В деревушке, примостившейся на краю горной цепи, было что-то особенное. Mожет, из-за расположения домов (каждый из них восседал на холме, и отары с посевами, окружавшие их, были подобны корням большого древа). А может, из-за походки местных, непринуждённой и немного беспечной. Всё здесь напоминало о доме, семье и счастье. Мы прибыли в Линск и оставили своих драконов на площади.
Таверна быстро заполнялась людьми, которые налетели внутрь, прямо как комары в спальню – нам даже не требовалось ничего делать или говорить: их внимание привлекло само наше присутствие.
– Вы прибыли из Ваники, всадники? – спросил мужчина, похожий на мэра. Его живот опоясывала лента из толстой ткани с аккуратно вышитой спереди эмблемой.
– Выходит, до вас уже дошли новости? – поинтересовался Хубрик.
– Около часа назад прибыли верховые. Oни направлялись в столицу. Нам сообщили ужасные вести. В которые трудно поверить. – Стоявшие вокруг него люди хмуро закивали.
– И какие же? – Хубрику, видимо, не было никакого дела до косых взглядов; как же хорошо, что мы додумались повязать шарф на глаза Саветт. Здешние жители отличались впечатлительностью. Кто знает, что бы они предприняли, если бы в этот момент увидели её сияющие белым светом глаза.
– Они сказали, что город опустошили маги, – сказал один мужчина.
– Сказали, что беженцы в спешке покидают окрестные городки. Что завтра или послезавтра они прибудут сюда. А как прикажете их принять? Из-за новых налогов Доминиона и тарифов на торговлю с Баочаном мы сами едва концы с концами сводим!
Мэр поднял руку.
– По словам гонцов, Доминар убит. Это правда?
– Как по мне, так это полнейшая чепуха, – отмахнулся Хубрик, он вытащил из кармана тоненькую палочку и принялся покусывать её конец. – Я хоть и обожаю хорошие истории, как и любой другой человек, однако сейчас мне нужны две комнаты, чтобы расположиться на ночь.
– Две? – переспросил мужчина крепкого телосложения, стоявший рядом с мэром. На нём был белый фартук, какой носили хозяева гостиниц.
Хубрик показал два пальца.
– Две комнаты. Горячий ужин. И ванна, если таковая имеется.
– Два серебряных за каждую, – ответил трактирщик.
– Да это обдираловка!
– Если хотите горячую ванну, придётся за неё заплатить.
Хубрик почесал подбородок и скривился.
– Договорились, – согласился он.
– Выходит, ожидать беженцев не стоит? – продолжил расспросы мэр. – Ваника не пала?
– Когда мы улетели, она стояла там, где ей и положено стоять, – заметил Хубрик, – а что касается беглецов, этого я не знаю. Во время нашего отбытия город погрузился в хаос.
При этих словах толпа напряглась. Они хотели услышать явно что-то другое.
– А разве вы не должны были остаться и сразиться с врагами? – спросил маленький мальчик. Его мать шикнула.
– Мы из фиолетовых, сынок, – возразил Хубрик. – Наше дело – доставлять письма.
– А они у вас есть с собой?
Хубрик подмигнул ему.
– Драконом клянусь. Иди сюда.
Он подбежал к учителю, и Хубрик, выудив из кармана конфету, вручил её мальчугану.
– У меня для тебя тоже есть послание: конфета делает жизнь слаще.
Мальчишка засмеялся, и напряжение, царившее в окружившем нас кольце, рассеялось.
– Что ж, идёмте. Скоро сгустятся сумерки, – вмешался хозяин трактира. – Двор конюшни довольно просторный, лошадей сейчас нет, так что можете оставить драконов там. Но заботиться о них будете сами. Я не собираюсь жертвовать вашим подопечным свою руку, так и знайте!
Я бы побрезговал ей, даже если бы у нас кончились запасы и пришлось бы ужинать травой и кореньями.
Мне не терпелось помыться, но в то же время я не могла отделаться от чувства тревоги. Как эти городишки и деревеньки поступят с беженцами, покидающими свои дома? Ведь именно этого мы и хотели избежать, но оно всё равно случилось. Мне стало горько.