Вивиан Мэй, Кассандра Вега «Снимая маску с моего Тёмного рыцаря» Глава 29

Ромео
Какая же гребаная наглость у этой мамаши Айви Джейд.
Я бы ни за что не позволил себе проявить неуважение к кому-то вроде миссис Кастельянос, но мне до безумия хотелось перехватить вторую руку Айви Джейд и выдернуть ее из этой хватки. Она совершенно очевидно не желала уходить от меня. А теперь сидела рядом с каким-то лощеным богатеньким хлыщом по имени Антонио. Вот она, правда, которую я так отчаянно пытался не замечать — тот самый второй мужик, тенью нависший над всей поездкой, о котором без умолку шепталась вся свадебная компания.
— Они скоро поженятся, — обронила Таллула, вырезая тыкву рядом с Густавом. В ее голосе сквозило такое неподдельное сочувствие, словно она прямо сейчас наблюдала в замедленной съемке за жуткой автокатастрофой. — Мать Айви Джейд все это и провернула. Эту партию готовили годами…
Поженятся? Серьезно? Вот так просто?
Я искренне не врубался, почему она не может просто послать свою мать к черту. Ладно, в глубине души я понимал, но больше всего на свете мне хотелось, чтобы Айви Джейд выпустила наружу свой характер и высказала мамаше все в лицо. Ей стукнуло тридцать, а мать до сих пор единолично правила ее жизнью.
И тут меня осенило: она всегда будет ею командовать. Густав как-то рассказывал мне, с каким упорством мать пыталась сосватать его за какую-то богатенькую наследницу, как раз когда у них с Таллулой все только закручивалось. Он месяцами орал на нее и ругался, но так и не прогнулся ни на йоту.
Так почему Айви Джейд не может сделать то же самое?
Хотя, с другой стороны… может, ей самой хотелось быть с кем-то вроде этого пижона в костюме, с которым она сейчас сидела рядышком, весело болтая и ни разу даже не оглянувшись в мою сторону — будто напрочь забыла о моем существовании.
Да и с какой стати ей выбирать меня, а не парня вроде него? Тот мог предложить ей неизмеримо больше. Деньги, безбедную жизнь — да нет, жизнь в запредельной роскоши, способность сорваться посреди вторника на Багамы просто ради чертовой забавы.
А я что, мать его, мог предложить? У меня даже нормальной работы не было. Жалкая пара тысяч баксов на сберегательном счете и никакой собственной берлоги. Обычный фрик, наряжающийся клоуном, который к тому же нагло врал единственному человеку, рядом с которым почувствовал себя настоящим.
Я снова покосился на Айви Джейд и костюмного хлыща: тот накрыл своей ладонью ее руку, помогая врезаться резцом в мякоть тыквы. Она улыбалась, и они сидели слишком близко друг к другу — непозволительно близко. Между ними чувствовалась чертова химия, и он со знанием дела кружил ей голову.
Я уставился на свою тыкву и со злостью вогнал нож в оранжевую корку. Вокруг звенел смех, гости переговаривались между собой, а воздух пропитался терпким тыквенным запахом. Я сидел в абсолютном одиночестве, выгребая семечки и скользкую требуху из тыквы, которую мы с Айви Джейд выбирали вместе.
Развернув вычищенную сердцевину к себе, я принялся резать. Я давненько ничего не мастерил руками, и сейчас было приятно выплеснуть в резные линии именно то, что творилось внутри.
Я откинулся на спинку стула, оценивая результат.
Из тыквы на меня смотрел печальный клоун с заломленными кверху бровями, обреченно кривя рот в приступе отчаяния.
Один в один, тыква. Гребаный один в один.
Я опустил внутрь зажженную свечу и поднялся. В последний раз бросил взгляд на Айви Джейд — казалось, она вообще забыла, что я еще существую на этом свете.
Развернувшись, я зашагал прочь, точно зная, что мне теперь предстоит сделать.
— Что значит — ты украл ее кольца?! — рявкнула в трубку Рейчел, единственный человек, к кому я вообще мог обратиться за советом. Мне следовало сразу догадаться, что она спустит с меня три шкуры, едва услышит обо всем, что я натворил с Айви Джейд.
— Да знаю я, знаю! Я кусок дерьма, — огрызнулся я в свою защиту, взбегая по винтовой лестнице к себе в комнату. Шато внезапно показалось мне промозглым и унылым, растеряв все утреннее очарование. — Мне просто нужен был повод увидеть ее снова. Минутное помутнение рассудка, черт побери.
— Помутнение рассудка — это когда стульчак в туалете забывают опустить! А то, что ты творишь, аморально до мозга костей! — Она тяжело шумела в микрофон, словно отжималась от пола прямо во время разговора. Похоже, наворачивала круги по нашей квартире. — Погоди. То есть… ты встречался с ней и в образе Хай Джинкса, и как Ромео?!
Я замялся.
— Да… — выдавил я неохотно.
— И она знает, что это ты? Там, в парке ужасов?
Я зашел в номер и захлопнул дверь. Не отвечая, рухнул на кровать и сжал пальцами переносицу:
— На данный момент… она не в курсе, что я Хай Джинкс.
— РОМЕО! — завопила Рейчел так, что зазвенело в ухе. Мне захотелось зарыться башкой в подушку и сдохнуть на месте. — Ну ты и козел!
— Да знаю я! Я крупно облажался!
— И ты спал с ней в обоих обличьях?! — с неподдельным отвращением выдохнула она. Слушать о сексуальных похождениях родного брата и без того удовольствие ниже плинтуса, но от масштаба моего вранья Рейчел натурально затошнило.
— Да. Но, может… может, если я ей по-настоящему дорог — и Ромео, и Хай Джинкс, — она вообще будет на седьмом небе от счастья, когда узнает, что мы один и тот же человек? — хватаясь за соломинку, выдал я нелепую надежду.
— Ох, Ромео… гореть тебе в аду, — медленно протянула она. Судя по глухому звуку на том конце, она плюхнулась на диван — то есть на мою кровать. — Братишка, ты влип по самые гланды, вот прямо наглухо.
Я лишь глухо застонал, потому что она была чертовски права. Перевернувшись на бок, я выдвинул ящик прикроватной тумбочки и достал маленькую коробочку. Еще этим утром у меня теплилась дурацкая, слепая надежда, что у нас с Айви Джейд что-то может склеиться. Я открыл крышку, глядя на парные черные обручальные кольца Густава и Таллулы. Несколько раз повертел коробочку в руках, чувствуя, как вина вновь сдавливает горло.
— Я скрыл эти кольца, потому что хотел увидеть ее снова. И чем больше мы говорили, тем яснее я понимал: она совсем не такая фифа, какой казалась со стороны. Она возвращалась каждую ночь, и мы продолжали искать их вместе, — произнес я, ощущая себя конченым подлецом, но будучи не в силах сопротивляться тому, как сильно привязался к ней. Как отчаянно она стала мне нужна. — Да, это эгоистично, но найди она кольца тогда… ткни я в них пальцем в первую же ночь — ничего бы этого не было. Она бы не узнала Хай Джинкса, я бы не узнал ее, а сам я как Ромео и рта бы с ней не раскрыл, особенно вспоминая, с каким презрением она окатила меня в первый день.
Рейчел на том конце замолчала.
Мы оба замерли в тишине, давая себе время переварить все, что только что прозвучало вслух. Наверное, это была наша близнецовая связь, но у меня возникло четкое чувство, будто она лежит рядом, уткнувшись мне в плечо.
— Ты сказочный придурок, Ромео… но я тебя люблю, — наконец выдохнула Рейчел, и у меня отчего-то перехватило дыхание. В носу предательски защипало.
— Я тебя тоже люблю, — отозвался я, уперев ладони в лицо.
Рейчел крякнула, словно резко села на постели:
— Так. Раз уж мы зафиксировали факт, что ты последний гад, развел Айви Джейд как девчонку, пора возвращать ваши недоотношения в адекватное русло, — решительно взяла она бразды правления в свои руки. — И как бы хреново это ни звучало, единственный выход из этой задницы — выложить ей чистую правду обо всем, что ты провернул.
Я подскочил на кровати в холодном поту.
— Я все понимаю, но как ей сказать? Как сделать так, чтобы она меня не возненавидела?
— Да никак. В этом-то вся фишка, Ро. Ты не властен над чужими чувствами… — мягко произнесла сестра. — Очевидно же, что до какой-то степени Айви Джейд уже приняла тебя. Она переспала с тобой в клоунском гриме, так? Она дала Хай Джинксу шанс. Каким-то непостижимым образом она разглядела и полюбила ту странную сторону твоей натуры, которую ты вечно пытаешься спрятать от всего мира.
Я швырнул коробочку с кольцами на постель, вскочил и запустил пятерню в волосы. Быть честным с Айви Джейд? Сделав пару судорожных вдохов, я рухнул в кресло возле окна, пытаясь унять колотящееся сердце.
— Ей прочат в мужья какого-то богатого красавчика по имени Антонио… она прямо сейчас воркует с ним внизу, — пробормотал я, все еще не понимая, как перебить эту карту.
— И что с того? — с искренним недоумением спросила Рейчел.
— В смысле — что с того?! Как я могу тягаться с чертовым миллионером? Как я дам Айви Джейд все, к чему она привыкла?
— Ты опять из-за Меган загоняешься?
— Нет! — вскинулся я в защитной реакции, хотя Рейчел попала точно в самое больное место. О Меган я уже давно не вспоминал — по крайней мере, без всякой тоски или романтики. Теперь она казалась просто поучительной басней, огромным алым знаком «Опасно для жизни», который сам собой проецировался на Айви Джейд. Что будет, когда эта свадебная неделя в шато закончится? Что останется от нас, когда уляжется пыль и весь этот глянец развеется как дым?
Останется ли она прежней?
Или поймет, что ее мать с самого начала была права?
— Ты ровняешь ее по Меган, а это свинство. Когда человек открывает тебе душу, нужно верить ему… в отличие от тебя самого, раз ты до сих пор зачем-то прячешься за маской, — рубанула Рейчел горькую правду.
Сердце заколотилось как бешеное. Я никогда не смогу выбросить Айви Джейд из головы. И если я выложу ей все начистоту… если потеряю ее навсегда, я вряд ли переживу этот удар.
— Либо Айви Джейд кайфует от сказки, которую вы вдвоем слепили, либо ей дорог настоящий человек, скрывающийся за ней. Но как бы там ни было, сказать правду нужно немедленно. Время на исходе, и вашей сказке в шато наступает конец, — сказала Рейчел, и хоть слова ее резали по живому, прозвучали они с максимальной сестринской нежностью.
И она была чертовски права.
Я знал, что Айви Джейд вернется в скэр-парк сегодня ночью, и понимал, что именно там должен во всем признаться. Пора сбросить карты. Ее право знать правду было куда важнее моих трусливых страхов.
— Я сделаю это, — выдохнул я, принимая неизбежное. — Хватит быть трусом. Я отвечу за каждое свое слово и поступок. — Я решительно поднялся на ноги.
В эту самую секунду в дверь спальни постучали.
— Ро? — раздался за дверью голос Айви Джейд, за которым последовали три отчетливых стука.
Она стояла по ту сторону порога и ждала меня. Я оцепенел.
Вот и все. Это начало нашего конца.