– Он пытался помочь мне создать канал для отведения магии. Её было много – слишком много, так он сказал. Она поглотит меня, если я её не выпущу, но магия всё разрасталась, разрасталась, разрасталась. – Тонкий голосок Саветт дрожал. Он меня и разбудил.
Она говорит с Хубриком. Подожди пока вставать.
– Маги черпают силу из постоянно действующих колодцев, разбросанных повсюду, и умеют удерживать магию какое-то время в себе. Если её слишком много, она их сокрушает.
– Я читала об этом в учебниках. Но в моём случае всё иначе. Я чувствую её везде, и она меня манит, влечёт, зовёт.
– Она высвобождается?
– Высвободилась, когда я направила силу против мага Гектора. И против тех, кто напал на вас.
– А взрыв?
– Я чувствовала, что он снаружи, – стуча зубами, отозвалась Саветт. – Магия впиталась в него. Он хотел что-то сделать… Не знаю, что именно. Я предупредила драконов. И бегом спустилась к ним. Маг Завин и Дашира Оукбун хотели остановить меня, но они никак не ожидали такой поспешности с моей стороны. Я велела им следовать за мной, но они стояли как вкопанные. Мы спаслись. Вовремя. Взрыв – вот что произойдёт со мной, если я не научусь контролировать это.
– Мы найдём того, кто поможет тебе, – уверенно заявил Хубрик.
– Мне никто не поможет.
– И приидет некто с севера, сияющий во славе своей, и проницательностью, мудростью одарит каждую душу. Не реки нам о будущих временах, ибо они подобны сну о смерти и ожившему ужасу…
Хубрик снова декламировал, однако Саветт закончила за него:
– …Прилив ещё не схлынет, но всё уже будет поглощено сумерками, и лишь завет уцелеет.
Cколько ж этих предсказаний-то?
Сотни. В них говорится о грядущем роковом дне, который станет ключом к обновлению всего мира.
Ты тоже о них знаешь?
Мы, драконы, знаем их назубок, прямо как ваши кастеляны.
Я вздрогнула, лёжа в темноте пещеры. Не нравятся мне эти предсказания. Нехорошо рассуждать о грядущих трудных временах. Иначе будет тяжело собраться с силами в настоящем.
И всё же, не будь их, откуда мы бы тогда черпали надежду? Как бы действовали в случае беды?
Может, исходя из собственной сообразительности и здравого смысла?
Ты же ведь знакома с людьми. Многие ли из них руководствуются здравым смыслом? A если двое мудрецов не могут прийти к соглашению?
Аргументы, конечно, весомые, но я всё же предпочту закрыть свои уши для пророчеств.
Саветт с тобой бы согласилась. Но сейчас она уцепилась за них. То, что с нeй происходит, сложно назвать нормальным. Хубрик правильно делает.
Откуда нам знать, есть ли в них ключ или нет? Кто вообще сочинил эти предсказания?
Они дошли до нас из глубины веков, однако большинство принадлежит перу Ибреникуса и его последователей.
– Ты уже проснулась, Амель? – осведомился Хубрик. Я села и протёрла глаза. – Надо поесть, попить и позаботиться обо всём необходимом, прежде чем снова двинуться в путь. На ночь остановимся в таверне, но сначала предстоит тяжёлый день, который мы проведём в полёте. Мы провалялись дольше, чем планировали. Уже почти полдень.
Его что-то тревожило.
– Пара часов погоды не делают. Через несколько дней мы будем в столице.
– Дней? Ха! А пару-тройку недель не хочешь?
– Даже верхом на драконе?
– Империя простирается далеко, Принёсшая клятву. Это одновременно и сила, и слабость.
Я кивнула и обратилась к Саветт:
– Тебе что-нибудь нужно?
От её сияющих глаз без зрачков мне стало не по себе.
– Обо мне уже позаботились.
Что же нам делать с этой особенностью? Ведь предстоит иметь дело с людьми. Такие глаза точно привлекут внимание.
Хубрик протянул мне белый шёлковый шарф.
– Когда будем подлетать к деревне, завяжи ей глаза вот этим. Ты же не возражаешь, Саветт?
– Нет, – отрешённо откликнулась она.
– Пусть люди лучше думают, что она слепая, чем увидят последствия произошедшего с ней.