— Ты?
Киф не был уверен, было ли это слово обвинением, откровением или чем-то средним.
— Ты должен был доставить письмо?
Альвар кивнул.
— Я всегда был у них на побегушках, потому что им не приходилось беспокоиться о том, что меня увидят.
— За исключением того, что тебя однажды заметили, — напомнил ему Киф. — Ты был тем Мальчиком, который исчез.
Это была одна из самых печально известных ошибок Альвара.
Невидимки почти нашли Фостер, когда она была еще маленькой девочкой без каких-либо способностей, но Альвар запутался в цвете ее глаз и сообщил, что она человек.
Он также позволил ей увидеть себя, когда ступал в свет, это так напугало ее, что она споткнулась, упала и ударилась головой… и когда Форкл просмотрел ее воспоминания, пытаясь понять, что произошло, он понял, что ее почти обнаружили. Вот почему он так рано активировал ее телепатию и оставил ее, подвергнутую бомбардировке человеческими мыслями, на столько ненужных лет.
— Брант так и не простил меня за это, — пробормотал Альвар. — Финтан тоже. Хотя, чего бы это ни стоило… Я рад, что все испортил. Не знаю, что бы случилось, если бы я понял, кем была Софи…
— А я знаю, — вмешался Киф. — Они бы схватили ее и попытались убить, как сделали после того, как Фитц нашел ее, помнишь? И, эй, разве ты не помогал планировать ее похищение?
— Помогал.
В его тоне не было гордости.
На самом деле, его слова звучали так, как будто он действительно это имел в виду, когда сказал:
— Я не собираюсь притворяться, что сожалею обо всем, что я сделал для Невидимок, и я все равно ничего не могу изменить. Но определенно есть вещи, которые я хотел бы вернуть. Вот в чем особенность почти смерти. Так очень легко обнаружить свои ошибки. Так что я понимаю, что это пустая трата времени, когда вижу это… и именно это ты и делаешь, Киф. Вот почему я хотел, чтобы ты знал, что ты никогда не должен был доставлять это письмо.
— Почему это так важно? — спросил Киф. — На самом деле, подожди-ка, у меня есть вопрос получше: почему ты не смог его доставить?
Губы Альвара дрогнули в намеке на улыбку.
— Довольно иронично… Я не мог отказаться от семейных дел.
— Семейных дел.
— Да. Твоя мама дала мне знать, что я нужен ей в тот день, и я сказал ей, что приду. Но когда я попытался уйти, то узнал, что у моих родителей запланирован большой семейный пикник Васкеров. Я пытался оправдываться, но мама не приняла бы отказа, и было бы слишком подозрительно, если бы я ушел. Поэтому я предупредил твою маму, что смогу доставить посылку только вечером, а она сказала, что это не может ждать. Позже я узнал, что она решила отправить тебя, поскольку за твоим регистрационным кулоном никто не следил, и тебе легко могли стереть память.
— Разбить вдребезги, — поправил Киф. — Она разрушила воспоминание.
— Да, ну что ж… двойная жизнь — это тяжело, — пробормотал Альвар. — Ты же знаешь, что рано или поздно правда выплывет наружу. Но ты также знаешь, что это будет полный бардак. Так что делай все, что в твоих силах, чтобы избегать этого как можно дольше.
Киф фыркнул.
— Серьезно, чувак, я не собираюсь тебя жалеть.
— Я не просил тебя об этом, и если ты так ко мне относишься, то упускаешь суть. Суть в том, что ты должен перестать наказывать себя…
— Наказывать себя?
— Да. Ты каждый день проводишь часы в библиотеках, а мы все знаем, как ты относишься к исследованиям. И ты, по сути, обходишь все улицы Лондона, пытаясь снова найти тот дом.
— Ты знаешь, где он находится? — вмешался Киф. — Мама говорила тебе что-нибудь о том, куда ты собираешься?
— Все, что она мне сказала, это то, что она хотела, чтобы я доставил письмо в человеческий город. Уверен, что она рассказала бы мне больше подробностей, если бы я сам доставлял посылку, но поскольку я этого не сделал, знаю только то, что узнал позже… что это было в Лондоне, и у парня было странное имя, которое я никак не могу вспомнить. Я уже говорил тебе, что у меня нет ответов, которые ты ищешь. Но я клянусь, Киф: они тебе не нужны. Ты превратил это в своей голове в огромный заговор, неотъемлемой частью которого ты был, и не можешь позволить себе успокоиться, пока не попытаешься все исправить. Но ты не был неотъемлемой частью! Ты был заменой в последнюю минуту.
Киф закрыл глаза, желая почувствовать облегчение, которое, по мнению Альвара, должны были принести ему эти слова.
Но…
— Я все-таки доставил письмо. И это письмо все еще может быть причиной того, что парень и его дочь мертвы. На самом деле, возможно, именно поэтому моя мама так торопилась доставить письмо.
— Даже если это правда, к тебе это не имеет никакого отношения. Тебе было одиннадцать лет, и твоя мама неожиданно обратилась к тебе с этим странным требованием. Уверен, она даже пригрозила тебе, чтобы напугать…
— Она так и сделала. Но мы оба знаем, что я никогда не боялся неприятностей. Мне следовало швырнуть письмо ей в лицо или разорвать его, как только я скрылся из виду, и прочитать ее секретное послание. На самом деле…
Он колебался, не уверенный, что собирается поделиться слишком многим.
Но… его план не был таким уж новаторским.
— Я начинаю сомневаться, читал ли я письмо, — признался Киф. — И, возможно, именно поэтому мама разрушила это воспоминание. Она знала, что я знаю ее тайну, и должна была защитить ее. И если я прав… и если я смогу найти способ вызвать то, что я увидел…
— Это все множество «если» и «может быть», Киф.
— Конечно, так и есть! У меня никогда не было каких-то гигантских подсказок, которые все четко бы объясняли. Я собираю воедино мельчайшие фрагменты…
— И именно поэтому ты проигрываешь, — вмешался Альвар. — Потому что ты тратишь все свое время на то, чтобы собирать по кусочкам прошлое, вместо того чтобы пытаться думать о будущем. Смотри на меня сколько хочешь… ты знаешь, что я прав. Подумай об этом. Давай пройдем на несколько шагов вперед. Допустим, ты все-таки прочел это письмо и каким-то образом нашел способ вызвать воспоминания. Ты действительно думаешь, что это письмо расскажет тебе что-нибудь о планах твой мамы?
— Возможно. Если бы я знал, зачем она хотела нанять этого парня, это могло бы мне кое-что сказать.
— Наверное, — согласился Альвар. — Но сомневаюсь в этом. И думаю, что в глубине души ты тоже в этом сомневаешься. Но ты все еще бродишь по улицам Лондона, пытаясь вспомнить, потому что на самом деле надеешься, что письмо тебе ничего не скажет. Ты надеешься, что это будет какая-нибудь короткая записка типа: «Привет, Эван — или Итан? В любом случае, привет, обычный парень. Ты все еще не перезвонил мне по поводу моего щедрого предложения. Я бы хотела, чтобы мы поработали вместе. Позвони мне! ЦиО, Гизела».
— ЦиО? — спросил Киф.
— Это по-человечески. Это означает, типа, «целую и обнимаю» или что-то в этом роде.
Киф фыркнул.
— Мама никогда бы…
— Знаю. Это была шутка, ладно? Помнишь? Раньше ты был мастером в этом деле. До того, как начал наказывать себя.
— Я же говорил тебе, я не…
— И все же, это так. И ты надеешься, что пробуждение памяти, наконец, даст тебе разрешение остановиться. Но тебе это не нужно, потому что ты забываешь о самом важном. Тебе было одиннадцать лет, Киф…
— Ты уже говорил это.
— Знаю. Но это стоит повторить. И я не об этом. Это была просто подготовка. Так что, не мог бы ты дать мне закончить, не перебивая?
— Серьезно, если эта маленькая речь — твой способ разозлить меня и заставить вернуться в твой город, то это почти сработало, — пробормотал Киф.
— Приятно слышать. Но на самом деле это не то, чего я сейчас добиваюсь, и я собираюсь пройти через следующую часть, даже если мне придется повалить тебя на пол и закрыть тебе рот обеими руками.
— Я бы хотел посмотреть, как ты попытаешься.
— Уверен, что ты бы так и сделал. Честно говоря, я бы тоже так и сделал, просто чтобы посмотреть, сколько сил ко мне вернулось. Но как насчет того, чтобы вместо этого ты просто послушал меня одну минуту? — Он подождал, пока Киф кивнет, прежде чем продолжить: — Тебе было одиннадцать лет, и независимо от того, что произошло в Лондоне — прочел ли ты письмо, или не прочел, или придумал какой-нибудь блестящий план, как восстать против Невидимок, — все это не имело значения, потому что когда ты когда ты вернулся в Кэндлшейд, твоя мама ждала тебя со Стирателем, которая разбила твои воспоминания о том дне на мелкие кусочки. Что бы ты ни сделал, это ничего бы не изменило. Так что дай себе волю. Ты не смог бы предотвратить то, что случилось с человеком и его дочерью.
— Тогда почему мама сказала мне: «Ты же не захочешь причинить вред кому-то еще, не так ли?», когда напала на меня в Лондоне?
— Ну, я не твоя мама, поэтому могу только предполагать, но… Держу пари, это потому, что она знала, как сильно тебя заденут эти слова. Единственное, чего она никак не ожидала, так это того, насколько ты упрям, и она скажет или сделает все, что угодно, чтобы превратить тебя в послушного маленького чудо-ребенка, на которого она рассчитывала. Так что не позволяй ей забивать тебе голову. Серьезно, Киф, тебе нужно знать о том дне только две вещи: твоя мама была на пять шагов впереди тебя, а ты был всего лишь ее мальчиком на побегушках.
— Ты продолжаешь так говорить, как будто у меня тоже нет Наследия, — напомнил ему Киф.
— Вообще-то, я продолжаю говорить это для того, чтобы ты начал сосредотачиваться на своем Наследии, а не на короткой работе мальчиком на побегушках. Ты хочешь потратить все свое время и энергию на что? Разберись в своих новых способностях, а не прячься от них.
— Я не…
— Да, это так. Что-то изменилось с твоей эмпатией, верно? Вот почему тебе больше не нравится ее использовать? И потом, есть еще одна способность… а не поддельная способность отслеживать, которой ты мне угрожал…
— Откуда ты знаешь, что это подделка?
— Ну, во-первых, ты не очень хороший лжец. Но даже если бы ты и был им, ты ясно дал понять, что пытаешься сохранить в секрете свою новую способность. Так почему ты рассказал мне, что именно это такое… даже в качестве угрозы?
Киф отвел взгляд, жалея, что Альвар высказал такое веское замечание.
— Послушай. Я не собираюсь притворяться, что знаю, каково это — узнать, что ты участвуешь в эксперименте, но я знаю, каково это — пережить что-то, что полностью меняет тебя.
— Это не одно и то же. Тебя заперли в улье троллей, потому что ты помог выпустить на волю толпу кровожадных новорожденных. Меня привязали к магсидианскому трону, на голову надели этертинскую корону и…
— И…? — подсказал Альвар. — Ты когда-нибудь рассказывал о том, что произошло? На что это было похоже? Что сделала твоя мама?
— Э-э, я определенно не собираюсь обсуждать это с тобой. Мы не друзья.
— Мы могли бы ими стать… и не волнуйся, я не предлагаю нам надеть одинаковые свитера и называть себя лучшими дружками. Все, что я хочу сказать, это то, что… мы могли бы иногда вместе обедать. И если тебе когда-нибудь понадобится поговорить или помочь разобраться в своих новых способностях…
Киф вскочил на ноги.
— Так вот в чем дело?
— Э-э-э, ты меня запутал.
— Вся эта громкая речь о том, что ты должен был доставить письмо, — это все для того, чтобы я рассказал тебе, что я могу сделать сейчас, верно? Вау, как я этого не заметил? Дай угадаю, ты решил, что моя мама, наверное, до смерти хочет знать, как у меня дела, и ты думаешь, что если ты ей расскажешь…
— Ладно, вау, это совсем другой вид паранойи. Что? Как ты думаешь, я могу просто заскочить в метро и встретиться с твоей мамой за чашкой чая? Или взять телефон и позвонить ей?
Киф не нашелся, что ответить.
— Я же сказал тебе… я покончил со всем этим. Я понимаю, почему в это может быть трудно поверить, но говорю серьезно, Киф. Все, чего я хочу, — это вернуться в город, из которого ты меня забрал, и снова исчезнуть. Единственная причина, по которой я предлагаю свою помощь, это то, что я застрял здесь, и… я вижу, что тебе это нужно. Ты сейчас совсем один, и это жестоко. Но если ты хочешь продолжать бороться в одиночку и совершать те же ошибки, пожалуйста.
Он плюхнулся на диван и включил телевизор, переключаясь на передачу о парне, путешествующем по Вселенной в каком-то синем ящике.
Киф знал, что ему следует встать, пойти в библиотеку, как он и планировал, и прочитать как можно больше, пока они не закрылись.
Но он поймал себя на том, что спрашивает:
— Как бы ты помог мне с моими способностями?
— Ну…
— Нет, не бери в голову, — перебил Киф. — Это никогда не сработает.
— Потому что ты мне не доверяешь, — догадался Альвар.
— В значительной степени, да.
— А я-то думал, ты привел меня сюда, чтобы дать мне шанс проявить себя.
— Да, чтобы доказать, что ты заслуживаешь жить скучной жизнью в Мире людей, а не гнить в подземной тюрьме. А не для того, чтобы узнать важные вещи, которые даже мне не следует знать.
— Хорошо, — медленно произнес Альвар, — ну… могу ли я что-нибудь сделать, чтобы заслужить твое доверие?
— Ты можешь рассказать мне все, что знаешь о планах Невидимок.
— Ого, я должен был это предвидеть. И я уже говорил тебе… если бы у меня был какой-то важный козырь, я бы им уже воспользовался.
— Да, но ты работал с ними много лет. Ты серьезно думаешь, что я поверю, что ты ничего не знаешь?
Альвар вздохнул.
— Я не знаю ничего хорошего…
— Подожди, значит, ты что-то скрываешь? После всех этих речей о том, что ты завязал с такой жизнью…
— Я покончил с этим! Единственная причина, по которой я не поделился этой последней мелочью, в том, что ты собираешься сказать, что это нелепо.
— Попробуй!
— Ух, ладно. — Он запустил пальцы в волосы чуть сильнее, чем это было необходимо, прежде чем пробормотал: — Стелларлун… очевидно, это как-то связано с… камнями.
Киф моргнул.
— Камнями.
— Теперь понимаешь, почему я тебе не сказал?
— Да, но я надеюсь, что ты говоришь не о куче гальки.
— Возможно, так оно и есть. Я понятия не имею. Все, что я знаю, это то, что однажды ночью я слышал, как твоя мама бормотала себе под нос о том, что ей нужны «камни» для следующего шага.
— Итак… ты имеешь в виду этертин и магсидиан, которые она использовала против меня в Лоамноре.
— Может быть. Но разве ты не говорил, что это были трон и корона? Это больше походило на то, что она имела в виду каменные глыбы.
Киф фыркнул.
— Ладно, ты прав, это определенно не впечатлило.
— Согласен! Но, по крайней мере, теперь ты мне доверяешь?
— На самом деле, нет.
Альвар стиснул зубы.
— Да ладно, ты же знал, что «камни» этого не сделают!
— Знал. Но, к сожалению, это все, что у меня есть.
— Ну, тогда, я думаю, мы закончили.
Киф встал.
— Подожди! — Альвар секунду прикусывал губу, прежде чем сказать: — На самом деле у меня есть еще один секрет, но он личный.
— Тогда почему меня это должно волновать?
— По той же причине, по которой ты хотел знать, почему я все еще жив.
Киф внимательно посмотрел на него.
— И ты готов поделиться этим «личным» секретом?
— Может быть, и так. Я не знаю.
— Ого, ты действительно так отчаянно хочешь узнать о моих способностях?
— Нет. Мне, правда, все равно, что ты можешь сделать, Киф. И я также не пытаюсь искупить свою вину… не то чтобы я думал, что, помогая тебе, смогу этого добиться. Я просто… знаю, что тебе пришлось нелегко. И ты мне всегда нравился. И не знаю, сможешь ли ты справиться с этим в одиночку, но даже если сможешь, я не думаю, что тебе стоит это делать. И я здесь, так что… — Он пожал плечами. — Но ты не сказал, поможет ли тебе раскрытие моего секрета.
— Это зависит от того, в чем заключается секрет.
— Полагаю, это справедливо. Я мог бы рассказать тебе, что мне было так страшно, что я описался во время нескольких невероятных миссий, и это могло бы рассмешить тебя, но, вероятно, этого было бы недостаточно, чтобы ты по-настоящему раскрылся. Верно?
— В значительной степени.
— Отлично. Итак… похоже, мне в любом случае придется поделиться секретом, и я надеюсь, что этого окажется достаточно, чтобы убедить тебя.
— Похоже на то, — согласился Киф.
Альвар снова принялся покусывать губу, наблюдая, как парень в синей форме мелькает на экране телевизора, прежде чем сказал:
— Хорошо, но это делает меня очень уязвимым, так что было бы здорово, если бы ты ни с кем этим не делился. Я понимаю, что прошу о многом, так что, если ничего другого не остается… когда ты снова увидишь моего брата, не говори ему, ладно?
Киф не был готов давать такого рода обещания.
Лучшее, что он мог ему сказать, это:
— Возможно.
Альвар секунду теребил рукава, потом закрыл глаза и выпалил:
— Отлично. Ты уже знаешь, что я все еще жив, так что… почему бы и нет? Прыжки по свету — не единственное, что я больше не могу делать. Я не могу делать ничего, что было бы по-эльфийски. Никакого телекинеза. Никакой левитации. Никакого контроля дыхания, температуры тела или подавления аппетита. Никаких навыков. И… никаких способностей.
Киф замер.
— Ты хочешь сказать…
Альвар кивнул.
— Я больше не Ванишер. Я все равно что Бездарный.