РИЗ
– Вы не можете просто уехать в Ренову, – причитал управляющий моего отца, причём уже не в первый раз. – Только не сейчас.
Я слушал его, опустив голову на руки и уперев локти в стол. В основании черепа уже маячила головная боль и грозила распространиться. Я сидел на месте отца в зале стратегий, но даже с короной на голове я всё ещё не мог до конца осознать то, что его больше нет.
Скорбь – скользкий противник. Когда тебе кажется, что ты уже справился с горем и можешь жить дальше, взгляд падает на что-то – картину, книгу, что угодно, что напоминает тебе об ушедшем, – и боль утраты вновь обрушивается на тебя.
У меня не было времени должным образом оплакать смерть отца. Возможно, из-за того, что к скорби примешивалось чувство вины, эти чувства сдавливали мою грудь, не давая дышать.
Однако сейчас меня мучало другое.
– …безответственно, – закончил Северин. И, словно бы не удержавшись, добавил: – Эдвину бы такое даже в голову не пришло… Ваше Величество.
Решив, что с меня хватит, я хлопнул ладонями по столу и поднял взгляд на управляющего. Я уже несколько дней спускал ему это с рук чисто по доброте сердечной, понимая, что он, как и многие другие, кто работал на моего отца, чувствовали себя потерянными. Все были уверены, что престол унаследует Эдвин, а не я. Многие не понимали и не знали, как смириться с таким поворотом событий.
Но всему есть предел.
– Как долго ты служил моему отцу, Северин? – спросил я.
Мужчина выпрямился, вздёрнув острый подбородок.
– Почти тридцать лет.
– Большой срок, – отметил я.
Он отрывисто кивнул, обрадовавшись, что я наконец-то признал его превосходящий опыт в королевских делах.
– Вы человек чести, верный поданный, всеми уважаемый член отцовского совета. Назовите город – любой в Дрейгане – и я дарую вам земли, куда вы сможете отправиться на заслуженный отдых.
У него дёрнулся глаз.
– О-отдых, Ваше Величество?
Казалось, ему сейчас станет плохо.
– Если вы прослужили моему отцу тридцать лет, значит, он назначил вас своим управляющим, когда его короновали. И как бы это ни было тяжело, я понимаю, что должен выбрать своих собственных советников.
Северин растерянно уставился на меня, открывая и закрывая рот, словно не мог подобрать слов, которые бы выразили весь его ужас.
– Любой город, – повторил я. – Я, конечно же, не прошу Вас решить прямо сейчас. Возьмите столько выходных, сколько нужно, отправьтесь в путешествие по королевству. Как вернётесь, сообщите Эдвину, где Вам понравилось, и участок будет Ваш.
Он поджал губы, осознав, что я предлагаю. Земля – это немало. Надеюсь, вскоре она вновь станет плодородной.
– Но, Ваше Величество, кто меня заменит? Вы же не можете взять кого попало на моё место.
– У меня уже есть подходящий кандидат, – заверил я. – Уверен, Эдвин сумеет познакомить его с его новыми обязанностями.
Я оттеснил его к выходу.
– Ваше Величество! – окликнул он из коридора, оборачиваясь. – Не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы…
– Всего доброго, Северин, – перебил я и закрыл дверь.
Оставшись один, я рухнул в кресло у камина и уставился на тёмно-серые тлеющие угли. В таком виде меня и нашёл Эдвин некоторое время спустя.
– Трудишься не покладая рук? – весело спросил он. Последнее время он пребывал в приподнятом настроении, что выглядело довольно странно, ведь на мне корона, которая должна была принадлежать ему.
– Северин решил уйти на пенсию.
Брови Эдвина взлетели.
– Неужели?
– Допустим, «решил» – не совсем то слово. Я сказал, что ему пора покинуть пост, и смягчил удар обещанием подарить участок земли.
Вздохнув, я откинулся на спинку кресла и жестом пригласил Эдвина занять соседнее.
– У тебя есть на примете кто-то, кем его можно заменить?
– Девин.
Брат кивнул, когда я назвал имя стражника, соглашаясь с моим выбором. Какое облегчение, учитывая, насколько внезапным стало это решение.
– Подготовишь его, ладно? – спросил я. – Расскажешь, что да как?
Я бы и сам это сделал, если бы не уезжал.
– Как только он поправится.
Девина ранили в бою, но он быстро восстанавливался. Ему очень повезло, учитывая, сколько стражников полегло у дверей склада, где прошла коронация.
– Прости, что оставляю тебя сейчас, когда Аровуд в руинах, – извинился я.
– Разве у тебя есть выбор? – отозвался Эдвин, всегда олицетворяющий собой благоразумие. – Ты должен обеспечить возвращение Бритона в его королевство и передачу власти. К тому же отстроить город проще, чем держать оборону. Если уж и покидать королевство, то сейчас. Присмотреть здесь за всем будет несложно.
– Ты хороший человек. Намного лучше меня.
В его глазах заплясали весёлые искорки.
– Я знаю.
Я встряхнул головой, отводя взгляд.
– Не знаю, как мне искупить вину за всё, что я отнял у тебя.
Эдвин подался вперёд, предельно серьёзный.
– Я рад, что мне больше не нужно жить во лжи.
– Ты не жил во лжи! – рявкнул я несколько жёстче, чем хотел. – Отец правильно говорил: он мог назвать своим наследником кого угодно, и ты такой же его сын, как и я.
Эдвин просто пожал плечами, не желая развивать тему.
– Я рад, что ты рядом, – тихо сказал я. – Без тебя я бы не справился.
– Я буду рядом столько, сколько понадобится, – пообещал он, хотя что-то в его тоне зацепило моё внимание. Не успел я спросить, что он имеет в виду, как он добавил: – Я тут разговаривал с Амалией. Она ждёт не дождётся встречи с родителями.
Я кивнул, напрягшись.
– Она – да, а вот я не горю желанием вновь переводить её через Разлом. Если бы я был уверен, что разлука ничем нам не грозит, я бы попытался уговорить её остаться, но магия непредсказуема.
– На этот раз с вами будет Серафина. С ней переход через Разлом должен быть проще.
Я никогда не спрашивал Серафину, как она прибыла в Дрейган. Мало ли, может, просто прилетела.
В дверь постучали. Служанка вошла и присела в поклоне.
– Ваше Величество, Ваше Высочество, ужин подадут через двадцать минут.
– Спасибо, – ответил я, поднимаясь.
Как только она ушла, Эдвин развернулся ко мне.
– По крайней мере, ужины остались неизменными.
Я скривился, направляясь к двери.
– Суп.
– Чем вы питались в Ренове? – спросил он. – Может, хоть по твоим рассказам я больше узнаю о мире.
– Огромная порция жаркого из говядины. Нежный цыплёнок. Смачные куски свиного сала. Тушёная оленина с хрустящим хлебом и сливочным маслом с травами…
Эдвин покачал головой и весело ответил:
– Теперь я понимаю, какую ошибку совершил… Надо было самому ехать в Ренову. О чём я думал, отправляя тебя?
Я смеялся весь путь до обеденного зала.
***
Места рядом с Амалией были пусты.
– Ты не знаешь, куда пропали Кассия с Бритоном? – спросил я жену, как только нам подали блюда.
– Ушли гулять, – сообщил Аэрон, сидящий рядом с Эдвином, с таким кислым видом, будто прогулки – это нечто постыдное.
– В столь поздний час? – возмутился я, бросив взгляд на чёрные окна. На подоконнике горели свечи, но теперь драгоценные запасы расходовались для освещения, а не для отпугивания опасных сэлти.
Амалия накрыла мою руку ладонью. Я повернулся к ней. Мягкий взгляд карих глаз уверял, что всё в порядке, что тьма отступила, и вечер только начался. Но страх перед ночными тварями был записан у меня на подкорке. Сложно будет отвыкнуть.
– Главное, не забыть взять дрова на корабль, – сказал Брейт, перед тем как запихнуть в рот полную ложку супа. – А то представьте себе: прибудем в Талтон, и тут же придётся возвращаться.
На узком участке суши между морем и Разломом совсем нет кишащих тварями лесов и, собственно, самих деревьев.
Поправочка: кишащих тварями лесов вообще нигде больше нет. Как и в принципе тварей. Все разведчики в один голос заявляли, что в лесах стало спокойно.
Этот разговор напомнил мне о нашей первой встрече с Амалией. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я увидел её, заблудившуюся среди яблонь. Если бы я знал, где окажусь сейчас, поступил бы я иначе? Привёл бы вообще её в Дрейган?
Совесть всё ещё терзала меня из-за того обмана. Это рана, которая, боюсь, останется со мной на всю жизнь. Это как сломанная конечность, которая вроде бы зажила, но всё ещё ноет в дождливую погоду.
Я рассеянно слушал разговор своих рыцарей, а сам параллельно мысленно составлял список дел: пересечь море, преодолеть Разлом, понравиться родителям Амалии и увидеть Бритона на троне. А, ну и да, захватить дров.
Довольно простая миссия – самая лёгкая из тех, что у меня были. Так почему же меня не отпускает тревога? Откуда взялось это предчувствие грядущих неприятностей? Я снова глянул на Амалию, гадая, не испытывает ли она чего-то подобного. Но она просто улыбалась, пока Брейт рассказывал Кассии о том, как моя королева переходила Разлом.
Его слушатели расхохотались на той части истории, когда Амалия резко вскочила и даже побежала по бревну над разломом, испугавшись, что тьма скинет её в пропасть. Для меня же это одно из самых страшных воспоминаний. Амалия сильно рисковала. Одно неверное движение, и она повисла бы над бездной на верёвке. А дальше – кто знает; может, тьма протянула бы свою руку и утащила её за собой в разлом.
Но не было смысла ворошить прошлое, а тем более бояться того, чего не случилось.
Я улыбнулся, снова глядя на свою смеющуюся супругу. Она была в таком же приподнятом настроении, как и мои рыцари. Мы проделали большой путь. Разве нас могло что-то остановить?
– Ты в порядке? – тихо спросил меня Эдвин. – Ты какой-то задумчивый.
Я кивнул и вновь сосредоточился на ужине.
***
Мама была одета в чёрное.
Она подняла на меня глаза, когда я постучался в открытую дверь её спальни, и слабо улыбнулась.
Худший страх отца не сбылся. Эдвин сам объявил на похоронах, что он был приёмным сыном почившего короля, и поведал всем историю его матери. Он рассказал нашим подданным о верности отца и его убеждённости, что мы все одна семья, чья бы кровь ни текла в наших венах.
Вместо того чтобы обсуждать мать, народ говорил только о благородстве отца. Они видели, как его королева скорбит по нему, и восхищались её любовью и верностью.
Все чтили их историю.
Они отреагировали лучше, чем мы ожидали, и всё благодаря Эдвину. Открыто заговорив о таком болезненном вопросе, он пролил свет на их прошлое, отказавшись скрывать его, как будто это нечто скандальное.
– Мы уезжаем через несколько минут, – сообщил я маме. – Зашёл попрощаться.
– Кассия только что… была здесь. – Мама улыбнулась. – Кажется, она… счастлива.
– Похоже на то. Как ты себя чувствуешь сегодня?
Я опустился на колено рядом с ней и поправил одеяло.
Она накрыла мою ладонь своей.
– Я… устала.
Её слова всколыхнули боль в моей груди. Мама не из тех, кто легко признаётся в слабости. Даже когда эта странная болезнь отняла все её силы, мама до последнего старалась скрыть своё состояние.
Из-за этого я переживал, а не покидаю ли я её в самое неподходящее время, когда она больше всего нуждается во мне?
– Я найду того, кто тебе поможет, – пообещал я. – В Ренове есть врачи – умные, образованные, с такими лекарствами, каких мы бы здесь не смогли приготовить.
– Позаботься… о Кассии. – Она закрыла глаза. – Она должна… быть для тебя… на первом месте.
– Я прослежу, чтобы она хорошо устроилась. Не покину Ренову до тех пор, пока не буду уверен, что она в безопасности и счастлива.
– Это всё… о чём я прошу. – Она закрыла глаза. – И возвращайся ко мне.
– Я вернусь. Так скоро, как только смогу.
Она слабо кивнула.
– Хочешь, я заплету твои волосы? – негромко предложил я.
До болезни мама делала это сама, даже без помощи служанок. Решив, что я должен заботиться о ней, я научился этому несколько лет назад. Не сказать, что я добился особых успехов, – Кассия может делать куда более сложные причёски, у меня же получались только простые косы из трёх прядей, – но мама никогда не жаловалась.
Она знала, зачем мы это делали. Мы избавляли её от необходимости лишний раз полагаться на посторонних – таким образом мы показывали ей свою любовь.
Мы с Кассией были намерены найти в Ренове опытного врача, который сможет помочь маме с её недугом, чтобы в будущем она вновь смогла сама заботиться о себе.
– Да, пожалуйста, – согласилась она.
Наклонившись, я осторожно приподнял её и перенёс в кресло. Накрыл её ноги одеялом, пока она устраивалась. А затем тихо начал расчёсывать волосы.
Я видел, как это делает Кассия: она щебечет, точно птичка в реновийском лесу, легко и радостно. В отличие от своей сестры и Триндона, я был не такой общительный. Мама от меня этого и не ждала.
Но как бы нам обоим ни было комфортно в тишине, я бы хотел задать ей кучу вопросов. Например, предпочла бы она, как и отец, видеть на троне Эдвина? Верит ли, что я смогу стать достойным правителем? Расстроена ли она, что корона оказалась у её второго сына, а не у первенца?
Вот только она сейчас была не в том состоянии, чтобы поддерживать такого рода разговоры. Пускай её разум сохранен, физически ей слишком тяжело говорить. Так что пока я просто заплетал её волосы, оставив все свои мысли при себе. Не хотел омрачать наши последние минуты перед разлукой болезненными расспросами.