Разложить по тюкам высушенную одежду и оседлать драконов оказалось легко, а вот решить, что делать с пленниками, – не очень.
– Если привязать их к центральной балке, фермер обнаружит посетителей утром, – предложил Хубрик.
– Откуда такая уверенность? – засомневалась я. – Я не хочу, чтобы они мёрзли или голодали.
Пленники очнулись, и одна из горе-воительниц бросила на меня взгляд, полный страха.
– Шутишь? Он захочет убедиться, что мы свалили, иначе потребовал бы оплату за ещё одну ночь, если бы мы вздумали остаться. Доверься мне. Он видит в нас источник дохода и не упустит подвернувшуюся выгоду.
– Даже невзирая на магическую баталию, развернувшуюся здесь прошлой ночью?
– Простые люди обычно закрывают на это глаза. Они не хотят казаться безграмотными и делают вид, что происходящее в порядке вещей. Это играет нам на руку.
– Выходит, хозяин дома освободит их?
– Вполне вероятно. Возможно, за вознаграждение.
– Что проблематично, – заявил Рактаран, помогая Саветт подняться на ноги. Она вцепилась в него, а принц гладил её спину и плечи свободной рукой, успокаивая, как какого-нибудь дикого зверька. – Если отпустить неприятеля на волю, он продолжит чинить нам препятствия.
– А есть другие варианты? – пожал плечами Хубрик.
– Разделаться с живыми так же, как и с мёртвыми.
– Мы не варвары, – Хубрик сложил руки на груди. Рактаран, похоже, был преисполнен решимости осуществить свой план, но Саветт внезапно споткнулась, и он поспешил подхватить возлюбленную, что-то нежно воркуя ей на ухо. Надеюсь, я не буду выглядеть так же глупо, если когда-нибудь влюблюсь.
Поверь мне на слово. Вы с Ленгом почти превзошли эту парочку.
Да ты просто ревнуешь.
Ревную к бритому парню, который то и дело улепётывает от тебя, вместо того чтобы мчаться к тебе на всех крыльях? Я так не думаю.
– Для человека, привыкшего всё делать по-своему, ты слишком много жалуешься, – проворчал Хубрик. – Радуйся, что наш путь теперь пролегает к Верхам. Ты же ведь этого хотел, не так ли?
– Меня тревожит здоровье Энкенея. – Мы с Хубриком сообщили принцу о нашем решении, а он всё никак не отпускал эту мысль. – Как понять, что с драконом всё будет хорошо?
– Он улетит, чтобы умереть дома. Так будет правильно, – заверил Хубрик, но сменил гнев на милость. – Хорошо, конечно, что ты беспокоишься о нём, но тебе не следовало его забирать.
– Он согласился забрать меня. Кажется, дракон каким-то образом привязался ко мне.
Мы вышли во двор, где стояли осёдланные Раолкан с Кироватом, готовые к отбытию. Было по-прежнему холодно, но дождь прекратился, отчего воздух наполнился свежестью и новым дыханием. Энкеней сидел на том же месте, где его оставил принц, но, увидев Рактарана, поднял нос, словно радуясь возвращению баочанца.
Он определённо рад. Дракон не сидел бы здесь против своего желания. Его всадница погибла, и сам он умирает, но между драконом и принцем образовалась некая связь.
– Помоги Саветт сесть на Раолкана к Амель, сам ты полетишь со мной, Тёмный принц, – скомандовал Хубрик.
– Уверен, всё должно быть наоборот, – воспротивился Рактаран. – Саветт заслуживает лучшего всадника.
Мы с Хубриком пропустили эти слова мимо ушей. Рактаран помог Саветт забраться на Раолкана, и вместе мы пристегнули её к седлу. Моя подруга снова погрузилась в свой мирок, но, когда я защёлкнула последнюю пряжку, Рактаран наклонился и запечатлел нежный поцелуй на её губах. Глаза Саветт вспыхнули так ярко, что свет пробился сквозь шарф, и принц, испугавшись, отпрянул.
– Он тоже волшебный? – сухо спросила я.
– Кто? – не понял Рактаран, голос его прозвучал хрипло.
– Никто. – Я села на Раолкана и закрепила костыль сбоку, стараясь не разулыбаться.
Хороший выпад. Ты не безнадёжна.
Ошеломлённый Рактаран подошёл к Кировату и взялся было за протянутую руку Хубрика, чтобы тот закинул его в седло, но, как только их ладони встретились, Энкеней щёлкнул зубами на Кировата. Кироват не остался в долгу и подался вперёд, но Энкеней вскочил на задние лапы, вытянув шею и открыв пасть, и заревел прямо на Кировата.
Кироват отскочил, уклоняясь от направленной на него агрессии, так что Рактаран оказался на земле. Он откатился в сторону и быстро поднялся. Они собрались драться? Что происходит?
Любопытно. Энкеней не собирается расставаться с Рактараном. Выходит, моё предположение оказалось верным.
Кироват развернулся, невзирая на окрик Хубрика, cомкнул зубы на шее Энкенея, завалил того в грязь и пригвоздил к земле.
– Ну и ну, кажется, ты обзавёлся союзником, – констатировал Хубрик, перекрикивая пыхтение дракона, пытающегося вывернуться из хватки соперника. – Похоже, Энкеней не желает расставаться с тобой, Тёмный принц.
– Это значит, что мы с Саветт можем ездить на нём? – Рактаран перенёс вес на пятки, слегка присев на корточки и раскинув руки, готовясь в любой момент увернуться от удара или направить его самому.
– Это значит, что на нём можешь ездить ты, – потому что он так решил, и я не буду оспаривать решение дракона: это его свободная воля. Если он снова разинет пасть на Кировата, то пожалеет.
– A Саветт?
– Не искушай судьбу.
Рактаран кивнул, и Кироват, отпустив Энкенея, отпрыгнул в сторону, не давая ему напасть. Рактаран достал спрятанное седло Энкенея и принялся готовить дышащего на ладан дракона к путешествию. На удивление белый дракон стоял смирно, пока его седлали, словно они с Рактараном работали вместе уже не одну неделю.
Не забывай: ничто человеческое нам не чуждо. Энкеней принял самостоятельное решение.
Я не забыла. Я уважаю права драконов как личностей.
За это (и за многое другое) я и люблю тебя.
– Как странно, – голос Саветт, сидевшей сзади меня, звучал далеко и как-то не по-человечески. – Видно, что он умирает, но жизнь в нём бьёт ключом, я это чувствую. Вот если бы я могла оттянуть момент смерти…
Я нервно заёрзала.
– Мне кажется, сейчас стоит побеспокоиться о себе, Саветт. Надо поставить тебя на ноги, пока ты не начала жонглировать вопросами жизни и смерти.
Саветт принялась тихо напевать какую-то мелодию, под которую мы поднялись в небо и последовали за Кироватом в Рощу Шадоубун навстречу исцелению или притаившемуся там ужасу.