Вивиан Мэй, Кассандра Вега «Снимая маску с моего Тёмного рыцаря» Глава 28

Айви Джейд
Антонио улыбнулся, но в присутствии Мами держался несколько скованно. Вблизи он оказался куда выше, чем показалось мне с другого конца террасы, и пах так, будто только что вышел из салона роскошного новенького автомобиля. Я украдкой опустила взгляд на его пиджак. Brioni. Ручной пошив — баснословно дорого.
— Очень приятно познакомиться с тобой, Антонио. Мами мне столько о тебе рассказывала, — пропела я, захлопав ресницами. Меня годами дрессировали именно для этой секунды. Мами учила меня выглядеть словно куколка: кокетливо наклонять голову набок и всегда ласково щуриться, как довольный котенок.
— Очень надеюсь, что она не сболтнула лишнего… — рассмеялся он, низко и вполне искренне.
— Всего-навсего выдала все твое досье от рождения до сегодняшнего дня, — отшутилась я, хотя он даже не догадывался, насколько буквально я выразилась.
«Проэкзаменуй меня, — крутилось у меня в голове. — Я знаю абсолютно всё!» Например, что он носит обувь сорок седьмого размера, держит голдендудля по кличке Потейто Чип, а один из передних резцов у него искусственный — выбили на баскетбольном матче в колледже.
— Если так, мне даже неловко… — признался он, все еще не убирая улыбки. Кажется, он слегка смутился.
— Ну разве он не само очарование? — приторно защебетала Мами, вызвав у меня приступ глухого раздражения.
Мысленно я закатила глаза к небу. Заметь Мами этот жест на самом деле, за закрытыми дверями она бы с меня шкуру спустила.
— Да, Мами. Само очарование… — выдавила я. Мы все замерли на несколько мучительно неловких мгновений.
Антонио прокашлялся:
— Ну так… не против вырезать со мной тыкву? — поинтересовался он. Благородных манер у него не отнять, тут спорить не стану.
— Конечно, она согласна! — ответила за меня Мами.
Антонио кивнул и галантно отодвинул для меня стул.
Я сделала книксен, словно только что откланялась после балетного выступления.
Спросите — зачем? Сама без понятия. Меня просто накрыло нервозной дурью, как в одиннадцатом классе, когда я в четвертый раз подряд завалила экзамен по вождению.
Мами умиленно смотрела на нас, и мне на миг показалось, что она сейчас подойдет и расцелует Антонио прямо в макушку.
— Думаю, нам пора начинать… — сквозь зубы улыбнулась я, метнув на нее красноречивый взгляд, давая понять: «Проваливай». Обычно я не позволяла себе такой дерзости, но ради всего святого… она только что унизила меня, обращаясь словно с несмышленым ребенком на глазах у Ро!
Неужели она всерьез собиралась стоять над душой на протяжении всего нашего свидания?
В конце концов до нее дошел намек, когда мы с Антонио добрых полминуты просидели в полнейшей тишине, молча сжимая в руках резцы для тыквы.
— Если вам двоим что-нибудь понадобится, сразу дайте знать, хорошо? — бросила она и, растеряв весь свой светский лоск, чуть не запуталась в подоле платья от Carolina Herrera, поспешно улепетывая прочь.
Я шумно выдохнула и заговорила лишь тогда, когда она вернулась на свой край стола:
— От нее раскалывается голова. Прости!
— Понимаю, родители порой бывают невыносимо навязчивыми, — откликнулся Антонио.
Мне стало совестно за то, что я повела себя перед ним как несносная девчонка.
— Я обычно не такая язвительная, клянусь. Просто…
— Мои предки обрывают мне телефон без умолку с той самой секунды, как я приземлился в Пенсильвании. Хотят лично убедиться, что наше знакомство пройдет гладко, — признался он, крутя в пальцах нож. — И, по-моему, пока все идет очень даже неплохо… учитывая, насколько вся эта затея дикая.
Я подняла на него взгляд. Его плечи наконец расслабленно опустились.
Без надзора Мами он выглядел куда спокойнее и естественнее.
— Ты тоже считаешь, что это дикость? — прошептала я, оглянувшись по сторонам, чтобы нас никто не подслушал.
— Ну, сводить двух совершенно незнакомых людей и вынуждать их жениться? Еще какая. Это слегка отличается от обычного знакомства в баре, — усмехнулся он и глубоко перевел дух. — Я только и слышу об этой знаменитой Айви Джейд с девятнадцати лет: писаная красавица, Весы по гороскопу, длинные каштановые волосы и тридцать шестой размер ноги. — Антонио придвинул тыкву поудобнее и начал срезать верхушку.
— Ты знаешь мой размер ноги? — У меня натурально отвисла челюсть.
— А еще знаю, что у тебя есть померанский шпиц по кличке Нелли, а твое любимое животное — лошадь… хотя до смерти их боишься.
— Я не доверяю ни одной твари, способной лягнуть двумя задними копытами, пока стоит на передних, — парировала я, все еще пребывая в глубоком шоке от того, что Антонио вообще в курсе таких деталей. Я-то наивно считала его просто смазливым нейрохирургом из Нью-Йорка, который едва помнит мое имя.
— Справедливое замечание. Если начистоту, хоть эта ситуация и кажется бредовой, она чертовски удобна. Уверен, ты сама прекрасно знаешь, как выматывают бесконечные родительские расспросы: «Когда ты наконец женишься?» или «Когда вы порадуете нас внуками?».
— Это сущее наказание, — согласилась я на все сто процентов.
— Это просто высасывает все соки. Я делаю операции на головном мозге, но свидания на данном этапе кажутся мне куда более сложной задачей — особенно когда семья изо всех сил пихает тебя туда, куда считает нужным.
Слышать такое было грустно. В последнее время я чувствовала себя точно так же.
— Ну, врачам наверняка не так-то просто выкроить время на личную жизнь, да?
— И да, и нет. Время всегда можно найти, было бы желание. Но мне тяжело заставлять себя ходить на свидания, когда мне с юности внушали, что я должен ждать тебя… не говоря уже об учебе и бесконечной ординатуре. Может, оно и к лучшему. Большинство девушек, с которыми я знакомился, охотились исключительно за деньгами моей семьи, а ты хотя бы сама из обеспеченного круга. В этом мы с тобой равны.
Я кивнула. Возможно, мы действительно были похожи. Он богат, его семью пожирает жажда контроля, и от него исходило явное ощущение, что он скорее прошелся бы босиком по битому стеклу, чем сидел сейчас здесь и потрошил тыквы. Мне нестерпимо захотелось узнать правду:
— Но ты ведь правда хочешь жениться?
— А ты? — отзеркалил он вопрос.
— По правде? — переспросила я.
— Начистоту. Давай выгребем все нутро, пока болтаем, идет? — предложил он и на мгновение коснулся моей ладони.
Антонио казался невероятно открытым и искренним, так почему бы не ответить взаимностью? Я ни словом не обмолвлюсь Мами, да и он вряд ли побежит жаловаться своим.
— Я люблю свою жизнь. Безумно! Она великолепна. Сама посмотри, где мы находимся! Горы на заднем плане, целая неделя в потрясающем старинном шато… Все это невероятная привилегия. Но эта жизнь никогда не ощущалась по-настоящему моей. Родители никогда не позволяли мне даже думать о карьере, не говоря уже о собственном «я», которое могло бы пойти вразрез с их планами. Внешний лоск и репутация — для них это всё.
— Для моих тоже. Наша фамилия красуется на фасадах десятка клиник. Но разве это всё, что мы из себя представляем? Просто репутация?
— Вот именно! Типа, а как же наше счастье? Право заниматься тем, к чему лежит душа? — оживилась я, чувствуя все больше тепла к Антонио.
Он с любопытством взглянул на меня:
— Если у тебя есть какие-то интересы, я почти уверен, что знаю их наизусть. Но что самое забавное — родители так и не рассказали мне, чем ты вообще занимаешься по жизни.
— Ничем, — я сдула со лба выбившуюся прядь, по запястья погрузив руки в тыквенную мякоть. — Моя Мами рассудила, что из меня выйдет куда больший толк, если растить меня как идеальную жену на выданье для подходящего богатого жениха. — Я нервно прыснула. — Звучит омерзительно, когда говоришь это вслух, но это чистая правда.
Он рассмеялся:
— Понимаю. Я вот никогда не мечтал стать врачом.
— Да ладно?! — Я шутливо хлопнула его по плечу, и комья тыквенных внутренностей случайно мазнули по его ткани. Черт. Ой… — Прости!
Он глянул на пятно, невозмутимо взял льняную салфетку и без малейшего раздражения все вытер:
— Вот, теперь чисто. Мои родители иммигрировали в Штаты и зубами выгрызли себе имя. Они твердили мне, что выбиваются из сил, лишь бы обеспечить мне самое лучшее будущее. Я никогда ни в чем не буду нуждаться — как и мои братья с сестрами и их семьи. Мы обеспечены до конца дней, но из-за этого я всегда чувствовал себя их вечным должником. Они хотели, чтобы я стал врачом. И я им стал. Пожалуй, если я и решусь жениться, то только на той, кто понимает эту ношу так же хорошо, как ты.
— О, я понимаю это даже лучше, чем ты думаешь. У наших родителей одинаковые замашки. Наверное, поэтому они и решили, что из нас выйдет идеальная пара.
— Хочешь сказать, дело вовсе не в банальной деловой сделке, которую наши предки пытаются провернуть? — Он одарил меня обезоруживающей, красивой улыбкой.
Он прекрасно понимал правила этой игры.
Я тихо рассмеялась:
— Ну да, поженимся прямо сейчас, и, глядишь, они подкинут нам опционы на акции своего совместного предприятия.
Антонио искренне заулыбался. Моя шутка прозвучала именно так, как ответил бы Ромео, чтобы разрядить обстановку: саркастично и сухо. Она до боли напомнила мне о нем. И мне безумно нравилось, что эта фраза сорвалась с моих губ — частичка его самого, которую я бережно хранила в сердце.
— Ты мне нравишься, Айви Джейд, — мягко и тихо произнес он. — И именно поэтому я должен сказать тебе… Не смей попадаться в ту же ловушку, что и я. Борись за то, чего требует твое сердце. Не выходи замуж ради родителей. Жизнь дается всего один раз. Сделай то, на что у меня не хватило смелости, и проживи ее по-настоящему.
Его слова тяжелым грузом легли мне на душу. Какая горькая ирония: мой потенциальный муж призывает меня следовать за зовом сердца, хотя по замыслу наших семей это самое сердце должно было целиком принадлежать ему.
Но Антонио оказался совсем другим.
Он не был бездушным списком фактов и вкусовых предпочтений, каким его выставляла Мами. Он был просто парнем в дорогом костюме, который сидел рядом со мной и вычищал тыкву лишь потому, что так приказали его родители.
Отношения не должны быть такими.
И уж тем более — брак.
Я посмотрела туда, где сидел Ро. Но на этот раз он не смотрел в мою сторону — его стула уже не было за столом. Неужели он ушел?
Мы с Антонио продолжили болтать обо всем на свете, пока вырезали тыкву и расставляли внутри огарки свечей. Координатор шепнула, что они станут частью декора на завтрашней свадьбе Таллулы. И тут мой желудок скрутило от ужаса: осталось всего два дня. Мне кровь из носу нужно найти ее кольца. Пора завязывать с этой дурью.
— Если позже пересечешься с моей Мами, скажешь ей, что мы пойдем на ужин после репетиции вместе? — взмолилась я. Мне отчаянно требовалось сбить ее со следа.
— Договорились. Только не забывай то, о чем я тебе сказал, — напомнил Антонио, позволяя мне незаметно ускользнуть.
Я не имела ни малейшего понятия, как поступить, но впервые в жизни твердо осознала: решение должно быть только моим. Будет ли в нем место Антонио — покажет время. Но я не могла просто так отказаться от другой дороги — дороги, на которой стояли двое совершенно разных мужчин: тот, что носил маску, и тот, по кому я сходила с ума с самого детства.