Катрина
— Как думаешь, они будут преследовать нас всю дорогу? — Я присела на корточки, устроившись на необычном выступе за штурвалом.
— Не удивлюсь, если он последует за нами до самого Треугольника. Тейн любит охоту.
— Отлично, — пробормотала я. — И сколько времени нам потребуется, чтобы добраться туда на этот раз?
— Мы должны делать в среднем около пяти узлов, так что… может быть, три дня и несколько часов?
Я потерла плечи, когда поднялся ветер и разметал мои волосы по шее.
— На этот раз, когда мы доберемся туда, давай остановимся, не доходя до центра Треугольника, — сказала я.
— Таков план, — Майло покрутил одну из ручек корабельного штурвала. — Но одному богу известно, как мы оттуда доберемся до трезубца.
— У меня есть несколько идей, — сказала я с тяжелым вздохом, устремив взгляд к горизонту. На самом деле у меня была только одна идея. И если она не сработает, то, по-моему, мы облажались. Но после всего, что я узнала о себе за последние несколько дней, я почувствовала себя увереннее, чем когда-либо. И я наконец-то была готова встретиться лицом к лицу с теми сторонами себя, которые пугали меня больше всего, и проверить свои возможности. Через мгновение я встала и покинула пост штурвала. — Пойду проверю, как там остальные. С таким же успехом можно сообщить им, как долго мы будем плыть.
— Скажи им, чтобы проверили оружие в главном помещении. И подбери что-нибудь для каждого из вас. Желательно, чтобы вы знали, как им пользоваться. — Майло бросил мне связку ключей, которая висела у него на поясе.
— Будет сделано, — кивнула я. Хотелось улыбнуться от ощущения, что мы все — своя маленькая команда, пусть и некомпетентная. По крайней мере, мы наконец-то работали вместе.
Я направилась к такелажу, где стояли МакКензи и Ной с таким видом, словно только что спустились с американских горок.
— Ладно, не уверен, правильно ли я прикрепил эти штуки, но мы движемся, так что, думаю, этого достаточно, — Ной вытер пот со лба тыльной стороной ладони.
— Думаю, пока все в порядке. Если только ветер не стихнет в ближайшие пару дней.
— Это путешествие не будет коротким, не так ли? — Ной поджал губы.
Я улыбнулась ему с извиняющимся видом.
— Ты считаешь, что три дня — это слишком долго?
Он вздохнул с недовольным видом.
— Думаю, не в этом веке.
— Что ж, нам лучше хорошенько поработать с парусами, потому что у нас есть компания. — Я указала на горизонт позади нас и корабль, плывущий вдали. Это была едва заметная точка на поверхности, но я втайне опасалась, как быстро она сможет сократить расстояние между нами.
— Они идут за нами? — выпалила МакКензи, вставая на цыпочки, чтобы лучше видеть.
— Технически, за Майло, но думаю, что тут комплексная сделка, — сказала я. — Именно поэтому мы собираемся провести следующие несколько дней, оттачивая наши навыки владения мечом.
Я провела их к каюте и открыла дверь ключом, который дал мне Майло. Внутри я обнаружила каюту гораздо меньших размеров, чем видела раньше, но это имело смысл, учитывая миниатюрные размеры шхуны. Большую часть комнаты занимали гамак и квадратный письменный стол, а также настенная стойка с несколькими мечами и пистолетами и урна, набитая свитками и картами.
— Давайте, выбирайте что-нибудь. Или два. — Я шагнула вперед, взяв абордажную саблю с ее места на стойке для мечей.
— Каждую минуту, что мы здесь, мне все еще приходится убеждать себя, что я не был втянут в видеоигру. — Ной нерешительно потянулся за мушкетоном и коротким мечом.
— Серьезно, — выпалила МакКензи, — почти уверена, что я с оружием опаснее, чем банда пиратов, преследующих нас.
— Ну, если они не дадут нам добраться до трезубца, мы застрянем в этой видеоигре на всю оставшуюся жизнь, так что… — Я удивленно подняла брови и вздернула подбородок.
— Вполне справедливо, — пожала плечами МакКензи, пристегивая к талии пояс с мечом.
— Надеюсь, нам не придется их использовать, — сказала я, — это просто мера предосторожности.
Я сжала меч в руке. Он казался тяжелым и неуклюжим, в отличие от катласса, который
держала в руках во время спарринга с Беллами. Я подумала о нем тогда, вспомнив, как он смотрел на море, словно это был его дом. Я надеялась, что он примирился с самим собой, где бы он ни был. Затем переключила свое внимание на меч, который держала в руке. Подошла к Майло, держа в руках набор мечей, чтобы он мог выбрать.
— Ты хотел что-то добавить к своему арсеналу? — спросила я с усмешкой.
— Полагаю, это не повредит, — сказал Майло, выхватывая из ассортимента острый, едва изогнутый кортик и убирая его в ножны на перевязи за спиной, скрестив с другим, который он уже носил. — Лучше всегда иметь парочку мечей.
Какое-то время я наблюдала за ним за штурвалом. То, как он держал штурвал, вдыхая окружавший его запах моря, как океанский ветер трепал его волосы вокруг лица и шеи. То, как он стоял, более чем на целую голову выше меня, направляя свой украденный корабль. В нем было что-то обнадеживающее, чего я никогда раньше не замечала. Что-то, что выходило за рамки надежды обогнать своих врагов. Но настоящая, глубокая надежда, к которой он, казалось, всегда стремился в жизни, была где-то за горизонтом. Беллами любил море. Но Майло любил обещания, которые оно давало. Потому что оно изменило его жизнь во многих отношениях.
Я шагнула вперед, устраиваясь рядом с ним за штурвалом, и положила голову ему на плечо. Он остановился и улыбнулся мне с нежностью в глазах, которая заставила меня почувствовать, что мы могли бы обогнать весь мир, только он и я, так же, как мы это делали на его мотоцикле. Я смотрела на открытую воду перед нами, пока наш маленький корабль несся по ветру и волнам. И я была бы рад, если бы так оставалось вечно.
За первый полный день в море нам удалось увеличить расстояние между нами и преследующим нас кораблем, и мы думали, что легко оторвемся от них. Ветер был достаточно сильным, чтобы поддерживать наш темп. К сожалению, это также означало, что корабль Тейна без проблем поспевал за нашим. Море накатывало волнами, которые заставляли нас качаться на волнах часами напролет, так сильно, что у меня болели ноги от усилий удержать равновесие на постоянно меняющейся поверхности.
В спешке мы едва взяли с собой достаточно еды для путешествия, но, к счастью, на борту было достаточно пресной воды. Мы поочередно стояли у штурвала, и Майло показывал каждому из нас, как пользоваться компасом, чтобы не сбиться с курса. Я могла сказать, что он почти не спал. Иногда он исчезал в тесной каюте под палубой всего на несколько часов, прежде чем вернуться к штурвалу с усталыми, покрасневшими глазами.
На вторую ночь я последовала за ним, чтобы убедиться, что он отдохнул подольше. Это была ночная вахта Ноя, поэтому я знала, что корабль пока держится на плаву. Он довольно легко освоился под парусом. Прокравшись за дверь каюты бесшумно, как крысы на палубе, я увидела, как Майло улегся на груду одеял, разбросанных по полу каюты. К моему удивлению, он быстро заснул. Через несколько минут единственными звуками, достигавшими моих ушей, были его дыхание и непрекращающийся скрип бревен лодки.
Я начала отворачиваться, чтобы оставить его дремать, но какой-то звук вернул меня обратно. Он застонал, как от боли, а затем коротко всхлипнул, отчего у меня подкосились колени. Когда я снова посмотрела на него, он метался по одеялам, извиваясь, будто пытался убежать от невидимого нападавшего. Я подбежала к нему и разбудила его настойчивым голосом.
— Майло, — сказала я. — Проснись. Все в порядке. Я здесь.
Он открыл глаза и чуть не отскочил назад, когда увидел меня. В промежутках между судорожными вдохами он открыл рот, чтобы заговорить, но, казалось, не мог выдавить из себя ни слова. Он сел, вытянув одну ногу перед собой и подтянув другую к себе, чтобы можно было опереться на руку. Я продолжала держать руку у него на спине, нежно поглаживая его между лопатками, пока он не успокоился. Свободной рукой он откинул с лица растрепанные волосы, а затем расправил плечи и посмотрел на меня.
— Это был один из твоих ночных кошмаров? — спросила я, стараясь говорить как можно мягче. Я вспомнила, как он спас меня от кошмаров на маяке и признался, что ему они тоже снились. Я впервые увидела это своими глазами.
Он кивнул, его дыхание выровнялось.
— Прошло много времени. Но, думаю, это место наложило свой отпечаток. — По тому, как он смотрел на свои руки, когда говорил, с некоторым подобием отвращения, у меня возникло подозрение, что это могло его тяготить.
— Это из-за того, что случилось с людьми Тейна?
— Это из-за меня. Это место пробудило во мне худшее. Скорее, оно вернуло его. Потому что оно никогда не уходило. Как бы мне ни хотелось думать, что это так. Здесь я снова вор и убийца. Я тот пират, которого пытался забыть, — пробормотал он. — Приспешник Тейна — не единственный человек, которого я здесь убил. – Взгляд его глаз прожигал меня, а затем он медленными движениями запустил руку в складки своей свободной рубашки и вытащил четки. — Я убил человека, сражаясь с ним, менее чем через два часа после нашего кораблекрушения. Защищаясь. Он напал на меня и убил бы, если бы я этого не сделал. Они принадлежали ему, и с тех пор я ношу их с собой. Не знаю почему.
Я внимательно изучила деревянные четки, обратив внимание на коричневато-медные разводы на них и маленький деревянный крестик на конце. Кровь. От человека, которого Майло убил. Мне не нравилось думать о том, что он убивал. Я выбросила из головы воспоминание о том, как он оставил людей Тейна истекать кровью на земле. Потому что я знала, что он сделал это ради меня, и моя радость от того, что я снова его вижу, пересилила все остальные чувства. И, честно говоря, в то время это казалось нереальным.
Но теперь что-то в этом было по-другому. Когда я сидела здесь с ним и смотрела на эту окровавленную безделушку, я осознала, что те же самые нежные руки, которые касались меня с любовью и удовольствием, были руками, которые забирали жизни, и всегда были такими, задолго до появления этого острова.
Это были не первые два человека, которых он убил. Хотя прошло уже три столетия, он убивал других и раньше. И я это знала. И хотя какая-то часть меня чувствовала отвращение к этому, я также знала, что у него не было особого выбора в жизни. И я знала, что должна решить раз и навсегда, изменит ли это мое отношение к нему.
Но этого не произошло.
— Думаю, я знаю почему, — прошептала я. — Потому что ты не можешь простить себя. И ты все это держал в себе. Но ты должен отпустить, иначе это будет давить на твою душу, пока не погубит.
Он пошевелился и моргнул, словно принимая мои слова близко к сердцу. Что-то во мне перевернулось. Возможно, мои слова были обращены не только к нему, но и ко мне тоже. Проклятия Корделии преследовали меня достаточно долго. Пришло время и мне освободиться от этого мрачного бремени.
— Корделия сказала мне, что у сирен нет души, — добавила я. — По крайней мере, у тебя есть душа, которую нужно спасти.
— Этого не может быть, — сказал Майло, и в его голосе послышалось напряжение.
— Я не знаю, так это или нет, — сказала я, беря его за руку. — Но знаю, что глупо притворяться, что в нашем прошлом — или настоящем — не было вещей, о которых мы сожалеем. Но мы должны либо решить, поддадимся ли мы этому, либо будем бороться с этим. И пока мы боремся, мы никогда по-настоящему не потеряемся.
— Оставайся верным северу. — Его губы едва приоткрылись, когда он пробормотал эти слова, на его лице появилось глубокое выражение, будто он вспоминал их откуда-то.
— Что это значит?
— Это то, что однажды сказал мне мой старый друг. И это означает именно то, что ты только что сказала, — он улыбнулся, и от его улыбки по мне разлилось тепло, похожее на мягкое красное сияние летнего заката.
— Тогда давай простим и будем бороться.
Я подошла с ним к поручням по правому борту. Это было недалеко, учитывая небольшие размеры корабля, но этого было достаточно, чтобы еще раз быстро обменяться словами, прежде чем Майло протянул окровавленные четки за борт корабля.
— Если и есть что-то, о чем мне здесь напомнили, так это то, что в глубине души мы все рабы тьмы внутри нас, — сурово сказал Майло, наблюдая, как кулон с крестом болтается над бурлящей черной бездной внизу. На несколько секунд он склонил голову в молчаливом раздумье, а затем разжал руку. Четки соскользнули с его пальцев и упали вниз. Даже в темноте шхуна шла так низко над водой, что можно было разглядеть медленно опускающиеся бусинки, а вокруг них в морской воде расцветали кровавые пятна.
Я повернулась к нему и поцеловала в губы, надеясь, что он действительно начал избавляться от чувства вины, и надеясь, что смогу сделать то же самое, чтобы не быть лицемеркой.
— А теперь иди поспи немного, — прошептала я ему на ухо, прежде чем отстраниться.
Второй и третий день мы провели как в тумане, просто плыли вперед и внимательно следили за нашей компанией, идущей позади. Я заступала на вахту рано утром, поэтому часто проводила долгие минуты, стоя на носу и глядя, как морской бриз заключает меня в свои прохладные объятия, а соленый утренний туман оседает бисеринками на ресницах.
На третий день я посмотрела вниз, на воду, ее сапфирово-голубую гладь, сверкающую на солнце, как драгоценные камни. Я старалась не думать о том, что может лежать далеко внизу. Моя душа сирены спала долгое время, и я ничего не слышала о ней с тех пор, как приняла русалочий облик в лагуне. Но я почти желала, чтобы она была сейчас здесь. Я хотела, чтобы был какой-нибудь способ воззвать к ней. Мне нужны были ее смелость, бесстрашие и тоска по морю. Потому что я знала, что рано или поздно, как только мы найдем местонахождение трезубца, останется только один способ заполучить его. И для этого потребовалось бы темное, бездонное погружение в тонущие глубины Дьявольского треугольника.