Вивиан Мэй, Кассандра Вега «Снимая маску с моего Тёмного рыцаря» Глава 27

Айви Джейд
Долгожданная резьба по тыквам наконец-то наступила, и никто не радовался этому больше самой Таллулы. Она взвизгивала от восторга, обнимая каждого на своем пути и показывая, где стоят бочки с тыквами. Обожаю то, какой бойкой готессой она стала. Чирлидерша внутри нее так до конца и не умерла.
Ее команда координаторов устраивала новое мероприятие каждый божий день, и сегодняшние празднества были ничуть не менее грандиозными, чем предыдущие. Они выставили тот же стол, за которым проходила дегустация вин, разве что на сей раз его украсили латунными резцами и черепами. Все декорации были ручной работы: они тянулись вдоль массивного стола, перемежаясь ярко-оранжевыми цветами и хрустальными кувшинами с яблочным сидром с градусом.
Я заметила Ро рядом с Густавом. Казалось, парни отлично проводили время. Впрочем, далеко не так потрясающе, как мы с ним всего несколько часов назад. Ромео буквально взорвал мне мозг. Этим утром я проснулась с абсолютно расплавленными мозгами. Чувствовала себя такой отдохнувшей, расслабленной — будто только что покорила целый мир. Всему моему телу было чертовски хорошо. Единственное, что отравляло это блаженство, — нахлынувшее следом чувство вины.
Хай Джинкс и Ромео в одну и ту же ночь? Чисто технически они достались мне в разные ночи. Мне определенно больше нравилось думать об этом именно так. Оба мужчины были невероятны, но секс с Ромео на кухне… он был другим. Да, первоклассным, но еще и… более глубоким, что ли. Признаться в таком казалось чем-то сюрреалистичным, и эта мысль не отпускала меня все утро вплоть до этой самой секунды. Стоило только вспомнить, как божественно двигался его язык, когда он ласкал меня, и внутри сладко разливался жар.
Когда я подошла ближе, Ромео наконец посмотрел в мою сторону и одарил меня сногсшибательной улыбкой. Мое сердце просто не справлялось с тем, насколько он был сексуальным, горячим и уверенным в себе.
— А вот и она! — воскликнул брат, заметив меня.
Я поджала губы, сперва взглянув на Ромео и только потом отвечая Густаву.
— Я вообще-то здесь. Вы с Тал хорошо проводите время? — поинтересовалась я, уперев руку в бок.
Густав перевел взгляд с Ромео на меня, а когда я снова посмотрела на Ро, его глаза оказались буквально прикованы к моим.
— Айви Джейд, — произнес Ромео с такой искренней интонацией, но при этом явно давая понять, что он счастлив от произошедшего между нами ничуть не меньше моего. — Рад тебя видеть… снова.
На несколько секунд повисла тишина. И пока мы неотрывно смотрели друг на друга, во всем мире никого больше не существовало — ровно до тех пор, пока мой брат не открыл свою дурацкую пасть.
— Это что, типа, уже серьезно? — Густав ткнул пальцем между нами, совершенно проигнорировав мой предыдущий вопрос.
Я покачала головой:
— Нет, нет, конечно же нет. Просто теперь я способна его терпеть. Вот и все. — Я улыбнулась Ро. — Готов вырезать тыкву, шафер? — Я прикусила уголок губы.
Ромео усмехнулся, запустив пальцы в волосы.
— Ладно, я сваливаю отсюда, вы двое какие-то чокнутые! — крикнул Густав, развернулся и пошел к столу к Таллуле.
— Не обращай внимания, — бросила я. — Это же Густав.
— Я отлично помню вашу динамику, — отозвался он.
— А я помню нашу динамику… — Я подмигнула ему. Мне безумно нравилась эта новая версия нас, эта разрушенная стена между нами. После стольких лет детской влюбленности, а затем жгучей ненависти я и подумать не могла, что мы окажемся здесь вдвоем, и я буду мечтать лишь о том, чтобы он снова взял меня.
Ромео всегда выглядел сногсшибательно — ему даже стараться для этого не приходилось. Густые волнистые волосы зачесаны назад, черные джинсы и черный джинсовый пуловер, из-под которого выглядывала черная футболка. Я подошла ближе, стараясь не привлекать лишнего внимания, и незаметно зацепила его мизинец своим. Мне не хотелось ловить на себе чужие косые взгляды, но в то же время отчаянно хотелось посмаковать этот миг — почувствовать себя настоящей парой.
— Ты потрясающе выглядишь в этом платье, — наклонившись ко мне, негромко произнес Ро. — И пахнешь просто сказочно.
— А я как раз думала о том, как классно выглядишь ты. — Я похлопала ресницами.
Он опустил глаза на свои черно-белые кеды Vans в шашечку:
— В этом? Тебе нравится мой прикид?
— Я начинаю к нему привыкать, дурачок, — поддразнила я. — Но как ни странно, да. Очень даже мило.
— Айви Джейд назвала мой прикид милым? Ты точно не выспалась.
— Невелика цена за то, что оказалось куда лучше любых снов. — Я придвинулась ближе и прошептала прямо ему на ухо: — И хоть это правда мило, я предпочла бы увидеть тебя без всей этой одежды.
— Не искушай меня, Айви Джейд… — предостерег он, и в его голосе насмешливые нотки смешались с чем-то откровенно соблазнительным. — Будешь так шутить, и мы устроим здесь беспорядок почище, чем с этими тыквами.
— Беспорядок? Хм-м. Кажется, я начинаю понимать, что вовсе не против легкого разврата…
— Я так и знал, черт возьми… — Он сдержанно ухмыльнулся, пока наши мизинцы сжимались, словно два маленьких крабика на пляже.
О боже мой, ну разве мы не были милыми? Я читала «Снимая маску с моего светлого рыцаря» несчетное количество раз, и сейчас вокруг нас витали абсолютно все признаки настоящего романтического романа. Поцелуи. Страсть. Тайный язык и долгие взгляды. Может быть, это оно и есть?! Мне вовсе не нужен никакой Роман Найт. Все это время мне нужен был Ромео Скотт.
Я чувствовала себя какой-то влюбленной идиоткой, шагая рядом с ним, пока мы осматривали бочки с тыквами самых разных форм, размеров и расцветок. В итоге мы остановили свой выбор на самой классической пузатой тыкве с широким круглым боком. На этот раз вместо того, чтобы сесть напротив жениха и невесты, мы устроились за столом рядышком.
— Мне нравится то, что я вижу! — со смехом воскликнула Таллула, перегибаясь через стол, чтобы взглянуть на нас. Я оглянулась через плечо и увидела, как они с братом excitedly подзуживают нас.
— Заткнись, Тал! — шутливо огрызнулась я.
— Эй, эй, не смей затыкать мою невесту… — с сарказмом встрял Густав. — Это разрешено только мне.
Мы все рассмеялись, но Тал метнула на него выразительный косой взгляд. Мой брат ни за что бы так не сделал — Таллула оторвала бы ему яйца раньше, чем он успел бы договорить эту фразу до конца.
Они вернулись к своим тыквам.
Ромео сжал мое бедро и наклонился к самому уху:
— Я ни на секунду не переставал думать о тебе, — хрипло пророкотал он. — О том, как сладко ты стонала. О том, как умопомрачительно сжималась, когда кончала на моем члене.
Я вспыхнула до самых корней волос.
— А, нет-нет-нет, миха! — словно из ниоткуда возникла Мами, выросшая за моей спиной еще до того, как я успела вонзить нож в тыкву. Взгляд у нее был совершенно ошарашенный, а улыбка — натянутой и застывшей. — Я обыскалась вас всех! Где ты пропадала?
— В каком смысле? — переспросила я, взмахнув маленьким резным ножом. — Я была прямо здесь. Сижу с Ро.
— Здравствуйте, миссис Кастельянос, — вежливо улыбнулся Ро и коротко махнул рукой.
Мами на него даже не взглянула.
— Я говорю не про сейчас. Я про прошлую ночь! Тебя не было в комнате, — понизив голос, отчеканила она. Улыбка на ее лице оставалась безупречной, но то, с какой силой пальцы впились мне в плечо, ясно давало понять: шутки кончились. Прежде чем я успела что-то сказать, она окинула меня безумным взглядом, сканируя тело сверху донизу, словно робот-терминатор, запрограммированный на ликвидацию. — Что на тебе надето, ради всего святого?! — У нее буквально отвисла челюсть.
Я посмотрела на свой наряд.
— Это мое платье-халтер, — ответила я, расправляя черное кружево до колен.
Мами вытаращила глаза:
— А где твое красивое платье?
— Это И ЕСТЬ мое красивое платье!
— Но это ведь не розовое Givenchy?
— И что с того? Оно наверху! — Я сжала в кулаке нож, закипая от раздражения.
— Не повышай голос…
— Все в порядке? — вмешался Ро, спокойно положив ладонь поверх руки Мами, которая все еще мертвой хваткой сжимала мою руку.
— О да. Все чудесно. Прости, что прерываю вас, Ромео, — пропела она медовым голосом, а ее глаза прищурились в два узких полумесяца. Было очевидно, что я ее опозорила. Фальшивое дружелюбие Мами пугало ничуть не меньше, чем отрубленные черепа на столе. — Мне просто нужно украсть Айви Джейд на минутку… Ну же, миха, положи нож.
— Нет, — отрезала я, глядя на нее как на умалишенную. — Я вырезаю тыкву.
— Не с Ромео. Мне очень жаль, — отрезала она в ответ.
— Именно с Ромео. Почему ты ведешь себя так грубо? — вызверилась я.
— Айви Джейд, у нас гости! — Ее голос на мгновение дрогнул, а взгляд метнулся на противоположный край просторного патио. — ¡Dios mío! — Она перекрестилась. — Он здесь!
Без всякого предупреждения она с силой вздернула меня со стула.
— Ай! — взвизгнула я от боли в зажатом предплечье. — Да какого лешего вообще происходит?!
— Это Антонио… — Мами шумно перевела дух. — Он только что прилетел из Нью-Йорка. Стоит вон там, рядом с твоим отцом!
— Антонио?! — ахнула я, роняя нож.
Тот с громким металлическим стуком упал на стол.
Таллула вскинула голову, ее глаза округлились от шока:
— Антонио «врач»?
— Нейрохирург, — хором поправили мы с Мами.
— Вот же дьявол… — прошептал Ро достаточно громко, чтобы я услышала.
Словно загипнотизированная, я уставилась на отдельный столик в самом дальнем конце мраморного патио — прямо туда, где Папи громко хохотал с коктейлем в руке. Там не было видно никаких хэллоуинских украшений — ни черепов, ни оранжевых роз, ни кувшинов с сидром, — только розовые цветы, крошечные тыковки и высокий мужчина в темно-синем костюме.
— Это правда он? — выдохнула я. Земля будто ушла у меня из-под ног.
— Тс-с. Он смотрит сюда, — зашипела Мами, впиваясь в меня еще больнее. — Помаши. Помаши ему ручкой и улыбайся, миха.
Я улыбнулась — или, по крайней мере, попыталась. Последние одиннадцать лет жизни я только и делала, что готовилась к встрече с этим человеком: оттачивала интонации приветствий и манеры, чтобы угодить любой его прихоти. И теперь я махала ему механически, словно училась этому жесту впервые в жизни.
Антонио неторопливо обернулся.
Он был красив.
Нет, до неприличия красив.
Он сошел прямиком из рекламы Dolce & Gabbana — той самой, с ароматом Light Blue. Смоляные волосы гладко зачесаны назад, точеная челюсть, пронзительно-голубые глаза. Бронзовый загар, будто он круглый год живет на яхте в Позитано.
— Помни: ему тридцать, он обожает прыжки с парашютом, мотоциклы и винтажное шампанское, — зашептала Мами, сыпля случайными тезисами из заученной шпаргалки, которые сейчас не значили ровным счетом ничего.
Оглушенная происходящим, я даже не заметила, как мы пошли прямо к нему. В голове пульсировала лишь мысль о том, что Антонио любит выглаженные носки, а его любимый трек — «Mambo No. 5» Лу Беги.
Я оглянулась на Ро. «Мне так жаль», — беззвучно, одними губами произнесла я, пока Мами волокла меня в противоположную сторону.
Он смотрел мне вслед с невыносимой тоской, сидя в одиночестве рядом с моим пустым стулом и нашей брошенной тыквой. Вид у него был совершенно растерянный — словно над ним только что сыграли злую, жестокую шутку.
Сердце разорвалось надвое. И не только за него — за все сразу.
Моя выдуманная сказочная жизнь с Ро — или с Хай Джинксом, какая разница, — рушилась прямо на глазах, ускользая сквозь пальцы прежде, чем я успела хотя бы распробовать ее на вкус.
Как только Мами оттащила меня на расстояние, где нас никто не мог услышать, я вспыхнула:
— Зачем нужно было встревать между мной и Ро?! И почему ты до сих пор в меня вцепляешься? Я давно уже не маленькая девочка!
— Да что на тебя нашло? Ты заболела? — бросила Мами даже без намека на сочувствие, с чистым раздражением. — Ты больше десяти лет знала об Антонио! Таков был наш уговор.
— Это был не уговор… вы мне его просто навязали!
— Ну да, конечно. Засуди меня за то, что «заставила» тебя выйти за роскошного миллионера и нейрохирурга. Я же просто чудовище!
— Я не говорю, что ты чудовище, но ты не оставила мне ни единого чертового шанса выбрать самой…
— Что ж, ты вольна наплевать на нашу волю точно так же, как поступил Густав, — процедила она, все еще пытаясь натягивать светскую улыбку, словно между нами не кипел ожесточенный спор. — И чем это для него обернулось?
— Ты про то, как вы лишили его наследства только за то, что он женится на Таллуле? — ядовито усмехнулась я.
— Не смей называть при мне ее имя… Мы отдали вам все, и не дай бог нам попросить вас сделать правильный выбор ради вашего же благополучного будущего!
— Ты хотела сказать — ради бизнеса Папи? — в лоб спросила я, больше не скрывая их истинных мотивов породниться с этой семьей. До меня наконец с леденящей ясностью дошло, насколько все это убого и омерзительно. — Разве это не дикость? — прошептала я, понижая голос. — Чего вы от меня ждете? Выскочить за него замуж? Раздвигать перед ним ноги? Рожать ему детей и до конца дней наглаживать крошечные носочки?
— Пресвятые угодники, Айви Джейд! Выбирай выражения! — зашипела она.
— Да я гладить-то не умею! — в отчаянии выпалила я.
— Для этого существуют дворецкие, миха! — отчеканила Мами. — С чего ты вдруг вздумала со мной пререкаться? — приглушенно рявкнула она.
— Я не пререкаюсь! Просто ощущение такое, будто ты сейчас работаешь моей сутенершей!
— За такие слова тебе бы по губам врезать… — повысила она тон.
— Вот-вот, именно так сутенеры и поступают! — парировала я. — И почему обязательно Антонио? У нас и так полно денег. Почему это не может быть кто-то вроде Ромео? — выпалила я, сбрасывая груз с души.
Мами уставилась на меня так, будто я предложила сходить на свидание с Санта-Клаусом.
— Ромео? ¿En serio? — протянула она в крайнем изумлении. — Я сделаю вид, что просто не слышала этого бреда.
— А что с ним не так? — не отступала я. Не стоило лезть на рожон, я прекрасно знала ответ заранее; но мне отчаянно хотелось бросить ей вызов. Мне нужно было услышать эти слова из ее уст.
— Он не нашего круга, mi amor. — Она ласково взяла меня за щеку, поглаживая большими пальцами линию челюсти.
— Густав говорит, что он очень прилично зарабатывает, — попыталась заступиться я за мужчину, который никогда не сможет принадлежать мне.
— Где? Где на нем видны эти деньги? Он же ходит в обычных джинсах! Он совершенно другого полета птица. Мы обязаны беречь репутацию нашей семьи. — Всякий раз, когда Мами закипала, ее акцент становился гуще и отчетливее.
— Я не понимаю, зачем все так усложнять. Зачем наказывать Густава за брак с Таллулой? Почему мы не можем просто любить тех, кто нам дорог?
Мами отвела меня еще дальше от чужих ушей. Большинство гостей уже расселись по местам, увлеченно склонившись над своими тыквами.
— Этого хочет для тебя Папи, mi amor… Мне больше нечего тебе сказать. А что до Густава? Его жизнь никогда не будет такой, как твоя. Он не проводил дни напролет на шопинге в моллах и не потягивал маргариту у бассейна, в отличие от тебя. Выбрав Таллулу, он лишился нашего содержания — и принял это. Ты способна на то же самое? Сможешь сама зарабатывать себе на жизнь, как он, и быть при этом счастливой? Если это твой осознанный выбор — скатертью дорожка… В противном случае ты выйдешь за Антонио и продолжишь купаться в роскоши, к которой привыкла, опираясь на его и нашу поддержку.
Смогу ли я выжить без Антонио? Смогу ли жить за пределами мира больших денег и показной роскоши — ради чего-то подлинно своего?
Я не знала ответа, но сердце предательски сжалось: нет.
Я бы не смогла. Мами была права: большую часть жизни я провалялась у бассейна, скупала тряпки и покорно служила подопытным кроликом в ее маленьком брачном эксперименте. Я не была собой. Я уже сама не понимала, кто я на самом деле такая. Всего лишь фабричная заготовка для идеальной жены, выращенная на радость кому-то другому.
Но рядом с Хай Джинксом все было иначе. И рядом с Ро! С ними я чувствовала, что делаю собственный выбор — то, чего у меня никогда по-настоящему не было.
— Сделай милость, веди себя прилично, пока мы здесь. И никаких больше вопросов. С меня довольно, — отрезала Мами, когда мы подошли к уединенному столику.
Я даже не стала спорить. Какой смысл? Родители вынесли мне приговор, прекрасно зная, что я слишком труслива, чтобы бросить весь созданный ими комфорт. И теперь передо мной стоял мужчина, встречи с которым я ждала долгие годы, и заинтригованно мне улыбался.
— Антонио, познакомься, это Айви Джейд. А это, Антонио, моя драгоценная Айви Джейд, — щебетала Мами.
Я сделала реверанс. Меня всегда учили склонять голову.
— Приятно познакомиться, Айви Джейд. — Антонио шагнул вперед и взял мою ладонь, бережно накрыв ее своими руками. Его рукопожатие оказалось таким же крепким и теплым, как его голос, а улыбка — безупречной. — Я просто сгорал от нетерпения познакомиться с вами. И вот наконец я здесь.