София Сент-Жермен «Кто слышит зов воды» Глава 17

Пять кораблей стояли борт о борт, накрепко связанные канатами. На палубе каждого Гунер со своими людьми соорудил импровизированное ристалище, отгороженное четырьмя бочками и натянутой между ними веревкой. Их смоленые борта отбрасывали густую тень на дощатый настил причала, по которому мы шли. Мышцы подобрались, когда до моих ушей долетел тревожный шепот: мы приближались к Тордену, стоявшему на самом краю пристани.
— Это тот самый драккар, на котором мы были той ночью на озере, — негромко заметила я.
Вильян перевел взгляд с меня на прекрасный дубовый корабль, покачивавшийся дальше всех на воде. Искусно вырезанная носовая фигура дреки скалилась на нас так, словно готовилась либо сожрать заживо, либо испепелить синим пламенем, которым, по слухам, плевались эти морские чудовища.
Впрочем, страж мне не ответил — его лицо застыло суровой, непроницаемой маской. Прошлой ночью, когда Дарке и остальные ушли, я тоже выскользнула из длинного дома. Вильян звал меня, но я растворилась среди стволов. Мне было жизненно необходимо убедиться, что он цел; однако теперь, когда те карлы под подначки Йеорда подбирались все ближе, я знала: Вильяна снова придется держать на расстоянии вытянутой руки.
— Думаешь, это его посудина? — Раккель приковыляла ко мне, припадая на раненую ногу и мотнув подбородком в сторону Тордена.
Воин с длинными каштановыми волосами и добрыми синими глазами по-хозяйски держал ладонь на планшире. Заметив меня, он лишь ласково похлопал по борту и одарил странной, понимающей улыбкой.
— Должно быть, его, — с расстановкой отозвалась я.
Внезапная дрожь пробежала по черному дереву ближайшего к нам судна, прокатилась по всему корпусу и передалась настилу под нашими подошвами так, что причал вздрогнул. Я подняла глаза к высокому форштевню. Это был корабль Дарке. Я никак не могла понять: то ли он все еще потешался над нашей дерзкой вылазкой в открытую воду, то ли окончательно встал на сторону хозяина и теперь свирепствовал оттого, что я посмела увести его без спроса.
— И снова здравствуй, — пробормотала я под глухой скрип уключин и шпангоутов.
Корабль Дарке отозвался низким, вибрирующим гулом узнавания, но меня прошиб озноб, когда он взмыл на накатившей под настил волне, целиком заслонив собою солнце. Зловещий, стылый порыв ветра пронесся сквозь толпу шагавших вокруг меня посвященных, леденящим дыханием заставив смолкнуть даже самые робкие шепотки.
Остальные драккары глухо застонали в ответ; в воздухе забился мерный, тяжелый гул. И не я одна постаралась держаться строго посередине настила, пока мы шагали вперед.
Эти корабли не походили на вылизанные посудины из королевской гавани — с тяжелыми позолоченными носами, начищенными палубами и безупречно белыми парусами. Эти суда знали вкус сечи, смертей и крови; они слишком близко ведали истинную цену войны.
Глубокая рваная рана, которой я не заметила в прошлый раз, бороздила левый борт корабля Дарке. Когда судно на мгновение замерло, я не удержалась и протянула руку, коснувшись расщепленного дерева. Волна чужого страха, отчаяния и загнанной спешки обожгла кожу, заставив меня отдернуть пальцы так резко, точно распороли мою собственную плоть.
— Осторожнее, — едва слышно бросила Раккель. — Он глаз с тебя не спускает.
Мне не нужно было вскидывать голову, чтобы понять, о ком она. Дарке встал рядом с Торденом в компании еще троих воинов — таких же кряжистых и потрепанных бурями, как и покачивавшиеся вокруг нас корабли. Изуродованный шрамами боец по другую руку от Тордена повернулся к нам, выставив напоказ вытатуированную руну: чернила темнели прямо на месте выбитого левого глаза.
— Руна предательства, — прошептала Раккель. — Тот, кому он верил, вырвал этот глаз. Теперь он предупреждает остальных, чтобы не вздумали повторить его ошибку.
Горло перехватило. Я не сумела сдержать дрожь, когда Дарке поймал мой взгляд. Его глаза опасно сузились, пока я с трудом заставляла себя удерживать ровный, размеренный шаг.
— Это Борье, правая рука Дарке, — подошла ко мне девчонка со светлыми, отливающими лиловым волосами. — Слыхала я, он ни разу сюда не возвращался с тех пор, как лишился глаза. Людей он на дух не переносит.
— А кто из них переносит? — огрызнулась я, пригибая голову, лишь бы не видеть тяжелых волчьих оскалов воителей.
Девчонка коротко хохотнула, и, невзирая на разлитую в воздухе угрозу, уголок моих губ дрогнул, когда она обогнала нас. Сделав вид, будто поправляю чистую кожаную безрукавку, в которую успела переодеться, я исподлобья оглядела пятерых бойцов. До чего же странно: столько воинов, якобы незаменимых на охране наших дальних рубежей, вдруг стеклись сюда, в Хирд.
Я прибавила шагу, равняясь с Вильяном:
— Ты сможешь отправить весточку моей матери? — едва слышно выдохнула я. — Хочу знать, что им удалось выяснить о нападении перед нашим отплытием.
Вильян молчал мгновение, но любопытство наконец пересилило глухую злость:
— Думаешь, это звенья одной цепи?
Я едва заметно качнула головой:
— Зачем бы они иначе торчали здесь? Хирду не нужны лучшие бойцы короля. Тут творится что-то неладное, а Густьеф и его псы явно не собираются нам ничего объяснять.
— Поговорю со стражниками твоего отца. Проверю, не слыхали ли они чего.
— Спасибо, — отозвалась я, снова сбавляя шаг, пока Раккель не поравнялась со мной.
Дрожь, пробежавшая по дереву под сапогами, стала единственным предупреждением перед тем, как пятеро воинов двинулись сквозь толпу, придирчиво разглядывая серебряные наручные кольца на руках посвященных.
— Они делят нас на ватаги, — заметила Раккель.
— Покажи свое, — потребовала я.
Облегчение теплой волной затопило грудь: на серебряном ободе Раккель был выбит точно такой же знак, как и у меня — пять полос, обозначавших пятерых наследников и волны пяти морей, омывающих наши земли. Вильян полуобернулся, вскинув запястье, и хоть мне по-прежнему следовало держаться от него подальше, я не смогла сдержать радости, увидев те же пять насечек на его серебре.
— Дай глянуть, — окликнул меня Торден, поманив пальцем, когда мы поравнялись с ним. Стоило мне вложить ладонь в его руку, как он тихо усмехнулся и вынес приговор: — Ты с Дарке.
— Ну еще бы, блядь, — Дарке скривился и мотнул головой, указывая Раккель и Вильяну на сходни, ведущие на борт судна с глубоким шрамом. — Туда шагайте.
— Мог бы проявить хоть каплю вежливости, — бросила я.
— С чего бы? — Его тягучий говор прошелся по коже ледяной зимней пургой. — Я не привык притворяться тем, кем не являюсь.
Торден слегка сжал мое запястье, прежде чем выпустить руку:
— Он кусает ничуть не слабее, чем лает. Так что просто… не угоняй больше его корабль и не путайся под ногами.
— Трудно не путаться под ногами у того, кто сам вечно встает поперек дороги, — парировала я, пытаясь поднырнуть под руку Дарке.
К несчастью, от его второй руки я увернуться не успела. Мои ноги беспомощно повисли в воздухе, когда он сгреб меня за шиворот куртки и вздернул вверх, притянув мое лицо настолько близко к своему, что меня накрыло густым, терпким духом просмоленной соли и плавника, целый день прокаленного солнцем.
— Раз уж ступишь на борт моего корабля, изволь выказать ей уважение, — процедил Дарке; его голос звучал так низко и глухо, что вряд ли кто-то еще мог разобрать слова.
— К ней у меня уважения хоть отбавляй, — я упрямо вздернула подбородок, хоть держать гордый вид было нелегко, когда носки сапог едва касались деревянных сходней корабля, который он так рьяно защищал. — Это с тобой у меня вечные нелады.
Услышав мой ответ, Вильян замер на месте. Он резко обернулся, и когда неподдельный страх перекосил его черты, вина уколола меня под ребра. Не стоило привлекать к себе лишнее внимание. Дарке ненавидел меня — да и могла ли я винить его, зная, что именно он обо мне видел?
Он был прав в том, что я вела себя как избалованная девка, лгала и без оглядки лезла на рожон. Во мне не было ни капли той чести, которой ждал от нас наш народ — и уж тем более которую обязаны были блюсти наследники.
Пальцы ног сжались в сапогах. Мы были так близки к обряду уз — так близки к тому, чтобы гарантировать Вильяну право возглавить наш род, когда боги окончательно разгневаются на меня и заберут мою жизнь. Я не могла ставить все под удар лишь потому, что этот мужчина задевал меня за живое.
— Прости, — с трудом выдавила я сквозь зубы. — Я проявлю уважение к вам обоим.
Брови Дарке сошлись к переносице; их темный излом резко контрастировал со светлыми волосами — такими же чуждыми здесь, как и его говор.
— Я серьезно, — добавила я. — Огрызаться больше не стану.
Его взгляд метался между моими глазами, и я затаила дыхание, пока он наконец не опустил меня обратно на настил.
— Поверю, когда увижу на деле, — бросил он, пока я торопливо шагала к Вильяну.
Оглянувшись через плечо, я натянула самую фальшивую из своих улыбок. Одноглазый боец шагнул к Дарке, стоило воину сделать движение в мою сторону, и я не смогла разобрать выражения его лица, когда он шепнул что-то Дарке на ухо — что-то такое, отчего я поспешила резко отвернуться.
— Знаю, — зашипела я, стоило Вильяну открыть рот. — Знаю, что не должна была его бесить.
— Еще бы ты, блядь, не знала! — прорычал мой страж, взлетая по сходням на палубу. — Он жаждет твоей смерти, Элвара.
Я перевела свою фальшивую улыбку на стража:
— Придется ему встать в очередь.
Раздосадованно мотнув головой, Вильян зашагал прочь. Тяжелый вздох сотряс мою грудь. Вместо того чтобы примкнуть к посвященным, столпившимся вокруг ристалища, я подошла к фальшборту.
— Кажется, у меня вообще ничего не выходит толком, — шепнула я, опустив ладони на планширь, чье дерево было настолько черным, будто его намертво пропитала кровь врагов Дарке.
Древесина мягко отдала теплом в мои ладони.
— Прости, что угнала тебя, — шепнула я судну. — Не стоило мне этого делать.
И пусть технически именно она вынесла нас в открытое море, сделала она это лишь из жалости к моему глухому отчаянию. Тихий, едва уловимый перестук коснулся моих ушей — словно детский смех, принесенный порывом ветра.
— Мне тоже было весело, — выдохнула я.
Внизу воины все еще разбивали посвященных на пятерки. Заметив меня у борта, Федик и Иврен вскинули руки в приветствии. Помахав им в ответ и дождавшись, пока каждый из них поднимется по сходням на разные корабли, я уже собиралась отойти, как вдруг кто-то вырос прямо у меня за плечом.
Килия навис надо мной; его отрешенный, стеклянный взор пугал куда сильнее, чем в те минуты, когда он искренне жаждал свернуть мне шею.
— Почему ты его не спасла? — хрипло бросил он.
— О чем ты? — Я лихорадочно заозиралась по палубе в поисках Вильяна. Заметив мое замешательство, страж принялся грубо расталкивать посвященных локтями, пробиваясь ко мне. Но он был на другом краю судна, так что мне нужно было заговорить зубы этому человеку, чья глухая ярость делала воздух вокруг удушливо-тяжелым.
— Я все время прокручиваю это в голове, — глухо продолжал Килия. — Ты ведь хотела его спасти. Ты могла применить свою силу и сокрушить тех волков. Я наслышан о твоем роде: руна твоего отца делает тебя сильнее любого в этом кругу. Ты могла играючи перебить тех тварей и спасти ему жизнь. Так почему ты этого не сделала?
— Я…
Килия шагнул вплотную, наваливаясь всем весом и прижимая меня к планширю. Вильяну оставалось преодолеть еще полпалубы; и пусть теперь он пробивался ко мне со всех ног, драккар был забит под завязку, и посвящаемые то и дело заступали ему дорогу.
— Килия, я… — Я мотнула головой: — Я сделала все, что могла.
— Ты врешь, — зашипел он так яростно, что брызги слюны ожгли мне лицо. — Ты не применила магию.
Блядь. Пальцы сами потянулись к шее сзади.
— Применила, — бросила я. — Я сделала все, что было в моих силах.
Его лицо оказалось вровень с моим; янтарные глаза опасно сузились:
— Ты врешь.
— Не вру, — повторила я, пытаясь сбить ярость в собственном голосе. — Клянусь тебе, я пыталась.
Что-то смутное шевельнулось на дне его взгляда, и мое сердце испуганно подскочило к горлу.
— У вас тут все ладно? — Федик легко взбежал по сходням — походка его казалась небрежной, но за ней сквозила холодная расчетливость, позволившая ему очутиться подле меня в считаные секунды.
Килия железной хваткой сжал мою руку:
— Мы разговариваем.
Кривая улыбка тронула губы Федика, когда тот неуловимым движением скользнул пальцами в рукав и выдернул нож — столь стремительно, что я поняла, что он распорол Килии запястье, лишь когда темная кровь тяжело закапала на вытертый дощатый настил.
— Разговор окончен, — сладко протянул Федик с ласковой усмешкой.
— Ах ты…
Федик повел клинком, уперев острие точно Килии под ребра:
— Пошел вон.
— Кишка тонка, — окрысился близнец.
— А ты проверь, — осклабился Федик еще шире. — Меня, знаешь ли, отобрали в Хирд не за красивые глазки, а за виртуозное владение сталью. — Свободной рукой он похлопал себя по куртке, из-под которой отозвался глухой металлический перезвон: — У меня здесь припрятано еще полно игрушек.
— Килия, — позвала я. — Просто… мы поговорим позже.
— Я хочу говорить сейчас, — прорычал он.
Мои пальцы побелели на планшире. Стоило Килии сделать еще шаг ко мне, как доска, на которую он наступил, вдруг предательски накренилась, отбросив сребровласого парня назад, так что ему пришлось взмахнуть обеими руками, лишь бы удержать равновесие.
— Видишь? — невозмутимо произнесла я. — Даже корабль согласен с тем, что сейчас не время.
Кожу обожгло колючим страхом от бури, перекосившей черты лица Килии, но выказать слабину я не имела права.
Федик насмешливо пошевелил пальцами в тот самый миг, когда тяжелая ладонь Вильяна намертво сомкнулась на горле Килии.
— Я утоплю тебя в этом ебаном море, если ты еще хоть пальцем ее тронешь, — прорычал Вильян.
— Я не собирался причинять ей вред! — Лицо Килии потемнело от нахлынувшей крови. — Я лишь хотел знать, почему она позволила ему сдохнуть! Я не понимаю, почему она ему не помогла!
Глаза Вильяна на мгновение расширились, прежде чем вторая его рука легла на кадык Килии. Но предплечья стража мелко дрожали, а веки судорожно зажмурились, когда он принялся душить близнеца.
Вильяну уже приходилось убивать ради меня, но впервые он собирался оборвать жизнь того, кто не заслуживал подобной участи — и мы оба, блядь, это знали. В этой расправе не было ни капли чести; ни один бог не принял бы такую жертву благосклонно.
К тому же Килия ничего не знал. Во всяком случае, пока.
— Отпусти его, — негромко приказала я.
Мой страж лишь отрицательно качнул головой, и я натужно кашлянула, пытаясь пересилить боль, заворочавшуюся в груди.
— Отпусти его, — повторила я с нажимом. — Немедленно.
Вильян лишь крепче зажмурился.
Федик покачнулся назад, когда я отпихнула его в сторону, прорываясь к сцепившимся мужчинам. Килия уже начинал синеть; его тяжелые руки, еще секунду назад яростно скребшие по груди Вильяна, безвольно слабели.
— Я сказала: отпусти его. — Губы мои искривились в надменной усмешке, а голос зазвучал с ледяным высокомерием женщины, рожденной повелевать — ровно с той интонацией, какую Лика пускал в ход, желая поставить меня на место силой своего статуса. — Если сию же секунду не подчинишься, я отлучу тебя от службы и отправлю кораблем домой, на суд остальной стражи.
Рот Вильяна приоткрылся от изумления:
— Ты не посмеешь.
Мой смех хлестнул по нему холодом, точно застывшая в жилах кровь:
— Попробуй проверить.
Он понизил голос до яростного шепота:
— Ты прекрасно знаешь, ради чего я обязан это сделать.
«Он ничего не знает», — одними губами, горячо и отчаянно показала я.
Ноздри Вильяна гневно раздулись. «Мне плевать», — слишком явно читалось в его взгляде.
Глаза Килии выкатились из орбит, белки налились багровой кровью, но он все еще жадно ловил каждое наше слово.
— С обычным карлом я способна справиться сама, — выплюнула я с презрением. — В твоей подачке я не нуждаюсь.
Мне до боли хотелось сорвать с лица эту маску — показать ему, что подозрения Килии были моей бедой и расхлебывать их предстояло мне, а не ему. Но вокруг нас уже смыкалась толпа зевак, так что я лишь позволила спесивой ухмылке окончательно захватить мое лицо:
— Живо. Страж.
Вильян отступил на полшага. Рука Килии тут же метнулась к собственной шее, где на бледной коже уже наливались чернильные кровоподтеки.
— Проваливай, — бросила я близнецу.
Килия очумело тряхнул головой, но, к счастью, спорить не стал: он поплелся прочь, пока расступившаяся толпа молча давала ему дорогу. Вильян остался стоять на месте; на его застывшем, окаменевшем лице проступило нечто чужое, полное темного отчаяния.
Что-то надломилось внутри меня, когда я небрежно, с показным нетерпением взмахнула ладонью:
— И ты тоже.
— Нет…
— Пошел вон. — Я резко отвернулась, лишь бы ни Вильян, ни остальные посвященные не увидели предательской влаги, заблестевшей в моих глазах. — Глаза б мои тебя не видели.
Я не знала, за какие грехи боги позволили мне дожить до этого дня, но рисковать человеком, которому я собиралась вверить наследие своего отца, я не собиралась. Мне придется выдумать какой-то иной способ пережить ближайшие несколько суток.
Пальцы намертво впились в шершавое дерево планширя, остекленевший взгляд скользил по палубе в пустоту, пока стоявшие внизу воители заталкивали последних участников на пять драккаров.
Я спиной чувствовала их взгляды. Не следовало этого делать, но я вскинула подбородок и поджала губы, встречая неприкрытое омерзение на каждом лице — и особенно на лице Дарке, который глухо, презрительно фыркнул, прежде чем подняться по сходням и прошагать мимо меня так, словно меня вообще не существовало в природе.
— Ты поступила правильно. — Улыбка Федика вышла кривой, когда он ободряюще тронул меня за плечо: — Твой страж обязан подчиняться приказам своей госпожи.
Я не снизошла до ответа: Торден, неотрывно наблюдавший за мной до этого мига, вдруг повернулся к строю и зычно проревел:
— Слушать сюда! До выбора осталось пять дней! Мы проведем их, до седьмого пота оттачивая ваше боевое ремесло. Наследники, используйте это время, чтобы придирчиво оценить карлов и не ошибиться с выбором. Карлы, сейчас не время щадить шкуру и держаться в тени. — Торден снова выразительно глянул в мою сторону: — Настоятельно советую не жаться исключительно к знакомым лицам. Ваша железная дружина станет вашим ближним кругом не только здесь, в Хирде, но и до конца ваших дней. Тот, кто сегодня зовется другом, завтра может обернуться злейшим врагом, а тот, кто вам действительно необходим как второй, способен немало вас удивить.
Раккель прихрамывая подошла и встала плечом к плечу со мной. На соседних кораблях у носовых фигур замерли Иврен и Отто, обратив лица к вещавшему воину; я успела обменяться коротким взглядом с каждым из них.
Иврен ободряюще улыбнулся мне.
Раккель лишь сухо поджала губы.
Отто криво усмехнулся и нагло вздернул брови.
А затем этот ебаный Йеорд вызывающе осклабился, вынырнув вместе с Борье на носу четвертого судна.
— Перед вами Йеорд Польшё, — резкий, каркающий голос изуродованного шрамами воина распорол воздух, словно лезвие секиры — податливую плоть шеи. — Король нарек его преемником Адриона Лескога, которого боги забрали к себе в первом же испытании. Он родом с того же острова, что и Адрион, и именно он доставил тело погибшего домой, дабы родичи могли проводить его с подобающими почестями в чертоги Вальхаллы.
Йеорд самодовольно ухмыльнулся и прижал ладонь к грудине — туда, где отец Адриона наверняка высек ему Скюдд, позволяя тянуть силу из родового источника до тех пор, пока боги не наградят его собственной руной.
— Вот только прикончил его именно он, — шепнула девчонка, незаметно выросшая с другого бока от меня и нервно накручивавшая на палец светлую прядь. — Будто он не вынашивал этот план с той самой секунды, как ступил на землю Хирда.
— Боги вершат, кому из наследников вести за собой следующее поколение, — негромко пробормотал Федик из-за моей спины, пока воин перед строем продолжал вещать о том, что накануне выбора король устраивает великий пир в честь наречения нового наследника. — Не нам судить их волю.
— Уж не потому ли ты подменил наручное кольцо, лишь бы оказаться в одной ватаге с Элварой? — парировала девушка. — Тоже боги нашептали?
Федик и глазом не моргнул:
— Мое нутро подсказывает мне, что боги будут к ней благосклонны.
Я неожиданно для себя коротко усмехнулась. Федик был славным парнем, но если это было лучшим из его предчувствий, то веры ему было немного.
— Мне нужно побыть одной, — бросила я, скользя ладонью по планширю и шагая к резному дреки на носу судна.
Коснувшись пальцами его изогнутых рогов, я расправила затекшие плечи.
— По крайней мере, сегодня мне не придется драться, — выдохнула я одними губами.
— И кто же тебе такую чушь наплел? — раздался за спиной голос Дарке: низкий рокот сочился неприкрытой опасностью, а смертоносная ухмылка на его губах могла потягаться с волчьим оскалом тварей Свартоарны.
— Торден! — крикнул он через плечо. — Сдается мне, нашим благородным наследникам стоит показать карлам, чего они стоят на деле, прежде чем они улягутся почивать на лаврах. Не находишь?
Желудок скрутило спазмом, когда второй воин скривился в мою сторону, после чего равнодушно повел могучим плечом:
— Отчего ж, дело говоришь.
— Замечательно. — Дарке тяжело опустил широкую ладонь на планширь, и каждый глухой перестук его пальцев прозвучал как смертный приговор: — Просто замечательно.

Вы пропустили