он. Я нахмурилась, но он лишь улыбнулся. — Значит ли это, что слухи правдивы?
— Хороший аргумент.
Мы смотрели друг на друга, застыв в каком-то странном, хрупком моменте.
Я не знаю, почему сделала то, что сделала дальше. Я просто знала, что так будет правильно.
Развернувшись к нему, я убрала руку с его предплечья. Он медлил, словно нехотя отпуская меня.
— Думаю, тебе стоит научиться танцевать, как люди.
Каллен вскинул брови.
— Серьезно?
— Да.
— И зачем мне это?
— Потому что балы тебе скучны. А никто не должен скучать на балу, — я посмотрела вниз, туда, где танцевали гости. Если бы я была свободна, я бы с удовольствием кружилась среди них. — Кроме того, эта грязная человеческая девчонка знает пару приемов, которые могут тебя удивить.
Он снова тихо рассмеялся — его смех прозвучал словно нечто забытое, ржавое, давно не использовавшееся. Я шагнула в сторону от балюстрады, туда, где нас не могли увидеть снизу. Он последовал за мной, двигаясь медленно, осторожно, с каким-то задумчивым намерением. У меня по спине пробежал холодок. Возможно, это чистое безумие, но я все равно подняла руки, показывая танцевальную стойку.
— Какой шаг выберем? — Его пальцы крепче сжали мою талию.
— Я научу тебя новому.
И я научила. Это не был изящный, утонченный танец, но он был живым, стремительным, полным безрассудного веселья. Мы кружились, теряя равновесие, и когда он наконец запрокинул голову и рассмеялся — по-настоящему, свободно — я засмеялась вместе с ним.