Лара отказалась видеть меня.
Я была слишком встревожена после инцидента в Доме Огня, чтобы продолжить исследовать замок, поэтому решила вернуться, чтобы узнать, не нужна ли ей моя помощь. Однако на мой робкий стук дверь ответила лишь резким:
— Уходи.
Что мне оставалось делать, если моя хозяйка не желала видеть свою служанку?
Часть меня была рада временной передышке, но я не была дурой. Чтобы выжить достаточно долго и сбежать, нужно было заслужить успех в роли слуги. К тому же любое бездействие давало шанс горю снова настигнуть меня. Лучше уж занять себя делами и оставить слёзы для одиноких ночей. Я вернулась вниз, намереваясь попросить Элоди дать мне другое задание.
Но в главном зале Элоди не оказалось. Вместо неё там стояла принцесса Ориана — ошеломляюще красивая, с великолепными изгибами фигуры. Она тихо беседовала с молодым жизнерадостным фейри, у которого на синем камзоле была приколота одинокая жёлтая роза. Волнистые каштановые волосы юноши отливали золотыми прядями, идеально гармонируя с золотыми локонами Орианы, но карие глаза были точно такими же, как у Лары. Это, вероятно, был её младший брат.
Все Благородные Фейри выглядели так, будто замерли в своей вечной юности где-то между двадцатью и тридцатью годами. Поэтому было странно представить, что Ориана могла быть матерью этому юноше. Это требовало привыкания — в мире фейри невозможно было судить о семейных связях с первого взгляда, как в мире людей. Кто знает, может, Ориане уже тысячи лет.
Я попыталась незаметно уйти, но Ориана сразу же заметила меня.
— Ты. — Она указала на меня строгим пальцем. — Подойди.
Я подошла и сделала реверанс. На этот раз он вышел довольно сносным.
— Принцесса.
Она с решительностью изучала меня, словно я была неприятной обязанностью, от которой нельзя отвертеться. На её голове красовалась закрученная деревянная корона, а на ней — зелёное платье, оттенком напоминавшее густой лес. Её волосы были заплетены в толстые косы, которые спадали почти до середины спины. Ореховый оттенок её глаз напомнил мне Аню, и в груди что-то болезненно сжалось.
— Это и есть человек, — обратилась Ориана к юноше.
Он улыбнулся, и на его щеке заиграла ямочка.
— Я так и подумал.
— Простите, если я помешала, — начала я. — Я искала Элоди, чтобы узнать, есть ли для меня задания.
Брови Орианы удивлённо взметнулись.
— Лара разве не дала тебе достаточно заданий?
Я тщательно подбирала слова, чтобы ответить как можно осторожнее.
— Она не нуждается в моей помощи, принцесса.
— Значит, капризничает, — заключила Ориана, без всяких обиняков. Юноша разразился хохотом.
Я едва не поперхнулась, изумлённо уставившись на неё, не зная, что сказать.
Ориана тяжело вздохнула:
— Лара всегда была слишком чувствительна к критике. — Она щёлкнула пальцами, и от резкого звука я невольно вздрогнула. — Идём.
Юноша ещё раз улыбнулся мне, прежде чем покинуть зал. Я послушно последовала за Орианой вверх по витой лестнице. Она решительно направилась к двери своей дочери и громко застучала.
— Что? — раздался раздражённый голос.
— Открой дверь.
Через несколько секунд дверь отворилась, и Лара отошла в сторону, пропуская принцессу внутрь. Я неуклюже последовала за ней, не зная, что ещё делать.
Лара бросила на меня злобный взгляд. Её чёрные волосы были распущены, а на ней было мятое бирюзовое ночное платье.
— Я не хочу, чтобы человек был здесь.
— Это очевидно, — спокойно ответила Ориана, усаживаясь на роскошный диван и жестом указывая Ларе занять обитое парчой кресло напротив. Они уставились друг на друга. Семейное сходство угадывалось не сразу, но я различила его в изгибе их бровей и форме носа.
Молчание затянулось. Лара беспокойно заёрзала в кресле.
— Этот человек, — наконец произнесла Ориана, — был подарен тебе самим королём Осриком.
— Я не хочу её.
— У тебя нет выбора. Он — король.
Лара посмотрела на меня с ненавистью.
— Из-за неё меня дразнят. Говорят, что я такая слабая, что мне нужна человеческая служанка. Это унизительно.
— Это унизительно только потому, что ты позволяешь им так думать, — спокойно ответила Ориана. — Если бы тебе было всё равно, что они говорят, то не имело бы значения, кто твоя служанка: человек, фейри прислужница или даже Тварь.
— Я не могу не заботиться о том, что они говорят, — Лара сцепила пальцы на коленях. — Разве ты сама не говорила, что я не должна казаться слабой?
— Да, — кивнула Ориана. — Но, отвергая этот дар, ты только подтверждаешь их мнение. Ты показываешь всем при дворе, насколько сильно чувствуешь себя униженной.
Лара тяжело выдохнула и, откинувшись в кресле, устало потерла лицо.
— Я ненавижу это. Почему король так меня ненавидит?
— Дело не только в тебе, — сказала Ориана. — Он ненавидит весь Дом Земли. Ему не нравится наша нейтральная позиция. Мы никогда не становились на его сторону, и он считает это слабостью. Ему нравится испытывать нас. Ты должна быть сильнее этого.
— Значит, мне просто нужно терпеть? Смириться с тем, что все смеются?
— Да.
Лара снова бросила на меня взгляд. Я старалась держать лицо спокойным и не выказывать ни малейших эмоций, несмотря на то, как неприятно было слышать, как меня обсуждают, словно я неодушевлённый предмет.
— И как это докажет мою силу? — Гнев начал исчезать из её взгляда, уступая место усталости.
— Уверенным поведением ты покажешь, что выше всего этого, что настолько достойна, что тебе даже не важно, кто помогает тебе в Испытаниях Бессмертия — человек, фейри или Тварь. Сохраняя достоинство, ты учишь окружающих, как они должны относиться к тебе.
Я слушала её слова с особым вниманием, пытаясь найти в них урок и для себя. Благородные фейри судят по внешности и поведению. Выгляди уверенной — и ты уверенная. Выгляди сильной — и ты сильная. В своём прошлом я намеренно выглядела грязной, дикаркой, готовой на всё, чтобы скрыть свои страхи. И тогда все в Тамблдауне воспринимали меня именно так, никому даже в голову не приходило заглянуть глубже.
— А что, если испытания потребуют чего-то, чего она не сможет сделать? — спросила Лара, всё же называя меня «она», а не «человек» или «оскорбление».
— Этого не случится, — уверенно ответила Ориана. — Даже король не рискнёт так сильно саботировать участника. Но я уже думала о том, как можно извлечь выгоду из его дара. Мы были так сосредоточены на том, чтобы видеть в этом оскорбление, что упустили из виду очевидные преимущества.
Холод пробежал по моей спине. Что она имеет в виду?
— Какие преимущества? — Лара усмехнулась, её тон был полон скептицизма. — Ты видишь её.
Я сжала зубы, чтобы не ответить. Я знала, что они видят, глядя на меня: маленькую, неухоженную, слабую. С неопрятностью я могла что-то сделать, но с остальным — вряд ли.
— Именно, — сказала Ориана, бросив на меня оценивающий взгляд. — Многие области Мистей защищены от Благородных фейри и фейри-прислужников. Традиционный слуга мало чем мог бы помочь тебе. А человек может рисковать больше и вызывать меньше подозрений. Людей считают слабыми, немагическими, и большинство из них… лишены языка. Даже если бы кто-то из них обрёл храбрость, с кем бы он говорил?
Моё сердце замерло. Лишены языка. Теперь понятно, почему те люди, которых я встречала, не говорили со мной. Мысль об этом вызвала тошноту. Если бы я не попала в услужение к Ларе, сделали бы это и со мной? Ужасающее осознание пронзило меня.
— Твоя служанка станет нашим шпионом, — продолжила Ориана. — Она выяснит всё о предстоящих испытаниях. Она сможет проникнуть туда, куда мы не можем.
Мне стало дурно. Я переступила с ноги на ногу, чувствуя, как взгляд Орианы пронзает меня.
— Ты сделаешь всё возможное, человек, — её голос стал холодным и острым, — чтобы Лара победила. Всё. Никаких ограничений.
Она говорила серьёзно. Всё, вплоть до убийства, было бы допустимо, если это помогло бы её дочери.
— Да, принцесса, — ответила я. Это был единственный возможный ответ.
— Дом Земли милосерднее, чем другие, но даже наше милосердие имеет пределы. Если ты перестанешь быть полезной или провалишься, ты отправишься в Подземелья — в качестве низшей служанки. Если я не решу, что тебя следует казнить.
Холод пробежал по моей спине. Закончив, Ориана повернулась к Ларе.
— Пусть она помогает тебе. Бери её на все мероприятия, чтобы она слушала, о чём говорят. И не показывай слабости. Ни в коем случае. Иначе будут последствия.
***
Лара и я молча смотрели друг на друга, когда Ориана ушла.
Она выглядела так же охваченной страхом, как и я. Почему? Она не была той, кто рисковал потерять язык… хотя, с другой стороны, не стоит забывать, что она тоже подвергалась опасности смерти, если бы провалила испытания.
Я вдруг вспомнила, что ей было мало лет. Она была около моего возраста. Я всегда представляла фейри как древних и могущественных существ, но Лара была не такой. В нашем мире было тяжело расти, но что же испытывала она, вырастая в этом страшном дворе фейри, где за любую слабость следовало наказание?
Я бы сделала всё, чтобы убежать, будь то игра идеальной служанки или становление шпионом Орианы. И если бы я не смогла сбежать до начала испытаний, я помогла бы Ларе достичь успеха по той же причине. Я бы не только спасала свою жизнь. Несмотря на её капризы, Лара была напугана, и ей угрожала опасность.
В этот момент моё восприятие госпожи начало меняться. Несмотря на её резкое поведение, несмотря на пропасть между нашими положениями, мы стали вынужденными союзниками в одной борьбе.
— Могу я принести вам что-нибудь, моя госпожа? — Если нам предстоит стать союзниками, нужно было начать строить перемирие с ней.
Она открыла рот, но, похоже, передумала говорить то, что собиралась.
— Воды, — наконец сказала она.
В её ванной, как и в моей, стояли кувшин и стакан. Когда я вернулась, Лара приняла стакан молча.
— Извините, — сказала я, не зная, что ещё добавить.
Она выпила, затем закрыла глаза и откинула голову, вздыхая.
— Я не хочу твоего сострадания.
Острота в её словах всё ещё чувствовалась. Ей нужно было время, чтобы принять меня, если она вообще когда-либо это сделает. Но она не стала бросаться вещами, так что я посчитала это прогрессом.
— Могу ли я сделать что-то ещё для вас, моя госпожа?
— Мне нужно пойти на обед. Помоги мне подготовиться.
Такие простые слова, но я не знала, с чего начать.
— Я никогда не была служанкой у дамы, — призналась я, решив, что честность необходима, если мы хотим ладить. — Что мне нужно сделать?
Она закатила глаза и указала на шкаф.
— Выбери наряд.
Я открыла двери шкафа и подавила вздох, увидев, как ткани водопадом устремились ко мне. Большинство платьев были синего, зелёного или коричневого цвета, как это было принято в Доме Земли, но несколько были розовыми, кремовыми или жёлтыми. Я провела рукой по бархатистому сатину, роскошному велюру и ткани такой лёгкой и прозрачной, что она вздымалась от каждого сквознячка. Что же выбрать для обеда? Всё было настолько невероятно красивым, что я не знала, с чего начать.
Я случайно схватила платье цвета слоновой кости. Корсет был украшен маленькими изумрудами, а юбка струилась облаком под зелёным сатиновым поясом. Рукава были из тонкой сетки, усыпаны изумрудами, ткань была такой тонкой, что казалась паутиной. Я подняла платье, и Лара посмотрела на меня, как на сумасшедшую.
— Это платье для бала, — сказала она ровным тоном. — Это не бал. Это обед.
Я поморщилась.
— Конечно.
Положив платье обратно, я принялась перебирать остальные, наконец находя то, что не выглядело так вычурно, как остальные. Темно-зеленое, с длинными рукавами и вырезом лодочкой, с юбкой, покрытой черной сеткой. Общий эффект напомнил мне сосны в сумрачном лесу — вечнозеленые иголки, чередующиеся с тенями. Я показала его ей, и она кивнула.
Я помогла ей одеться в тишине, быстро осознав, насколько нелепо сложными были наряды, которые носили богатые дамы. Были нижние части одежды, которые она указывала мне, а затем я накинула на её пышную фигуру сатин, и пришлось затянуть, казалось, бесконечное количество шнурков, чтобы платье подчеркивало каждый её изгиб.
Я отступила на шаг, оценивая результат. Она выглядела потрясающе. Зеленый оттенок заставлял её оливковую кожу светиться, а вырез платья подчёркивал грудь, о которой я могла только мечтать.
— Идеально, — осмелилась я сказать.
Она снова одарила меня уничтожающим взглядом.
— Косметика? — с язвительной интонацией уточнила она. — Волосы?
Я начала потеть. Косметика — я впервые столкнулась с этим утром. А волосы… как делают прическу леди? Я вспомнила сложные косы Орианы и едва не застонала.
Я молча проводила Лару в ванную, отчаянно оглядывая десятки бутылочек и коробочек на столешнице. Осмотрев подписанные крышки, я сгруппировала их по областям лица: губы, щеки, глаза. Затем начала заглядывать внутрь. Там было столько оттенков — разнообразие красных и розовых для губ и щек, бесконечные вариации радуги для век. Что я должна была с этим делать?
Почти в панике перебирая их, я услышала, как она вздохнула:
— Ты не умеешь пользоваться косметикой, верно?
— Нет, миледи.
Она подошла ближе, начав собирать коробочки и кисти из того беспорядка, который я успела устроить.
— Это было очевидно по тому, как ужасно ты нанесла тени.
Я залилась краской. Я правда сделала это неправильно?
— Смотри. — Лара указала, чтобы я наблюдала. — Сначала красим глаза.
Она обвела глаза коричневым карандашом, затем нанесла насыщенно-зеленые тени вдоль линии ресниц. Это выглядело почти так же, как то, что сделала я, подумала я с горечью, но потом она добавила более светлый пигмент, растушевав его до самых бровей, так что тонкие отблески зелени поднялись вверх, создавая едва уловимое мерцание.
О, да, это выглядело лучше, чем у меня. Я сравнила наши лица в зеркале. Теперь стало заметно, что мой синий оттенок был не только слишком резким, но и нанесен асимметрично.
Её тёмные ресницы были короткими, но естественно густыми. Она покрыла их черным пигментом, который ещё больше подчёркивал их. Убрав зелёную пыль с пухлых щек тканью, она нанесла мерцающий коралловый румянец. Затем крем, усиливающий природный ягодный тон её губ, и, наконец, рассыпчатую пудру с блёстками от лба до груди, аккуратно избегая платья.
Я заморгала, глядя в зеркало на её преображённое лицо, поражённая её умением. Она была красивой от природы, но теперь выглядела неземной. Её врожденное сияние фейри усиливало мерцающие цвета, и я вспомнила ярких, переливающихся рыб, плававших у входа в туннель к Дому Земли.
— Я обязательно потренируюсь, — пообещала я.
— Надеюсь. — Она вернулась в основную комнату и села у туалетного столика с зеркалом в раме, стилизованной под ветви деревьев. — У меня раньше была самая умелая служанка из фейри. Она прекрасно справлялась с косметикой и прическами. — Её горький взгляд в зеркале упал на меня. — Её отправили в другую семью после того, как король «подарил» мне тебя.
Её акцент на слове «подарил» ясно дал понять, что она всё ещё видит во мне что угодно, только не подарок.
— Я научусь, — сказала я.
Я расчесала её волосы цвета ночного неба. Их текстура напомнила мне о волосах Ани — мягкие, с естественной волной. Сердце болезненно сжалось от воспоминаний, как мы с Аней заплетали друг другу волосы, обсуждая городские сплетни. Я выучила тогда несколько простых причесок — одна из них должна подойти и для Лары. Я начала заплетать её волосы от уха, планируя обернуть косу вокруг головы и закрепить за другим ухом шпильками, оставив остальное ниспадать вдоль спины.
— В Доме Земли много семей? — спросила я. Я ещё не успела изучить весь дом, но он казался огромным. Я видела множество Благородных Фейри, блуждающих по коридорам или отдыхающих в гостиных, пока слуги спешили по делам.
— Да, — ответила Лара. — Кровная линия моей матери самая сильная, но есть и другие семьи Благородных Фейри с похожими способностями.
— Ваш отец тоже из одной из таких семей? — Я сосредоточилась на том, чтобы вплести больше прядей в косу.
Она замерла на мгновение.
— Да, хотя я почти не знала его.
Я сразу поняла, что допустила ошибку.
— Простите.
Она вздохнула, видимо, решив меня пожалеть.
— Мой отец был вторым консортом Орианы. Она выбрала его всего несколько десятилетий назад. Поэтому мы с Селвином такие молодые по сравнению с наследниками других домов. Мой отец умер вскоре после рождения Селвина.
Селвин, должно быть, тот жизнерадостный подросток, которого я встретила раньше.
— Мне жаль, — повторила я, встречаясь с её взглядом в зеркале. — Мой отец бросил нас с матерью, когда мне было всего несколько лет. Я тоже росла без него. — Возможно, это общее горе станет нашим первым мостиком к пониманию.
Её выражение смягчилось. Она кивнула, молча признавая моё признание.
Коса получалась лучше, чем я ожидала. Я почти закончила, и она вышла лишь слегка неровной. Я попыталась найти новую тему для разговора.
— Значит, у вас с Орианой одинаковая магия?
Мягкость в её выражении тут же исчезла. Она выглядела так, словно я её оскорбила.
— У меня совсем мало магии, — сказала она с язвительным тоном, — потому что я ещё не прошла испытания.
Я поморщилась. Похоже, я напомнила ей ещё об одном поводе для чувства неполноценности.
— Конечно.
Я закончила заплетать косу в тишине. Она изучила её в зеркале, на лице явно читалось недоверие.
— Простой стиль.
— И платье простое, — ответила я. Для меня, конечно, оно таким не было, но она кивнула, будто приняв эту логику, и поднялась с кресла.
— Пойдём. — Она щёлкнула пальцами, как будто звала собаку, совсем как её мать.
— Куда мы идём, миледи? — спросила я, насколько могла вежливо.
— На обед в Дом Света. Не позорь меня, иначе я клянусь, выкину тебя, что бы ни говорила Ориана.
Наш момент единства был окончен. Я последовала за ней к главной лестнице, подавляя желание закатить глаза. Ей был нужен маленький триумф — я могла это понять. Поэтому я сыграла роль покорной служанки и пошла за ней, стараясь выглядеть смиренной.
Лишь позже я вспомнила слова Друстана:
— Держись подальше от Дома Света.